А сама сверлю взглядом Сафонова.
Надеюсь, у него хватит мозгов не светить, что мы бывшие муж и жена?!
Любой дурак поймет, что личные отношения мешают делу. Особенно если это очень напряженные личные отношения.
А Виталя не дурак. Он сразу меня уберет с проекта, если узнает.
— Да, по работе, — после короткой паузы соглашается Сафонов.
За то время, пока мы не виделись, у него стало больше проседи в темных волосах, но в остальном он почти не изменился. Все еще выглядит отвратительно привлекательным, подтянутым и излучающим уверенность.
Это обидно!
Мог хотя бы пузо отрастить. Или лысиной обзавестись.
Он вообще в курсе, что мужчины после сорока стареют? Или ему забыли об этом рассказать?
Черт, да Сафонов выглядит лучше, чем Андрей в свои тридцать. Правда, Андрей любит вкусно поесть и не очень любит спорт, а мой бывший муж спортзал никогда не пропускал.
Даже тогда, когда был нужен мне — дома.
— Знакомы, значит. Надо же, как удачно, — слегка растерянно говорит Виталя. — Тогда я даже не знаю, что мне сказать. Я хотел представить вам Катю и рассказать про ее опыт, но…
— Хотели — значит, рассказывайте, — скучающим голосом сообщает Сафонов.
— Но вы, получается, и так в курсе.
— Мы виделись очень давно. Поэтому я бы послушал. Всегда полезно понимать, с кем мы будем иметь дело.
Но едва Виталя открывает рот, уже готовый меня расхваливать, как Сафонов вдруг добавляет:
— Только пусть Катя сама про себя расскажет.
Я вспыхиваю.
Это такой способ поиздеваться?
Он хочет выставить меня некомпетентной дурой перед моим начальником?
Сжимаю зубы и гордо вскидываю подбородок.
Мне нечего стыдиться.
— Я не так давно в профессии, — с вызовом говорю я, глядя в глаза бывшему мужу. — Пять лет назад я пришла в стартап junior-разработчиком после интенсивных курсов и года самостоятельной подготовки. Первый год закрывала простые задачи, разбиралась в архитектуре проекта. Через два года стала middle, потом senior. Последние два года я тимлид команды из шести человек. Отвечаю за планирование спринтов, распределение задач, code review, онбординг новых разработчиков. Плотно работаю с продуктом — участвую в оценке фич, декомпозиции, приоритизации. Что еще рассказать?
— Катя — уникальный специалист, — все-таки влезает Виталя. — Она настоящий лидер своей команды, умеет всех собрать, замотивировать, а еще у нее фантастическая стрессоустойчивость.
У меня краснеют щеки, как у маленькой.
Зачем он меня так нахваливает? Еще и перед бывшим мужем, который постоянно повторял, что айти сфера — не женское дело. А еще говорил, что у меня не хватит образования и сил, чтобы освоить новую профессию.
А я ведь верила. И только после развода, когда терять было уже нечего, рискнула заявиться на вакансию стажера. И Виталя меня взял. Меня — тридцатипятилетнюю тетку, с незаконченным высшим образованием и всего с двумя годами трудового стажа по профессии учитель математики.
Работник мечты, правда?
— До сих пор считаю, что нашел настоящий бриллиант, когда взял Катю на работу, — добавляет Виталя, и я едва не давлюсь воздухом.
Бриллиант!
Это уже перебор с его стороны. Серьезно.
Я жду издевательского смеха от бывшего мужа, но Сафонов внезапно говорит:
— Согласен с вами. За пять лет подняться от джуниора до тимлида могут единицы. Для этого нужен не только талант, но и огромное трудолюбие. Я буду рад поработать с Катей, думаю, она будет очень полезна для проекта.
У меня натурально отвисает челюсть.
Подождите-ка, он меня… похвалил?!
Или я что-то не поняла и это было каким-то скрытым издевательством?
Но лицо у бывшего мужа серьезное, а Виталя кивает ему.
— Наша Катя — золото, — убежденно говорит он.
— Ой все, прекрати меня хвалить, — закатываю я глаза. — А то я еще поверю и буду требовать повышения зарплаты.
— Зарплатные ожидания лучше теперь обсуждать со мной, — сообщает Сафонов. — Но об этом мы, наверное, позже поговорим, да, Катя?
— Да, Александр, — отвечаю я голосом прилежной ученицы.
— Лучше просто Саша, — поправляет бывший муж. — Мы же все-таки… — Тут его жесткие губы изгибаются в усмешке. — Не чужие люди.
— Конечно, не чужие, — сладко улыбаюсь я в ответ, — Мы все в нашей компании как одна большая дружная семья.
Виталя подозрительно на нас смотрит, но ничего не говорит.
Когда мы выходим из бара, оставляя там Сафонова вместе с его стаканом виски и бесящей самоуверенностью, мой начальник задумчиво спрашивает:
— Кать, а я что-то не понял, как вы с ним по работе знакомы, если ты до нас в айтишке совсем не работала? Или я чего-то не знаю?
— А я дочку его учила, — быстро нахожусь я. — Математике.
И ведь не вру.
Правда же учила. И его, и свою дочку.
Я ведь не уточняю, что это один и тот же человек.
— Слушай, Виталя, я пойду в номер отдохну, ладно? — говорю я начальнику.
— А тебя там Андрей разве не ждет? — удивляется он.
— Ждет, но… Я напишу ему. Ну или сам ему скажи, если встретишь, что у меня голова разболелась.
— Голова? — сразу тревожится начальник. — У меня есть обезбол, могу принести.
Я фыркаю.
— Виталя, мне сорок лет! У меня с собой столько обезбола, что я могу им всю команду обеспечить. Без шуток.
— Ну ладно. Тогда отдыхай.
— Спасибо.
Виталя колеблется, но все же добавляет:
— И про покупку компании ребятам пока не говори, хорошо? Даже Андрею.
— Естественно, — немного оскорбленно говорю я.
Я вроде не похожа на дурочку, которая будет сливать своему любовнику инсайдерскую информацию.
— Я знаю, что ты не будешь, — твердо говорит он, — но я так, на всякий случай. И еще моя личная просьба: Кать, будь с этим Александром повежливее. Может, он и твой знакомый, но сейчас это топ-менеджер, который будет вести наш проект. Мы от него финансово зависим. Не хотелось бы проблем.
В груди неприятно холодеет.
Может, стоит сказать боссу правду?
Ага, сказать. И остаться без этого проекта, а может, и вообще без работы, если всю нашу компанию теперь будет курировать Сафонов.
— Конечно, Виталь. Я все понимаю, — криво улыбаюсь я. — Проблем не будет, обещаю.
Пока иду по коридору к лифту, искренне радуюсь, что не поддалась уговорам Андрея жить в одном номере. Все-таки с годами начинаешь ценить личное пространство.
Я даже ни разу не оставляла Андрея у себя на ночь, хотя Лиза с сентября съехала и живет отдельно. Просто не могу себе представить, что буду снова с кем-то спать в одной кровати. Даже если этот кто-то — довольно приятный мужчина.
Когда мы с Сафоновым развелись, я чувствовала огромное облегчение. Все время, кроме ночи. Ночью почему-то его не хватало — сонного ровного дыхания рядом, тяжелой руки, закинутой на меня, ужасных утренних шуток и приставаний.
Наверное, просто привычка. Все же мы четырнадцать лет были женаты. И все четырнадцать лет, до последних месяцев, когда все стало совсем плохо, ложились в одну кровать.
К счастью, за пять лет я от него отвыкла.
И, боже мой, как же я была счастлива, когда Лизе в прошлом году исполнилось восемнадцать. Потому что официальные алименты закончились, и отпала необходимость даже списываться с Сафоновым. Деньги он, конечно, дочери продолжает давать, но теперь это все идет через нее. Я в этом никак не участвую.
И только я мысленно освободилась от бывшего мужа насовсем, как добрый вечер — он тут как тут.
И мы теперь будем вместе работать.
Каким-то непонятным образом.
У меня нехорошо крутит в животе от неприятных предчувствий: ведь именно Сафонов был против того, чтобы я работала в сфере айти. В его сфере — куда он ушел сразу после того, как блестяще защитил кандидатскую.
— Я хочу снова выйти на работу, — сказала я ему однажды, когда стало ясно, что Лизино здоровье налаживается и мне уже не нужно постоянно за ней следить.
— Прекрасная мысль, — отозвался муж. — Поддерживаю всеми руками, Катюш. В школу пойдешь? Или репетитором?
— Ни то, ни другое. Я хочу попробовать себя в айти.
— Глупости, — резко возразил он.
— Почему?
— Кать, — снисходительно вздохнул он тогда. — Сама подумай. Ну кем ты там будешь? Женщины у нас в основном тестировщицами работают, но тебе это вроде как не по статусу уже. А для программирования у тебя склад ума не подходит.
— Саша, — я тогда прямо разозлилась, — мы с тобой вообще-то на одном факультете учились. Математический называется. И ты мне еще будешь про склад ума что-то говорить?
— На одном, ты права. Вот только ты его не закончила.
— Не закончила, потому что родила от тебя! — закричала я. — И сидела в декрете, пока ты учился.
— Да, я учился! — рявкнул муж. — Днем учился, а по ночам работал, чтобы вас обеспечивать! Мы достижениями и жертвами ради семьи сейчас меряемся, или что?
Воспоминания так ярко встают перед глазами, что рот сводит горечью.
Мы тогда первый раз на моей памяти так сильно поругались.
Потом, конечно, помирились, как и всегда, но что-то в тот вечер во мне надломилось.
Я нажимаю на кнопку вызова лифта, жду — довольно долго, потому что он зависает где-то на цокольном этаже. А когда двери наконец открываются, я рефлекторно делаю шаг внутрь, но застываю на месте.
В лифте стоит мой бывший муж.
— Ты телепортировался что ли? — грубо спрашиваю я. — Только же в баре сидел.
— Я допил свой напиток, расплатился, сходил вниз, чтобы забронировать массаж в велнесе, вызвал оттуда лифт, чтобы подняться к себе в номер. И вот я тут, — любезно отвечает он. — Допрос окончен, госпожа следователь, или есть ко мне еще какие-то вопросы?
Глава 3.
Мда.
Типичный Сафонов с его подъебками к месту и не к месту.
— Ты совсем не изменился, — сухо констатирую я.
