— До сих пор считаю, что нашел настоящий бриллиант, когда взял Катю на работу, — добавляет Виталя, и я едва не давлюсь воздухом.
Бриллиант!
Это уже перебор с его стороны. Серьезно.
Я жду издевательского смеха от бывшего мужа, но Сафонов внезапно говорит:
— Согласен с вами. За пять лет подняться от джуниора до тимлида могут единицы. Для этого нужен не только талант, но и огромное трудолюбие. Я буду рад поработать с Катей, думаю, она будет очень полезна для проекта.
У меня натурально отвисает челюсть.
Подождите-ка, он меня… похвалил?!
Или я что-то не поняла и это было каким-то скрытым издевательством?
Но лицо у бывшего мужа серьезное, а Виталя кивает ему.
— Наша Катя — золото, — убежденно говорит он.
— Ой все, прекрати меня хвалить, — закатываю я глаза. — А то я еще поверю и буду требовать повышения зарплаты.
— Зарплатные ожидания лучше теперь обсуждать со мной, — сообщает Сафонов. — Но об этом мы, наверное, позже поговорим, да, Катя?
— Да, Александр, — отвечаю я голосом прилежной ученицы.
— Лучше просто Саша, — поправляет бывший муж. — Мы же все-таки… — Тут его жесткие губы изгибаются в усмешке. — Не чужие люди.
— Конечно, не чужие, — сладко улыбаюсь я в ответ, — Мы все в нашей компании как одна большая дружная семья.
Виталя подозрительно на нас смотрит, но ничего не говорит.
Когда мы выходим из бара, оставляя там Сафонова вместе с его стаканом виски и бесящей самоуверенностью, мой начальник задумчиво спрашивает:
— Кать, а я что-то не понял, как вы с ним по работе знакомы, если ты до нас в айтишке совсем не работала? Или я чего-то не знаю?
— А я дочку его учила, — быстро нахожусь я. — Математике.
И ведь не вру.
Правда же учила. И его, и свою дочку.
Я ведь не уточняю, что это один и тот же человек.
— Слушай, Виталя, я пойду в номер отдохну, ладно? — говорю я начальнику.
— А тебя там Андрей разве не ждет? — удивляется он.
— Ждет, но… Я напишу ему. Ну или сам ему скажи, если встретишь, что у меня голова разболелась.
— Голова? — сразу тревожится начальник. — У меня есть обезбол, могу принести.
Я фыркаю.
— Виталя, мне сорок лет! У меня с собой столько обезбола, что я могу им всю команду обеспечить. Без шуток.
— Ну ладно. Тогда отдыхай.
— Спасибо.
Виталя колеблется, но все же добавляет:
— И про покупку компании ребятам пока не говори, хорошо? Даже Андрею.
— Естественно, — немного оскорбленно говорю я.
Я вроде не похожа на дурочку, которая будет сливать своему любовнику инсайдерскую информацию.
— Я знаю, что ты не будешь, — твердо говорит он, — но я так, на всякий случай. И еще моя личная просьба: Кать, будь с этим Александром повежливее. Может, он и твой знакомый, но сейчас это топ-менеджер, который будет вести наш проект. Мы от него финансово зависим. Не хотелось бы проблем.
В груди неприятно холодеет.
Может, стоит сказать боссу правду?
Ага, сказать. И остаться без этого проекта, а может, и вообще без работы, если всю нашу компанию теперь будет курировать Сафонов.
— Конечно, Виталь. Я все понимаю, — криво улыбаюсь я. — Проблем не будет, обещаю.
Пока иду по коридору к лифту, искренне радуюсь, что не поддалась уговорам Андрея жить в одном номере. Все-таки с годами начинаешь ценить личное пространство.
Я даже ни разу не оставляла Андрея у себя на ночь, хотя Лиза с сентября съехала и живет отдельно. Просто не могу себе представить, что буду снова с кем-то спать в одной кровати. Даже если этот кто-то — довольно приятный мужчина.
Когда мы с Сафоновым развелись, я чувствовала огромное облегчение. Все время, кроме ночи. Ночью почему-то его не хватало — сонного ровного дыхания рядом, тяжелой руки, закинутой на меня, ужасных утренних шуток и приставаний.
Наверное, просто привычка. Все же мы четырнадцать лет были женаты. И все четырнадцать лет, до последних месяцев, когда все стало совсем плохо, ложились в одну кровать.
К счастью, за пять лет я от него отвыкла.
И, боже мой, как же я была счастлива, когда Лизе в прошлом году исполнилось восемнадцать. Потому что официальные алименты закончились, и отпала необходимость даже списываться с Сафоновым. Деньги он, конечно, дочери продолжает давать, но теперь это все идет через нее. Я в этом никак не участвую.
И только я мысленно освободилась от бывшего мужа насовсем, как добрый вечер — он тут как тут.
И мы теперь будем вместе работать.
Каким-то непонятным образом.
У меня нехорошо крутит в животе от неприятных предчувствий: ведь именно Сафонов был против того, чтобы я работала в сфере айти. В его сфере — куда он ушел сразу после того, как блестяще защитил кандидатскую.
— Я хочу снова выйти на работу, — сказала я ему однажды, когда стало ясно, что Лизино здоровье налаживается и мне уже не нужно постоянно за ней следить.
— Прекрасная мысль, — отозвался муж. — Поддерживаю всеми руками, Катюш. В школу пойдешь? Или репетитором?
— Ни то, ни другое. Я хочу попробовать себя в айти.
— Глупости, — резко возразил он.
— Почему?
— Кать, — снисходительно вздохнул он тогда. — Сама подумай. Ну кем ты там будешь? Женщины у нас в основном тестировщицами работают, но тебе это вроде как не по статусу уже. А для программирования у тебя склад ума не подходит.
— Саша, — я тогда прямо разозлилась, — мы с тобой вообще-то на одном факультете учились. Математический называется. И ты мне еще будешь про склад ума что-то говорить?
— На одном, ты права. Вот только ты его не закончила.
— Не закончила, потому что родила от тебя! — закричала я. — И сидела в декрете, пока ты учился.
— Да, я учился! — рявкнул муж. — Днем учился, а по ночам работал, чтобы вас обеспечивать! Мы достижениями и жертвами ради семьи сейчас меряемся, или что?
Воспоминания так ярко встают перед глазами, что рот сводит горечью.
Мытогда первый раз на моей памяти так сильно поругались.
Потом, конечно, помирились, как и всегда, но что-то в тот вечер во мне надломилось.
Я нажимаю на кнопку вызова лифта, жду — довольно долго, потому что он зависает где-то на цокольном этаже. А когда двери наконец открываются, я рефлекторно делаю шаг внутрь, но застываю на месте.
В лифте стоит мой бывший муж.
— Ты телепортировался что ли? — грубо спрашиваю я. — Только же в баре сидел.
— Я допил свой напиток, расплатился, сходил вниз, чтобы забронировать массаж в велнесе, вызвал оттуда лифт, чтобы подняться к себе в номер. И вот я тут, — любезно отвечает он. — Допрос окончен, госпожа следователь, или есть ко мне еще какие-то вопросы?
Глава 3.
Мда.
Типичный Сафонов с его подъебками к месту и не к месту.
— Ты совсем не изменился, — сухо констатирую я.
— В нашем с тобой возрасте это комплимент, Катя, — ухмыляется он.
— Только не в твоем случае.
— А вот сейчас было обидно! Тебе на какой этаж?
— Седьмой. Но я, пожалуй, подожду следующий лифт, — сообщаю я. — У меня и так передоз общения с тобой, боюсь не выдержать.
Сафонов вздыхает и отодвигается к самой стенке.
— Заходи, Кать. Я не кусаюсь.
— Очень даже кусаешься, — парирую я, но делаю шаг вперед. — Мне ли не знать.
Мы встречаемся взглядами с бывшим мужем и, кажется, оба вспоминаем одно и то же: как однажды Саша в порыве страсти укусил меня прямо за задницу, и это было больно!
Я орала, он ржал, за что был нещадно избит подушкой и потом задабривал меня поцелуями и шоколадками. А на моей пятой точке еще неделю красовался отпечаток его зубов.
Глупое воспоминание. Идиотское, можно сказать.
Но почему-то от него становится жарко.
Никто и никогда не хотел меня так, как Сафонов. Никто из двух с половиной мужчин, с которыми я пыталась встречаться после развода (половинка — это тот, кто сбежал с середины свидания), не вел себя в постели как жадный собственник, до безумия обожающий мое тело.
Не к месту думаю, что Андрею даже в голову не пришло бы меня укусить. А если бы и да, он точно сначала бы спросил разрешения.
Он на все спрашивает разрешения.
Катя, можно я тебя тут поцелую? Катя, можно я вот так на тебя лягу? Катя, а ты не против, если я…
Принципы активного согласия — это, конечно, прекрасно, но, блин! Если уж я дошла с тобой до постели и несколько раз повторила, что мне все нравится, разве нельзя расслабиться, перестать спрашивать и хоть на миг превратиться в горячего страстного самца?
Я тихо вздыхаю, прикусываю губу, немного заведенная собственной фантазией, и ловлю взгляд Сафонова.
Он сглатывает, на его мощной шее дергается кадык, а в темных глазах вспыхивает желание.
Так было всегда: ему достаточно было намека, легкого касания или даже одного моего взгляда, чтобы возбудиться. Сильное либидо, мощный темперамент, разгон с нуля до ста, как у болида «Формулы 1».
Похоже, за прошедшие пять лет он этого не растерял.
Двери лифта с резким звуком закрываются, и мы оба вздрагиваем.
— А кнопку так никто и не нажал, — бормочу я, выискивая на панели квадратик с цифрой «7».
— Ага, — хрипло соглашается бывший муж. — Ты меня заболтала.
— Как всегда во всем виновата я, — саркастично хмыкаю я.
— Я не говорил, что это плохо, — миролюбиво возражает он. — Тем более мы все равно никуда не торопимся.
На пару секунд повисает пауза.
— Я не знал, что ты тут будешь, — зачем-то сообщает мне Сафонов. — Лиза сказала, что ты поедешь куда-то со своей работой на январские праздники, но она не говорила куда.
Вот спасибо, дочка! Удружила.
— Зачем она вообще тебе это рассказала? — не выдерживаю я.
— Потому что я спросил, — спокойно поясняет он.
