Вздох облегчения, что издали противники аборигенов, оказался преждевременным. Первый же пеший отряд, отправленный на разведку вверх по течению, вернулся куда как раньше срока. В виде трупов, привязанных травяными верёвками к кускам сухого дерева.
Сомнений не было – это было объявление войны, продлившейся почти сотню лет и завершившаяся полным истреблением аборигенов. Сейчас ту войну, или бойню на Долгожданном, широко используют пропагандисты, желающие очернить Урийцев, закрывая глаза на многочисленные попытки найти мирное решение проблемы. Да, конечно, победа куда как более развитого общества над примитивным была предрешена, но что оставалось делать солдатам, если их противник просто не имел представления о таком понятии как «мир»? Для них прибывшие и убившие сородичей, стали чем-то навроде опасных зверей, истребление которых вопрос выживания. Ну а так как мир этого хамула был им родным, то они устраивали засады, копали, искусно маскируя, ловчие ямы и, зная огонь, закидывали логова хищников, то есть дома и строения поселенцев, горящими палками.
Сейчас от аборигенов остались лишь рисунки, сделанные членами экспедиции, да трофеи – отполированные руками палки с острыми сучьями. Ещё есть наскальные рисунки, но их сохранилось мало – толпы богатых туристов, хлынувших сюда, после зачистки хамула, практически полностью уничтожили тонкие линии, изображавшие неизвестные ныне события в истории этого народа.
Что до туристов, то они посещали Долгожданный совсем не ради примитивных рисунков. Их целью была цепь озёр, тех самых – идеально круглых и, как бусины, нанизанных на тонкую нить речного рукава. Всего озёр было семь. Три крупных, практически одного размера и четыре помельче.
Сходство не улавливаете?
Я тоже, поначалу не догадался и только пояснения жреца, обучавшего меня, сделали картину понятной.
То были озёра добрых богов, сделавших всё Сущее и оставивших смертным свой след и благословление.
И действительно – три крупных озера соответствовали главным богам, четвёрка поменьше – их более младшим собратьям.
Считалось, что стоит лишь праведнику помолиться, войдя в воды каждого озера, как все болезни – и известные, и ещё не открытые врачами, но терзающие смертные тела, вмиг отступят, сделав вас совершенно здоровым. Или не совершенно – всё же безгрешных не бывает, но точно одно – выйдите вы из воды куда как более здоровым.
Кто первым запустил эту легенду не знает никто. Вполне возможно, что авторами были сами жители Долгожданного, искавшими средства для выживания. Так же возможно, что придумали всё это в правительстве Урии, пытаясь извлечь хоть какую-то прибыли из свежего открытия.
Так это, или нет, сейчас сказать невозможно – слишком много легенд появилось вокруг цепочки озёр, вода которых, насыщенная различными минералами, и вправду была полезна для организма.
Новость о находке была растиражирована во всех газетах всех хамулов, что породило совершенно новое направление в культуре Сущего – туризм.
Новое развлечение в миг стало сверхпопулярным и надо отдать должное руководству Урии, вовремя разглядевшему потенциал модного течения. Подогревая интерес к чудодейственной находке через заказные статьи, авторами которых порой выступали светила медицины, правительство вкладывало серьёзные средства как в развитие пассажирских перевозок, так и в строительство гостиниц, посетители которых получали комфортные условия в зависимости, разумеется, от толщины кошелька.
Так, оставаясь на втором месте по своему технологическому развитию, Урия, совершенно неожиданно стала абсолютным лидером в плане туризма, постоянно развивая новые направления и даря гостям всё новые и новые приключения, порой казавшиеся весьма небезопасными.
Кроме озёр Долгожданного очень популярными были туры на Т'чан, где перед вами разворачивалась история изгнания клана Азтак, с театрализованными боями и маршрутом, достигнув крайней точки которого открывался вид на хамулы Тёмных богов. Другим, чуть менее популярным направлением был мыс Ус, где можно было полюбоваться как мощнейшей крепостью Сущего, так и почтить память воинов, погибших при защите Перена. Но все подобные мероприятия, длившиеся по месяцу и более, были доступны лишь узкому кругу обеспеченных лиц, что же до среднего класса, то им предлагали посещения небольших, близко расположенных хамулов, визит на которые занимал не более недели и стоил куда как дешевле.
Последнее время начала набирать популярность морской рыбалки и Урия снова не осталась в стороне, организовав перелёты на водные хамулы, встречавшиеся у её южной оконечности. Там, проживая на настоящем корабле, превращённом в плавучий отель, можно было не только ловить рыбу, но и наблюдать за подводной жизнью, забравшись в специально сконструированный кораблик с окнами в днище.
Закрывая эту тему, прежде чем вернуться к Долгожданному, замечу, что именно туризм стал для Урии толчком, изменившим сознание людей. Исследовательские корабли, спешащие на поиск новых маршрутов, не только раздвигали границы Сущего, принося всё новые и новые открытия – одновременно с этим они ломали замшелые догмы прошлого, начавшего стремительно устаревать.
Произошедшее, позже названное «Культурной революцией», раскололо прежде монолитное общество Урии. Если прежде в почёте была древность рода и верность традициям, то сейчас более ценился острый ум, умение зарабатывать деньги и гибкость в подходах. Нация воинов стремительно превращалась в нацию слуг, за деньги готовых практически на что угодно.
Но вернёмся на Долгожданный.
Кроме озёр, бывших достопримечательностью номер один, был тут ещё один феномен, делавший хамул необычным.
Горы.
Настоящие, высоченные – с пиками до шести километров, они возвышались на юго-восточной оконечности хамула, и были открыты значительно позже озёр. Кроме самого факта присутствия, напомню, что подобного в Сущем более нигде не было, горы, как им и положено, были богаты минералами, а прежде всего камнем сак. Последнее подтолкнуло учёных к пристальному изучению недр данного хамула и родило новое открытие – горы были не чем иным как небольшим хамулом Огненного Круга, по какой-то причине, упавшим на Долгожданный. Именно эта катастрофа и изменила весь лик данного острова уничтожив растительность, большую часть животных, а также засыпав бывшие тут во множестве реки и озёра. Именно она сделала жизнь аборигенов невыносимой, обратив их развитие вспять, превратив изначально обычных людей в примитивных дикарей. Всё это – факты, подтверждающие подобный ход древних событий, учёные нашли, углубившись в сухую почву Долгожданного, отлично сохранившую в себе следы прошлого.
Что же до самих гор, то и здесь Урия не оплошала, немедленно начав разработку всего, до чего могла дотянуться. Проблему нехватки рук решили просто – в шахтах и каменоломнях работали заключённые, хоть и осуждённые на различные сроки, но практически никогда не возвращавшиеся домой. Получить такой приговор было равносильно смерти, а потому название Долгожданный стало синонимом «Не дождаться».
Но, кроме смерти, с каторги был и иной выход.
Побег.
А куда – спросит внимательный читатель, представляя себе пустыню, лишённую воды? Разве не будет такой побег приговором, с той лишь только разницей, что умрёшь на свободе?
Отнюдь.
Пираты Вольного архипелага, это проклятие торговых путей, регулярно наведывались сюда, каждый раз, несомненно совершенно случайно расходясь с транспортными конвоями, что везли в метрополию ценные грузы. На подобные нападения Урия смотрела сквозь пальцы, получая ресурсы и прежде всего камни сак в срок. Что же до пиратов, то их вполне устраивали сущие крохи, оставшиеся на складах, предпочитая забивать трюмы каторжанами, решившими поменять смерть на каторге смерти в бою. Или, если повезёт, разбогатеть, что обещали каждому сладкие речи офицеров красных дирижаблей. Насильно не тянули никого, набирая в экипажи только добровольцев, но строго требуя от каждого клятву верности, закрывавшую новоявленному бойцу путь назад.
Пропаганда же, и Урийская, и Перенская, в противовес вышесказанному, утверждала, что каторжники, променяв искупление своих грехов честным трудом становились бесправными рабами пиратских капитанов, убивавших новичков по поводу и без – развлечения ради.
Последнее, о чём стоит упомянуть прежде, чем перейти к моим похождениям в этом мире, будет касаться текущей политической, экономической и социальной ситуации.
Постараюсь быть кратким, понимая, что уже утомил длинными описаниями.
Как уже понятно, безусловным лидером Сущего был Перен, производивший самые продвинутые изделия и опутавший своими торговыми факториями, зачастую бывшими одновременно и военными базами, всё известное пространство. Но если в части торговли и изобретений Перен был силён, то в обществе этого хамула, прежде всего в его верхушке, доминировали нездоровые течения.
Богатства, накопленные крупными торговыми кланами и теми, что специализировался на изобретениях с производством, как это часто бывает, привёли к возникновению пропасти между элитой, снимавшей все сливки, и низами, чьим трудом создавались богатства, вознёсшие Перен вверх. Если низы – работяги, изобретатели и офицеры кораблей получали копейки, то вот начальство, которым был плюс-минус один процент от всего населения хамула, просто купался в роскоши, не понимая и не желая видеть потребности простых людей. Положа руку на сердце, стоит отметить, что низы, недовольные своим положение и считавшие себя обделёнными, жили весьма богато – конечно, при сравнении с простыми урийцами и тем более асазцами, чей быт был сильно скромнее.
Ещё одним минусом богатства стало появление различных отклонений в психике золотого процента. Не зная на что потратить деньги, они проводили дни в праздности, обжорстве и распутстве, как сказал бы классик, предпочитая оставлять свои дела попечению талантливых выходцев из низов, стремившихся верной службой попасть в число избранных. Мистические ритуалы – всё это, запретное в Сущем, здесь цвело пышным цветом при молчаливом согласии высших жрецов, чьи глаза были замазаны обильными подношениями.
Но самое плохое заключалось в, что элита других хамулов, и прежде всего Асаза, стремилась им подражать, находя в подобном поведении достойный пример. Урийская знать, прежде сопротивлявшаяся подобным миазмам, сдалась сразу после культурной революции, давшей рост трещинам в прежде казавшихся незыблемыми традициях и нормах. Если знать Асаза открыто копировала все пороки элит Перена, считая, что, уподобляясь своим победителям во всём они станут равными им, то верхушка Урии действовала более осторожно, скрывая свою разгульную жизнь за высокими заборами особо охраняемых территорий.
В этом проявлялось их сходство с Т'чанской знатью, речь о которой пойдёт ниже.
О простых обитателях Асаза можно сказать, что клановый уклад был здесь выражен сильнее всего. Сословное, вернее, кастовое деление возвело практически непреодолимые стены между воинами и всеми остальными, ставя носящих клинки выше прочих. Само слово Асаз, если перевести его на современный язык, означало «воин», или, как было сказано чуть выше, «тот, кто носит клинок». Военные имели массу привилегий, в то время как простые жители, чьим трудом обеспечивалась жизнь клана, прав не имели вовсе. Однако, у этой медали, была и оборотная сторона. Простых жителей нельзя было убивать, грабить, разорять дома, или посевы. Любой, нарушивший это простое правило, подлежал немедленной казни, а потому даже во время междоусобных войн, хозяйства крестьян и кормильцев оставались нетронутыми, какие бы жаркие схватки не кипели поблизости. У воинов же, обратной стороной была абсолютная дисциплина. Старший владел младшим полностью – это касалось как его имущества, так и семьи. В прошлом частыми были случаи, когда более старший по рангу воин мог взять жену, или дочь своего подчинённого, просто поселиться в его доме, а то и приказать ему убить себя, или члена семьи. Воин, получивший такой приказ, имел всего два варианта. Первый – подчиниться, высказав радость, что сумел услужить старшему. А вот второй вариант уже нёс в себе опасность командиру, возжелавшему чужое. Младший мог прийти к главе клана, и, высказав протест приказу, немедленно, на глазах главы, убить себя, упав грудью на кинжал. Вызвать старшего на бой он не мог – дисциплина, что поделать. Такой ритуал, прославленный местной культурой, считался самым достойным выходом из неприятной ситуации, прославляя убившего себя и даруя своей семье защиту главы клана. К смерти здесь относились легко, считая её неизбежной, а потому, не придавая особого значения своей жизни. Относились легко – да, но при этом не стремясь добровольно её укоротить, что и приводило к той самой гипертрофированной вежливости, о которой я упоминал выше.
Про жителей Урии можно сказать, что клановый уклад, близкий к Асазскому, был куда как более мягким. Любой человек мог быть хоть воином, хоть крестьянином, или мастеровым, хоть торговцем. Переход из одного сословия в другой не требовал никаких усилий. Хочешь быть воином – клянись служить клану и вперёд, причём клятва, в наши дни фиксируемая на бумаге, представляла из себя подобие контракта, заключаемого сторонами на определённый срок, после которого он мог быть либо продлён, либо прекращён. Тоже самое касалось и всего остального – договаривайся о сроке и трудись на благо семьи, или клана. Примерно так же, но ещё более просто дела обстояли в Перене, где сословий не было вовсе, и каждый был волен без каких-либо формальностей заниматься чем угодно. Минусом было то, что наёмный работник мог потерять своё место в любой момент. Но если вы были профи, то подобное вам не грозило. Мастеров здесь ценят, создавая им первоклассные условия, обеспечивая всем и, одновременно, опутывая цепями кредитов, брать которые приходится из необходимости соответствовать своему статусу. Ну не может же почтенный мастер носить простую одежду? Нет, конечно. Он должен одеваться в дорогие ткани, носить на груди именную бляху драгоценного метала, а его семья должна жить в солидном доме с прислугой, и есть, не иначе как, с серебра. Что же до военных, речь идёт об офицерах, то сюда ещё добавлялось оружие, отделка которого должна была соответствовать званию, обстановка каюты, если мы говорим о дирижаблях, да и сама боевая машина – будь она летающей, или морской, а вы – её капитаном, так же должна была подчёркивать ваш статус.
Кредиты, выдаваемые таким, особо ценным специалистам, хочу заметить, не переходили на его детей – главы семей и кланов прекрасно понимали всю вредоносность подобного, а потому, наоборот, назначали солидные пенсии семьям, чей кормилец погибал, принося им прибыль. Подобное не только повышало репутацию семьи, или клана, но и накрепко привязывало детей, погибших к себе, порождая целые династии, члены семей которых из поколения в поколение верно служили своим господам, не видя иного пути.
Закончив по этим трём хамулам, наконец перейдём к последним двум.
Т'чан, сопротивлявшийся пагубному влиянию дольше всех, внешне сейчас остаётся столь же крепок и сплочён, как и ранее. Однако, если верить отголоскам слухов, подобные тенденции уже поразили разум лидеров клана Т'чан, разрушая основы общества не хуже потрясшей Урию культурной революции. Этому немало способствует закрытость родовых земель клана. Шёпотом, среди жителей хамула, разносится слухи, что Священная Тысяча, призванная стоять на охране земель и жизней граждан Т'чан, уже не та, что прежде. Офицеры проводят время не в боевых тренировках, а в соревнованиях по сложности причёсок. Но то лишь слухи, за распространение которых можно поплатиться жизнью – ибо никому не дозволено возводить хулу на потомков героев. Как же дела обстоят на самом деле не знает никто – чужаков, если они не с Урии, тут не жалуют, а что до урийцев, то им нет интереса в посещении своих названных братьев.
Кланов, на Т'чане нет, кроме самого Т'чан. Жители считаются равными, что формально относится и к Т'чан, но последние немного более ровнее остальных. Это нигде, разумеется, не сказано, но витает в воздухе столь откровенно, что любой прибывший на этот хамул сразу ощутит подобное различие. Основное занятие жителей – фермерство и лес. Если с крестьянами всё более-менее понятно, то лес, вернее сказать разведение деревьев шерем, с каждым годом набирает всё большие и большие обороты. В остальном жизнь на Т'чан протекает спокойно и без каких-либо потрясений, как бы те не потрясали другие хамулы. Само время здесь течёт медленно и как-то тягуче, но подобное возможно лишь благодаря клану Т'чан, денно и нощно стоящего на защите этих земель, о чём постоянно напоминают жрецы, представляющие собой силу, равную клану-защитнику.
Единственным исключением из общей картины является Долгожданный, богатейшие семьи которого просто не имеют ни средств, ни времени на подобные забавы. Раскол общества, однако, есть и тут, но он проистекает от рода занятий местного населения.
Так, фермеры, что возделывают земли, орошаемые прокопанными от рек каналами, считают семьи, занятые обслуживанием туристов – бездельниками. Те, в свою очередь, платят им сторицей, видя в фермерах грязную, неотёсанную деревенщину, которая и двух слов-то связать не может. Отдельно от них, и считая себя выше как тех, так и других, стоят военные, присылаемые метрополией для охраны горных копий. Живя в своём замкнутом мирке военной базы, они редко контактировали с внешним миром, держа себя высокомерно и презрительно, когда подобные встречи всё же случались. Понятное дело, что местные относились к ним соответственно, считая военных узколобыми закосневшими в своих уставах дегенератами, общаться с которыми им, соли земли Долгожданного совершенно излишне.
Что же касается политического расклада, то тут всё, на первый взгляд, просто.
Сегодня в Сущем царит мир.
Мелкие стычки и локальные конфликты, конечно, случаются, куда же без них, однако вспыхнув, они сразу гаснут, потушенные стараниями переговорщиков, всегда умеющих найти мирный выход из, казалось бы, любой ситуации. Единственное горячее место – Вольный архипелаг, дирижабли которого представляют реальную угрозу отошедшим с охраняемых торговых путей, судам. Им противостоят каперы – смельчаки, отчаянные головы, готовые за плату и добычу ринуться на любого противника. Каперами, обычно, становятся младшие дети глав кланов, или семей – сыновья, или дочери, и да дочери, я не оговорился, подобное в Сущем считается нормой. Не имея шансов на наследство – дробить хозяйства здесь было не принято, младший в семье получал либо сумму денег, достаточную для организации своего дела – будь то производство, возделывание земель, или торговля, и отправлялся искать удачу. Большинство предпочитало колонизировать небольшие хамулы, основывая там свои собственные кланы, находящиеся в родстве с семейным. Подобное занятие считалось достойным, вызывающим уважение и немало поднимая престиж клана. А как же – похвастать несколькими своими собственными хамулами могли немногие. Материнские семьи всячески помогали своим детям, выбравшим подобный путь, но были и такие, которые все полученные средства вкладывали в боевые машины, стремясь доказать всему миру что они лучше старших братьев, или сестёр.
Таких не любили, но терпели – всё же родная кровь.
Редко бывая в гостях – жизнь капера была нелегка, а даже самый современный дирижабль требовал массы забот, они, всё же добравшись до родительского дома, рассказывали увлекательные истории о своих походах, полных кровавых схваток, редкой добычи, да новых земель, на которые прежде не ступала нога человека. Гибли они тоже часто, но им на смену приходили всё новые и новые искатели приключений, зачастую просто зачарованные рассказами своих дядей и тётей.
Сильно забегая вперёд, скажу, что остров, на котором я оказался, попав в мир Сущего, принадлежал одному из младших сыновей клана Восин, хамула Урия, основавшего здесь колонию, жившую за счёт как земледелия, так и рыболовства, чему способствовал небольшой водный хамул, расположившийся неподалёку.
И самое последнее, прежде чем перейти к рассказу о моих похождениях в это мире, это самое последнее касается местной финансовой системы, или, говоря по-простому – денег.
Принятая в Сущем система проста, но, как и водится в этом мире, необычна.
Так, самая мелкая единица – 1 мет, прежде обозначала кусочек металла весом около 10гр. Металл, столь необходимый для изготовления инструментов, падал с неба довольно часто, а потому и стал основой для местной финансовой системы. Далее всё было просто. Из десятка таких кусочков можно было приготовить примитивную тяпку, или маленькую лопату, для возделывания почвы, а потому следующей денежной единицей был 1 пеш.
1 пеш равнялся примерному объёму зёрен, необходимых чтобы выпечь небольшой хлеб, первое время бывшую основой рациона обитателей Сущего.
За пять булок, то есть за пять пеш, можно было получить одно око, бывшее эквивалентом примерно пяти килограмм чистого мяса без костей. Здесь считалось, что такого количества хватит одному мужчине на пять дней, и вообще пятёрка, число пять – по числу пальцев на ладони, здесь была основой счётной системы и недели, состоявшей из пяти дней, один из которых – приходившийся на мизинец, был выходным.
Продолжим о деньгах.
Итак, за одно око давали пять пеш, или пятьдесят мет.
Выше око стоял дар – прямо обозначавший такое понятие как дар богов, или золото, редко, но падавшее с небес. Вес одного дара соответствовал 10 граммам и был равен пятидесяти око, считаясь высшей единицей принятых в Сущем денег.
Подведём итог.
Один дар был равен пятидесяти око, или двумстам пятидесяти пеш, что составляло две с половиной тысячи мет.
Вот такая система – по-своему логичная и по-своему необычная…
Я же, для простоты описания, все местные деньги буду называть просто бабки, бабло, монеты, или как-то так, стараясь не усложнять описание.
На этом я и закончу описание мира Сущего, готовясь перейти к своим приключениям и событиям, вольным и невольным участником которых мне довелось стать.
Глава 1
Хамул Восин, на котором я оказался, представлял из себя небольшой островок километров пятнадцать в длину и около семи в ширину. Неровная овальная лепёшка, край которой пересекала река Аза, чьи воды падали на Восин с соседнего хамула – Кирайя, висевшего метрах в полста над нами. Пробежав по поверхности Восина почти с километр, Аза впадала в вытянутое поперёк нашей лепёшки озеро, на берегу которого и жил спасший меня рыбак. С его слов то озеро, которое здесь называли как реку – озеро Аза, сообщалось с подземной пещерой, и пройдя лабиринтом ходов, изливала свои воды на крохотный, необжитый и безымянный хамул, находящийся прямо под нами. Далее, пробежав по его поверхности с сотню метром, Аза впадала в водный хамул, увидеть который можно было с дальнего края Восина, но Гамс, хоть и жил тут с рождения, ни разу так далеко не отправлялся. Услышать подобное мне было странно – до края недалеко, и я, конечно же туда сходил, хоть мой спаситель, услышав о моей прогулке, долго недовольно ворчал, в конце концов списав такое проявление любопытства на последствия удара о воду, что я перенёс, оказавшись здесь.
Вообще, замечу, изобретать что-либо новое я не стал, предпочтя согласиться с мнением местных, увидевших во мне охотника, свалившегося с хамула Ледяного Кольца и потерявшего память не то от удара, не то при долгом падении. Ну да – амнезия полезная штука, когда вы оказываетесь в новом мире. Она уже выручала меня несколько раз, так к чему изменять правилам, благо изображать её опыт уже был, и был он весьма солидным.
Так что сопротивляться и доказывать, или, тем более рассказывать правду – кто я и откуда – не стал, стремясь как можно больше узнать об окружавшем меня мире. Вам, читающим эти строки, проще – выше, в предисловии, мне удалось, я надеюсь, дать краткое описание Сущего, ну а что до вашего покорного слуги, то все эти сведения я получал по крупицам, старательно отсеивая крупинки фактов от порожняка славословий местных богов, чем жрец, обучавший меня, сильно сдабривал своё повествование. Ну да работа у него такая, чего жаловаться-то?
Хамул Восин, если посмотреть на карту, был частью архипелага, состоявшего из нескольких островов, расположившихся севернее Урии. Далее, для простоты, я буду называть севером ту часть, которая граничит с Ледяным Кольцом, а югом, соответственно, граничащую с Огненными хамулами. Сам Восин чести быть изображённым на карте не удостоился – он был слишком мелким, не представлявшим особой ценности, а потому один из младших сыновей клана Восин смог его колонизировать без особых проблем. Это знаменательное событие случилось около полусотни лет назад, в то время как его более крупные соседи, могли похвастать своей историей под сотню или около того лет. В общем – островок был небольшой, как и клан его заселивший. Жили здесь тихо, в политику не лезли, а что до соседних хамулов, большей частью свободных, то жители Восина о них и не думали – народу и так не хватало. Всего тут проживало не более тысячи человек и как по мне, то здесь была самая обычная деревня, живущая тем, что вырастят, или, как в случае с моим спасителем – что поймают. Главой и владельцем хамула был князь. Сын того самого младшенького, покинувшего отчий дом, где ему ничего не светило, и основал эту самую деревеньку.
Князь, ага.
Повелитель около сотни дворов, двух свинарников, коровника и гордый обладатель крохотного дирижаблика, даже скорее просто воздушного шара с гондолой на десять человек и парой паровых моторов, который перевозил рыбаков на тот самый водный хамул, о котором я уже упоминал. Другой задачей этого кораблика была доставка продуктов, выращенных здесь, на соседний, более крупный остров, что назывался Да Лан, по имени своего клана. Восин и Да Лан разделяло около сотни километров пустоты, но дирижаблик, несмотря на свою внешнюю хлипкость, вполне успешно справлялся с этой задачей.
Денег, такая торговля, приносила немного, но князю Восину, ценившему спокойствие превыше всего, этого было достаточно.
В отличии от меня, не понравившемуся местному владыке с первого взгляда.
Это было ожидаемо – уютному мирку потрясения были не нужны, ну а меня видели именно в роли бунтаря, безродного и отчаянного, раз уж я рискнул зашибать деньгу на Ледяных хамулах.
Ладно. Спасибо, что хоть за пирата не приняли и не казнили. А ведь вполне могли, даже хотели – мне про такой вариант развития событий рассказал всё тот же жрец. Конечно, с его слов выходило, что именно он и был моим спасителем, открыто выступившим против князя, ибо любая жизнь священна, но вот веры его словам у меня не было. Мешали мелкие детали – то бегающие глазки, в момент рассказа о своём заступничестве, то чрезмерный напор, в момент повествования о священности жизни. В общем веры его словам у меня не было. Как мне кажется, на решение князя оставить меня в живых, но избавиться при первой же возможности, повлиял иной фактор.
И был тот фактор его племянником – младшим сыном его старшего брата, ставшим главой клана. Сынок, как и наш князь в своё время, тоже не имел шанса на наследство в виде земель клана, но, в отличии от дяди, не стал подбирать себе свободный хамул. Этот парнишка решил стать капером и заполучив дирижабль, поднявшийся в воздух со стапелей Перена, получил патент корсара Урии, принявшись патрулировать пространство в непосредственной близости от Восина, который рассматривал как спокойную базу для отдыха, пополнения запасов и мелкого ремонта.
Такой подход устраивал всех. Для местных прибытие «Белого Грома», так капитан назвал свою машину, было праздником, не только весело и шумно разнообразящим однообразный быт, но и приносившим им неплохой доход – при удаче экипажи монет не считали. Ну а что до экипажа – так кто откажется после пары месяцев на корабле, проведённых в постоянном напряжённом ожидании боя, от кружки молодого вина, которую тебя протягивает симпатичная молодая селянка, стреляющая глазками куда как убойнее пиратских ружей?
В общем, моя судьба была решена – в ожидании прибытия «Белого Грома» я находился под попечением Гамса, проводя время в рыбалке и заготовке рыбы. Не покривлю душой, если скажу, что эти три недели были лучшими в моей жизни. Встреча рассвета, когда пытаешься угадать каким светом окрасится восток, темные силуэты рыб, начинающие проявляться в светлеющей воде, тяжесть остроги в руке, а добавьте сюда сладкий дым от коптильни, вкус жареной на углях добычи, терпкость местного вина, щедро сдобренного благосклонностью селянок, и, самое важное, царящее в этом уголке Сущего, умиротворение – всё это заставило меня серьёзно задуматься о своих предыдущих приключениях, результатом которых была лишь краткая пауза перед очередной злой схваткой.
К исходу третьей недели я полностью созрел и даже принялся репетировать речь для выступления перед князем, в которой я бы попросил его не только принять меня под своё покровительство, но и разрешить жениться на одной местной особе, бывшей особенно жаркой при наших свиданиях. Девица была не против и мы, заключив друг друга в объятья, часто мечтали, как заживём, перебравшись на небольшой хамул, тот самый, куда несла свои воды Аза, покинув Восин.
Но, как это бывает, человек предполагает, а колёса судьбы уже вращаются, готовя свои ободы к новым поворотам и превратностям.
Конец райским денёчкам положил визит двух дюжих парней в одинаковых светло коричневых куртках, и такого же цвета беретах с эмблемой клана – медведем, что стоял на задних лапах держа наперевес массивный топор.
Мы с Гамсом, распаренные после баньки, как раз расслаблялись вином, отмечая особо удачный улов и, понятное дело, не только не ждали гостей, но и не были готовы к какому-либо сопротивлению.
