— Нет! — бросаю резко и отворачиваюсь.
Валера, чёрт! Разбередил.
Чувствую, как начинает жечь в груди. Расстёгиваю верхние пуговицы рубашки и чуть ослабляю галстук.
«Балеринка».
Чёрт.
И хорошо, что мы уже въезжаем во двор дома Степанова. Иначе…
— Ты смотри, какойдом у него! — Валера с интересом осматривает трёхэтажный особняк. — Точно бабки есть! Не врут. Надо будет к нему присмотреться. Что скажешь, Фил? — и он толкает меня локтем.
Да так неудачно. Я только приложил ко рту бутылку с колой, чтобы немного охладить жар в груди. От толчка Валеры бутылка соскальзывает и её содержимое разливается прямо мне на рубашку.
Матерюсь, отводя бутылку. Поздно, конечно.
— Чёрт, Фил! — восклицает Валера. — Не рассчитал! Прости! Ты как?
— Да нормально, — отмахиваюсь и тяну рубашку, моментально прилипшую к телу.
— Валера, приветствую! — из дома как раз выходит хозяин.
Здоровается с моим приятелем и зыркает изучающим взглядом в мою сторону.
— Это Фил, Всеволод, — представляет меня Валера. — Моя давнишний партнёр! У него вот такая хватка и чуйка на бабки! — показывает большой палец и подмигивает мне. — Нинель в клинике и я подумал, что неплохо было бы и тебе с Филом познакомиться! У нас с ним много общих проектов!
— Всё правильно, — кивает хозяин дома. — Всеволод, — протягивает мне руку.
— Тоже рад, — усмехаюсь я. — Только руки подать не могу, — показываю на бутылку. — Можно умыться где-нибудь?
— Ничего, бывает, — отвечает новый знакомый. — Проходите в дом. По коридору, в конце вторая дверь слева. Там ванная. Найдёте? Или проводить?
— Найду. Спасибо, — киваю я и направляюсь по коридору в поисках ванной комнаты.
Слышу за спиной, как Валера и Всеволод идут в противоположную сторону.
Коридор реально длинный. Какая там по счёту дверь? Слева или справа? Чёрт, мимо ушей пропустил.
Никак собраться не могу.
«Балеринка».
Стискиваю зубы и чуть трясу головой. Прошлое это, Фил. Прошлое!
«Где она сейчас?»
Какая, чёрт, разница?!
Валера.
Как будто специально сковырнул.
«Балеринка».
Злюсь и толкаю какую-то приоткрытую дверь. Это не ванная. Кухня, что ли? Зато кто-то есть. Хоть спрошу, а то так и буду искать. И мысли в башке покоя не дадут.
Надо просто умыться холодной водой. Смыть это всё.
«Балеринка».
Взглядом блуждаю по тонкой фигуре, стоящей спиной ко мне. Девушке как будто плохо. Она наклонила голову и упёрлась руками в стол.
— Извините, вы не подскажите, где можно умыться? — спрашиваю я.
Оглядываюсь ещё раз. Жалюзи на окнах чуть приспущены, но я чётко замечаю, как мгновенно напрягается девушка. Странно, как я это чувствую? Ведь зрительно она так и продолжает стоять. Но я прямо ощущаю напряжение, прошедшее по её телу от моего простого вопроса.
Может, ей и правда плохо?
Ещё раз пробегаю взглядом по фигурке. Тонкая, стройная. Осанка как у…
«Балеринка».
Бред.
Не оборачивается. Ей точно плохо. Уйти? Но ей же плохо. Ступаю к ней. И как будто током прошибает.
Да что это?! Почему сердце срывается в гонку?! Бьёт по рёбрам так, что дыхание сбивает?!
— Извините… с вами всё в порядке? — произношу я и кладу руку на плечо девушки.
И прямо чувствую, как она оседает под моей рукой — так, словно она неподъёмная ноша. Пальцы сами вцепляются в хрупкое плечо и медленно разворачивают незнакомку лицом ко мне.
Тяжёлый выдох из груди, обжигающей лавой проходящий по горлу и опустошающий в тот же миг. Колючий ком и пересохшие губы.
И взгляд. Взгляд, который так и не стёрся из памяти. Эти глаза… Полные доверия и любви тогда и… разочарования и обиды сейчас.
Взгляд.
«Балеринка».
Соня…
Глава 7. Фил
Я застываю, не в силах оторвать взгляд. Время будто растягивается в бесконечность, а вокруг — пелена. Сознание, получившее удар током от этой встречи, размывает всё вокруг. Приглушает звуки, доносящиеся из другой комнаты.
— Соня… — повторяю шёпотом, и это имя обжигает губы.
Она не отвечает. Только ресницы дрожат, будто она изо всех сил пытается удержать слёзы. Её плечо под моей рукой — холодное, напряжённое, как натянутая струна. И я не могу убрать руку. Просто не хочу.
Соня…
Как? Откуда? Почему?
Сотни вопросов проносятся в голове.
Соня…
Она здесь? Тогда почему…
Ни я, ни она не отводим взгляда. Это как гипноз. Я жадно вчитываюсь в её глаза. Она никогда не умела скрывать свои эмоции. Никогда не умела врать.
Я так думал…
Злость из прошлого накатывает по новой. Как будто никуда и не девалась. А я ведь всерьёз думал, что поборол её. Пережил и выкинул из своей жизни. Но нет. Эта злость снова во мне. Вспыхивает с новой силой.
Смотрю в её глаза. Как же мне не хватало их блеска. Как же я помню их…
Соня…
Я сглатываю колючий ком, царапающий горло и заставляющий сморщиться.
Пытаюсь найти слова — нужные и, наверное, правильные сейчас. Не стоять же вот так молча. Но в голове — хаос, обрывки фраз, которые рассыпаются, не успев сложиться в предложения.
Я не помню, когда в последний раз меня так торкало. Ровные эмоции, к которым я привык за эти годы, трещат по швам, не в силах противостоять тому урагану, который сейчас заполняет моё сознание.
— София! Ну, где ты? — голос хозяина дома прерывает эту игру в молчанку.
Я словно стряхиваю с себя морок.
Соня быстро высвобождается из‑под моей руки. Движение плавное, почти невесомое, но в нём — решительность, которую нельзя оспорить.
— София, гости уже здесь. Ты что тут?...
Всеволод подходит к нам. С подозрением скользит по мне взглядом.
А я ничего не понимаю.
София? Он к ней обращается? К Соне? Он её знает? Ну, конечно, знает! Она же в его доме! Что за бред у меня в голове?! Но… кто она тут? Работает?
— Познакомились уже? — мужчина по-хозяйски кладёт руку на талию Сони и чуть прижимает к себе. — Что же вы, Филипп, не нашли ванную комнату? Ну, пойдёмте, я покажу вам!
Смотрит на меня, а потом снова обращается к Соне:
— София, иди пока к Валерию. Нехорошо гостя одного оставлять.
И я вижу, как растерянно вскидывает на него взгляд Соня. Смотрит так, что я чётко различаю панику в её глазах. Она тоже пришла в себя и, похоже, не очень рада меня видеть.
— Сева, можно я… — слышу, наконец, знакомый голос.
И он добивает меня, толкая в бездну воспоминаний. Это её голос. Её.
— Потом, София, — обрывает её хозяин дома. — Иди в гостиную. Прошу, Филипп, — обращается уже ко мне. — Я покажу, где ванная.
А я взглядом провожаю тонкую фигурку, которая разворачивается и уходит. Шаг. Второй. Третий.
Я застываю на месте, словно пригвождённый к полу. В голове — хаос: обрывки воспоминаний, невысказанные слова, её взгляд, полный паники. Кто ей этот мужчина? Почему Соня подчиняется ему так покорно?
— Прошу, — повторяет Всеволод, чуть повышая голос, и в его интонации сквозит едва уловимая угроза.
Делаю шаг вслед за ним, но каждый мускул во мне сопротивляется.
Мы сворачиваем в коридор. Мужчина идёт уверенно, останавливается у двери, открывает её широким жестом:
— Вот, пожалуйста. Можете привести себя в порядок.
Его улыбка — вежливая, но холодная, как лёд. Глаза следят за мной с настороженным вниманием, словно он почувствовал что-то, угрозу?
— Благодарю, — выдавливаю из себя, переступая порог.
Дверь за мной закрывается с тихим щелчком. Опираюсь на раковину, смотрю в зеркало. Лицо чужое: бледное, с лихорадочным блеском в глазах. В висках стучит: «Соня. Соня. Соня».
Что‑то не так. Всё не так!
Включаю воду, брызгаю на лицо. Холодные капли немного приводят в чувство. Пытаюсь собраться с мыслями.
Вытираюсь полотенцем, медлю. Выходить не хочется — там, за дверью, реальность, которую я не готов принять. Но и прятаться бессмысленно.
Распахиваю дверь. Мужчина ждёт в коридоре, прислонившись к стене. При виде меня его губы снова растягиваются в этой неестественной улыбке:
— Ну что, лучше?
Киваю, не находя слов.
— Гостиная там, — указывает на арочный проём. — Присоединяйтесь к Валерию и Софии. А я пока дам кое-какие указания.
Идёт прочь, а я стою, пытаясь угомонить бьющий навылет пульс. Надо успокоиться. Что со мной? Откуда такая реакция?
Всё в прошлом.
Медленно направляюсь в гостиную. Захожу, останавливаясь на пороге. Взгляд сразу же устремляется на Соню. Она сидит в кресле, её рука нервно теребит край платья. Напротив неё сидит Валера. О, я знаю этот его взгляд! Оценивающий, с холодным расчётом.
Валера что‑то говорит Соне, но она не слушает. Её глаза уже нашли меня. На секунду встречаются с моими — и в этом взгляде столько невысказанного. Столько страха.
Она боится меня? Но почему?
Чуть хмурюсь. Соня тут же отворачивается.
