Отлично, оставался ещё один.
Я сел на табурет напротив Таниса.
— Послушай. Ты свободен от Ямы. Мы с Карой предлагаем тебе место в Соляном — кров, еда и работа со зверями.
Танис медленно поставил склянку на полку и тяжело сел на край кровати Шипа.
— Зачем я тебе сдался? — спросил он тихо. — Зачем тебе старик, который еле ходит?
— Потому что ты знаешь то, о чём многие даже не подозревают. Или не придают значения. Циклы размножения, корма, травы, болезни. Мне нужна твоя голова, Танис.
Пустой с грустью опустил взгляд на свои старческие руки с набухшими венами. На левом запястье, привязанная тонким кожаным шнурком, висела маленькая золотистая чешуйка. Кара вдруг увидела её и тихо вздохнула.
— Мою гончую звали Рыжая, — сказал дед, не поднимая головы. — Она дослужилась до четвёртой ступени. Мы были едины целых двадцать два года.
Он замолчал. Пальцы коснулись чешуйки и погладили её.
— Моя девочка погибла на Приливе. Клан приказал послать зверей на восточную стену, и мою гончую поставили в третью линию обороны. Я просил оставить — она не предназначена к этому, у неё слабая защита против воздуха. Клановый командир сказал, что каждая тварь на счету. Рыжая продержалась четыре часа. Потом её раздавила огненная виверна. Ей хватило четырёх секунд.
В каморке повисла тишина. Кара не двигалась. Я видел, как её рука сжалась в кулак — сестра думала о Сирке.
Танис поднял глаза.
— В тот день я стал Пустым. Чёртовы острова туманов. Связь оборвалась, и метки погасли. И тогда я понял — клан считает зверей расходным материалом. Им ничего не нужно. Я так не мог…
— Опять ты завел свою шарманку про Прилив, старый, — поморщился Шип. — Хватит душу мотать.
— Пусть говорит, — жёстко оборвала его Кара.
Танис тяжело вздохнул и выпрямился на кровати, глядя мне прямо в глаза.
— Ты говоришь про место в Соляном, а я слышу про место, где зверей всё равно выращивают на убой, как в Яме. Так правильно я слышу или нет? Просто ещё одна клетка. Только другая вывеска.
— Давай смотреть на мир трезво, старик, — я подался вперёд, опираясь локтями о колени. — Я создаю свой питомник. Мы не сможем спасти всех, да я не собираюсь этого делать. Но не позволю калечить тварей из-за тупости и лени. Хром и Близнецы уже едут со мной, потому что мы сможем их вылечить и поставить охранять периметр. Это выгодно.
Танис поднял на меня понимающий взгляд.
— Мне не нужна твоя вера в светлое будущее, — продолжил я жёстко. — Нужен опыт. Ты знаешь, как принимать роды у виверн. Знаешь, как пахнет гниль в корме до того, как зверь отравится. Твои мозги — это ресурс, который здесь, в Яме, просто гниёт.
— Удивлён-удивлён, — пробормотал Танис. — Тогда тоже скажу прямо, как умею. Нечего мне артачиться и не идти за вами. Да и бойца из меня не выйдет. Но ты прав, Рик, я помню очень многое. Однако знай, что скоро я сдохну.
— Танис… — начала было Кара, но я вскинул руку.
— Значит, у тебя ещё есть время, чтобы передать нам всё, что знаешь. Хочешь сдохнуть с метлой в руках — оставайся. Хочешь уйти, копаясь в правильных рационах и чистых вольерах — собирай вещи. Завтра утром мы уезжаем.
— Хочу сдохнуть, работая со зверями, а не только выгребать дерьмо. Берёте мои мозги на этот срок?
— Беру, — кивнул я.
Танис коротко ударил узловатым кулаком по столу.
— Тогда не смею отказываться!
Потом посмотрел на Кару.
— Девочка, я присмотрю за твоей гончей. Она у тебя хорошо работает. Всему научу!
— Спасибо, — ответила Кара.
— Вам спасибо, — Танис кивнул и медленно вышел, шаркая подошвами по каменному полу. Чешуйка «Рыжей» покачивалась на запястье.
Мы кивнули Шипу и пошли в свою каморку.
Кара тихо сказала:
— Уверен, что старик потянет? Он еле ноги волочит.
— Потянет, — ответил я. — Ему же не нужно бегать. Просто смотреть и думать. А физическую работу сделаем мы с тобой и Нойс. Шип тоже в стороне не останется. Да и других работяг наймём.
Кара не ответила.
Спустя пять минут, оказавшись в нашей каморке, я достал из тайника ту самую хитиновую табличку, на которой было выведено одно слово — «Соляной».
Теперь это не просто слово. В будущем питомнике уже появился персонал и подопечные.
Не знаю почему, но внутри меня всё трепетало. Я воспринимал восстановление питомника и будущие проблемы как вызов, которого мне всю жизнь не хватало.
В прошлой жизни бюрократы всегда ставили мне палки в колёса. В этом мире я сам стал законом на своей территории.
Выбросил пластинку.
Уже завтра утром мы увидим наш новый дом.
Глава 3
Утро переезда выдалось серым и прохладным.
Я вышел во двор Ямы затемно и застал уже привычную суету, только сегодня она шла за воротами. Подсобники таскали наши тюки к повозке Жала. Рядом с ней темнела вторая — эта была крытая и глухая, с плотным пологом на бортах. В ней повезут Притворщика.
Аэрин ждал у первой повозки. Он опирался на трость и смотрел, как идёт погрузка. За его спиной стояли четверо охранников в лёгкой броне клана. Барон прислал за нами сына с сопровождением, и это говорило о многом.
Я подошёл к Хрому, которого Шип вывел несколько минут назад.
Дрейк стоял у стены на длинной цепи и переступал с лапы на лапу. Вчера ночью я прощупал ему сустав, размял артритную лапу тёплыми руками и скормил миску мяса, подогретого до температуры тела. Зверь запомнил это облегчение и теперь тянулся ко мне мордой, а не шарахался, как от клановцев.
Получено опыта: +5.
Система, конечно, наградила, но…
Я открыл интерфейс.
Класс:Укротитель.
Эволюционный индекс:G.
Уровень:9.
Опыт:5/250
Зверь Духа:пепельный шакал. Отголоски: 0.
Анализ (F)(Очков вложено —5). Прогрессия: 380/400. Параметры: пульс, частота дыхания, температура тела, мышечный тонус (детализация по группам), гемодинамика.
Ветеринар Юга — Доступ к локальной биологии открыт.
Очков улучшений:0
Внимание!Страж Порога — заблокировано.
Доступнапрогрессия Зверолова. Индекс F.
Доступен Бестиарий Зверя Духа.
Как же много мне нужно изучить, и как же не хватает времени. Но я мыслил холодно — Серый ещё совсем щенок, так что запас имеется. К сожалению, нужно расставлять приоритеты правильно.
Так что… расслабляться рано. Транспортировка зверей — всегда стресс. Вот, что сейчас важно. Но и откладывать свою прогрессию далеко не будем.
Взглянул на Хрома.
Пульс: 58.
Частота дыхания: 14.
Температура: 38.2.
Мышечный тонус. Передний плечевой пояс: 71%. Длинные разгибатели спины: 64%. Правая задняя лапа: 47%.
Ветеринара Юга лёг поверх контура зверя. Сосуды тянулись ровными красными нитями, без свежих кровоизлияний. А вот в правой задней лапе, вокруг сустава, оранжевые линии стихийного канала бледнели и путались — старое воспаление держало это место в осаде. Всё осталось как вчера. Ночь дрейк пережил спокойно, и дорогу выдержит.
— Хорошо, — сказал я и кивнул. — Поедешь тихо.
Кара с двумя подсобниками закатила клетку с Близнецами. Эти двое тесно жались друг к другу за прутьями, но до Соляного ехать не так уж долго, потерпят. Сирка держалась у ноги сестры и коротко рычала на чужих охранников, пока хозяйка не осадила её ладонью.
Серый свободно шёл рядом со мной, без цепи или поводка.
Щенок хромал на переднюю лапу и держался вплотную к моему сапогу, обнюхивая незнакомые запахи двора. Через связь до меня доходила ровная волна — он чуял мою собранность и оставался спокойным. Я опустил на него взгляд и поймал себя на мысли, которую отгонял уже вторую неделю.
С моменты Зова прошло уже достаточно времени, а собственным зверем духа я не занимался. Серый оставался щенком со спящими корнями, и само собой это не изменится. В Соляном я наконец займусь этим вопросом вплотную. Мой главный козырь пока был бесполезен.
Нойс тащил к повозке свой узелок — прижимал его к груди обеими руками, будто там лежало золото. Я знал, что внутри — деревянная ложка, застиранный платок и обломок таблички с гербом Песка. Про ложку Каре рассказал тот человек, что привёл Нойса к нам — она осталась от матери мальчика, единственная вещь из прежнего дома. Нойс молчал, как всегда, но эти три предмета не выпускал из рук. Я не трогал их.
Шип подошёл с двумя ящиками инструментов и длинным кожаным футляром через плечо.
— Это всё моё, руками не лапать, — бросил он подсобнику, который потянулся помочь. Укротитель прижимал футляр здоровой рукой, а больную держал согнутой. — Рик, ящики я сам поставлю.
— Ставь, где хочешь, — ответил я.
Танис шёл налегке. У старика за спиной висела тощая котомка, в которую уместилась вся его жизнь. Больше ничего не было. Он оглядел двор Ямы долгим взглядом, потом отвернулся и полез в повозку, не сказав ни слова.
Я обошёл груз и проверил каждую единицу. Хром стоял на цепи у задка первой повозки. Клетка Близнецов держалась на затянутых ремнях. Крытая повозка с Притворщиком стояла запертой, и полог не пропускал ни лучика — тварь ехала в темноте, чтобы горожане на улицах не пялились и не гадали, что за зверя везёт бесклановый выскочка.
Аэрин дождался, пока я закончу обход, и качнул головой в сторону главного корпуса.
Я проследил за его взглядом. Вдалеке стоял Гордей. Он скрестил руки на груди и смотрел на нас молча. И проводить, конечно, не вышел.
— Он даже не подойдёт, — тихо произнёс Аэрин. — Считает убытки.
Мальчик перехватил трость поудобнее.
— Раньше вы были его подсобником, Рик. Работником, которого он использовал. Теперь вы стали его первой настоящей проблемой. С сегодняшнего дня Гордей будет считать вас конкурентом, а конкурентов такие люди не прощают.
— Знаю, — ответил я.
Больше ничего не добавил. Во взгляде смотрителя читалось начало долгой тихой войны. Пусть смотрит.
Я отвернулся.
— Грузимся, — сказал команде. — Все расселись?
Кара кивнула из повозки, придерживая Сирку. Танис сидел в углу, Нойс жался к нему со своим узелком. Шип втащил последний ящик и опустился на скамью, пристроив больную руку на колене. Серого я подсадил к себе — щенок неловко перевалился через борт и устроился у моих ног.
Аэрин забрался в первую повозку, охранники разошлись по местам вдоль колонны.
Возница тронул поводья и повозки медленно покатили к воротам Ямы.
Я наблюдал за просыпающимся городом.
Торговцы сгружали с телег корзины с рыбой и зеленью, из труб пекарен валил дым и тянуло горячим хлебом, зазывалы драли глотки у лавок, расхваливая товар. Колёса стучали по брусчатке, и весь этот шум катился следом за нами.
Сестра разглядывала улицы с непривычным вниманием. Раньше она ходила по городу подсобницей — прижималась к стенам, уступала дорогу, глядела под ноги и просила не привлекать внимания. Сегодня она ехала в клановой повозке и смотрела на торговцев сверху. Я поймал этот новый разворот её плеч и ничего не сказал.
Нойс прилип к другому борту и таращился на всё подряд. Танис дремал, привалившись к стенке, а Шип сидел прямо и смотрел в одну точку.
Дорога пошла под уклон, к юго-западу, и город вокруг начал редеть.
