— Отдам за семь.
— Пять.
Гордей посмотрел на меня — он явно не ожидал, что я буду торговаться лучше, чем он думал. Потом устало выдохнул.
— Забирай. Что там ещё?
Я кивнул.
— Притворщик. Он уходит со мной. Временный перевод в Соляной, без оплаты.
Взгляд Гордея на миг дрогнул, и он поднял глаза.
— Ты забираешь Притворщика бесплатно?
— Что тебя так испугало? Нет, просто без оплаты с обеих сторон. Я забираю зверя, которого ты поручил мне. Готовить его в Яме невозможно — тварь слишком сложная для здешних условий. В Соляном я обеспечу пространство и метод. Если потребуешь вернуть — верну.
— При чём тут оплата? Ты должен мне, Рик! — выпалил Гордей, ударяя ладонями по столу. — Обязан обуздать эту тварь!
— Обуздаю. А насчёт оплаты… Ты заплатишь мне достойно, как в тот раз, с Гривошипом, — ровно ответил я.
Гордей скривился.
— Зверь числится за Ямой. Ты обязательно вернёшь его! А насчёт денег… Сколько?
— А это зависит от сложности, — я усмехнулся, когда конкурент побагровел. — Я ведь больше не подсобник. Смотритель «Соляного». Ты либо принимай условия, либо забирай свою тварь и работай с ней сам.
Конечно, я блефовал — мне был очень интересен Притворщик. Но Гордей только что напрягся, а значит ему важно, чтобы этот таинственный зверь наконец-то вёл себя спокойно.
На том и сыграем.
— Ладно, — процедил он. — Это ведь всё?
— Странно, что ты так думаешь, ведь я уверен, что ты знаешь о наших договорённостях с Корфом, — напомнил я. — Забираю двух человек — укротителя Шипа и подсобника Таниса. Вычеркни их из ведомостей. Заплачу.
Я положил две монеты на стол.
— Стандарт.
Гордей посмотрел на серебро.
— Шип мне не нужен, — сказал он и голос его слегка расслабился — Смотритель пытался сохранить лицо. — С его рукой он работает, как тряпка. Что ты так на меня смотришь? Думаешь, я не знаю, что происходит в «Яме»? Касаемо Таниса — это пустой старик, который скоро сдохнет. Забирай обоих, я найду замену за день.
Он выдвинул ящик, достал три бланка и начал заполнять. Перо скрипело по пергаменту, и Смотритель оформил всё. На отдельном листе вычеркнул Шипа и Таниса из ведомостей, затем поставил подпись и печать Ямы на каждой квитанции.
Я пересчитал двадцать золотых из мешочка и положил на стол. Забрал бумаги и сложил в карман, к договору с печатью Жала.
— Приятно вести дела, Гордей, — сказал я и встал.
— Больше не используй клан Жала, Рик, — ответил он. — Это был первый и последний раз. Предупреждаю тебя.
Не стал ему отвечать. В глазах старика работал калькулятор, который прикидывал, сколько стоит новый Смотритель Соляного и как дорого обойдётся с ним воевать.
Вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.
Да плевать на него. Сегодня мы здесь последний день.
В кармане лежали три квитанции и договор. Потратился, конечно, изрядно — осталось лишь два золотых и мелочь. Но оно того стоило.
Теперь самое сложное — убедить этих двоих пойти со мной.
Шип доверял мне руку, но не доверял будущему. Укротитель привык к Яме, как к тюрьме. Сорвать его с места означало сломать единственную рутину, которая держала его на ногах.
А Танис — тихий старый Пустой, который подметал коридоры — вряд ли верил, что кому-то нужен за пределами Ямы. Люди, о которых давно позабыли, редко верили в то, что нужны кому-то.
Я шёл по коридору нижнего сектора и думал, какие слова подобрать для каждого из них. Для первого нужен аргумент силы — работа, задача и самое весомое: рука, которую было обещано лечить. И кто это будет делать, если мы с сестрой покинем «Яму»?
Что касается Таниса, тут нужен совсем иной подход — аргумент тишины, места, где старик мог быть полезен по-настоящему. Где его знания перестанут гнить в коридорах.
По дороге к Шипу я завернул в каморку за Карой.
Сестра убирала одну из клеток нижнего сектора.
— Пойдём со мной, — сказал я. — Расскажу по дороге.
Та посмотрела на моё лицо и даже не спросила «куда» — прочитала по глазам, что дело серьёзное.
Мы шли по коридору нижнего сектора, и я рассказал всё, о чём мы договорились с бароном. Даже про Аэрина и его двести золотых.
С каждым предложением шаг Кары замедлялся. К концу она остановилась посреди коридора.
— Шип? Ты уверен?
— Ещё как. Человек, которому ты дал второй шанс на жизнь, может быть очень полезен, Кара.
— И зачем ты договорился с Гордеем, если ещё не знаешь, согласятся ли они?
— Зачем мне сотрясать воздух? — спокойно ответил я. — Пообещать, а потом что-то пойдёт не так? Уж лучше так.
Она смотрела на меня секунд пять, потом выдохнула и покачала головой.
— Что ж, хорошо, я ведь обещала не ставить палки в колёса… Когда выходим?
— Завтра нас отвезут. Но Таниса ты знаешь лучше меня — он тебе доверяет. Поэтому идёшь со мной. Нойс со зверями?
Кара кивнула. Мы пошли дальше.
Каморка Шипа располагалась в верхнем секторе — там, где жили штатные укротители, а не подсобники. Я бывал здесь редко и каждый раз отмечал разницу. Хоть стены и оставили голым камнем, но окна были настоящие, с рамой и стеклом, через которое падал вечерний свет.
У них даже была отдельная кровать, стол, табурет, полка с инструментами. На полке стояли склянки с мазями, пучки сушёных трав и старый потемневший скребок, как напоминание о том, с чего он начинал.
Шип сидел на кровати с закатанным рукавом. Левая рука лежала на колене и выглядела скверно — предплечье распухло от локтя до запястья, кожа побагровела, вокруг старого шрама проступили синюшные пятна. Я предупреждал, что после разработки узла руку раздует.
Укротитель был не один.
Танис склонился над его рукой, и осторожно втирал густую мазь в опухшую кожу. Старик работал тихо, мягкими круговыми движениями, а Шип сидел с закрытыми глазами, стиснув зубы.
— Заходите, — бросил укротитель, не открывая глаз. Узнал нас по шагам. — Рик, если ты пришёл опять ломать мне руку — подожди до завтра. Сегодня я тебя сам сломаю.
— Ты прав, для руки ещё рано, — я улыбнулся и вошёл. — Но мы пришли поговорить о другом. С вами обоими.
Шип открыл глаза. Танис поднял голову. Оба посмотрели на меня и сестру.
— Говорить буду сразу и по делу. Я подписал договор с бароном Корфом. Получил стартовый капитал и территорию. Теперь перед вами смотритель посёлка Соляной. Буду развивать свой питомник.
Тишина продержалась три секунды.
— Что ты сказал? — переспросил Шип и сел ровнее. Боль в руке тут же забылась. — Ты стал Смотрителем?
— Тебе документ показать?
Он посмотрел на меня так, словно я завил, что умею летать.
— Подсобник из нижнего сектора стал Смотрителем? — укротитель покачал головой. — Сколько живу Яме — такого ни разу не видел.
Танис молчал, но его выцветшие глаза смотрели с острым вниманием.
— Гордей подписал ваш перевод из Ямы, — продолжил я. — Пришёл спросить, пойдёте ли вы со мной.
— Ты… что? — ошарашенно спросил Танис.
Слова без бумаги стоили ноль. Зачем обещать Шипу место в питомнике? Пока Гордей не подписал перевод — означало соврать. В Яме этих людей научили одному — не верить словам. Поэтому я сначала принёс документы.
Шип посмотрел на свою опухшую руку и медленно согнул пальцы. Потом перевёл взгляд на меня.
— Это ты решил, что такой крутой, да? Что просто можешь распоряжаться чужими жизнями? — он начал подниматься, распыляясь всё больше. Здоровая рука сжалась в кулак. — Знал, что мне тяжело будет отказаться?
Я даже не шелохнулся. Просто перевёл взгляд на его левую руку, затем снова посмотрел в глаза.
— Сядь, Шип. Не трать адреналин, он тебе для работы понадобится, — сказал ровно. — Я не распоряжаюсь твоей жизнью. Предлагаю контракт. Ты укротитель, который теряет хватку из-за фиброза тканей. Я — единственный в этом городе, кто знает, как разорвать этот фиброз и вернуть тебе работоспособность. Мне нужен укротитель, тебе нужна здоровая рука и статус. Ничего личного, все в выигрыше.
Шип замер. Мой спокойный тон сбил его агрессию лучше любого удара. Он медленно опустился обратно на кровать, тяжело дыша.
— Условия ставлю свои, — жёстко сказал Шип.
— Слушаю.
— Первым делом ты лечишь мне руку по-настоящему. Даешь этот свой «эспандер» или как ты там его назвал. И разработку делаешь каждые три дня, как обещал. Обойдёмся без отговорок и без «потом».
— Легко. Дальше.
— Второе касается статуса. Подсобником я ходить не собираюсь. В Соляном буду мастером-укротителем — с правом голоса в решениях по зверям и по мастерской. Ты советуешься со мной, а не приказываешь. Я много лет работал с тварями. Спору нет, ты знаешь много, но прогибаться я не буду.
Я выдержал его взгляд. Ну хорошо, Шип, думай так, потом сам поймёшь, что ты только начал свой путь настоящего укротителя.
— Согласен.
— Последнее, — Шип помолчал. — Если через полгода мне не понравится — ухожу и забираю своё, плюс запас еды на месяц. Долгов за мной не останется, и претензий не предъявляешь. И заплатишь сверху. За то, что потратил моё время.
Это прозвучало как ультиматум, и я видел, что Шип говорил серьёзно. Укротитель боялся зависимости. Всё время в Яме он зависел от Гордея, и этот опыт отравил его доверие. Он пытался оставить себе запасной выход, чтобы не оказаться в новой клетке.
— Это выполнимо, — сказал я. — Но денег сверху ты не получишь. Не спорь Шип, тут ты перешёл грань, сам знаешь.
Он хмыкнул и сразу же протянул правую руку. Я крепко пожал её, без подыгрывания. Рука укротителя сжалась намертво.
Кара тихо кивнула, стоя у двери. Шип перевел на неё взгляд, затем снова посмотрел на мою ладонь.
— Сработаемся, Смотритель, — коротко бросил укротитель. — Дай мне полчаса собрать инструмент.
Отлично, оставался ещё один.
Я сел на табурет напротив Таниса.
— Послушай. Ты свободен от Ямы. Мы с Карой предлагаем тебе место в Соляном — кров, еда и работа со зверями.
Танис медленно поставил склянку на полку и тяжело сел на край кровати Шипа.
— Зачем я тебе сдался? — спросил он тихо. — Зачем тебе старик, который еле ходит?
— Потому что ты знаешь то, о чём многие даже не подозревают. Или не придают значения. Циклы размножения, корма, травы, болезни. Мне нужна твоя голова, Танис.
Пустой с грустью опустил взгляд на свои старческие руки с набухшими венами. На левом запястье, привязанная тонким кожаным шнурком, висела маленькая золотистая чешуйка. Кара вдруг увидела её и тихо вздохнула.
— Мою гончую звали Рыжая, — сказал дед, не поднимая головы. — Она дослужилась до четвёртой ступени. Мы были едины целых двадцать два года.
Он замолчал. Пальцы коснулись чешуйки и погладили её.
— Моя девочка погибла на Приливе. Клан приказал послать зверей на восточную стену, и мою гончую поставили в третью линию обороны. Я просил оставить — она не предназначена к этому, у неё слабая защита против воздуха. Клановый командир сказал, что каждая тварь на счету. Рыжая продержалась четыре часа. Потом её раздавила огненная виверна. Ей хватило четырёх секунд.
В каморке повисла тишина. Кара не двигалась. Я видел, как её рука сжалась в кулак — сестра думала о Сирке.
Танис поднял глаза.
— В тот день я стал Пустым. Чёртовы острова туманов. Связь оборвалась, и метки погасли. И тогда я понял — клан считает зверей расходным материалом. Им ничего не нужно. Я так не мог…
— Опять ты завел свою шарманку про Прилив, старый, — поморщился Шип. — Хватит душу мотать.
— Пусть говорит, — жёстко оборвала его Кара.
