- Ничего, спи.
Я откидываю одеяло, сажусь и опускаю ноги на пол. Постепенно комната перестает быть одним черным пятном - предметы приобретают очертания. Поднявшись, тихо, стараясь не тревожить ба, босиком иду на кухню. Наполняю стакан водой и выпиваю залпом.
В животе становится прохладно, в голове проясняется.
Это всего лишь сон. Один из тех, что мучают порой ночами. Отголосок моего прошлого, когда вот такие погони и побои были едва не нормой. Страшнее, когда снится Влад - его тихий, пробирающий до мурашек низкий голос, пронизывающий взгляд и руки на моем теле.
Вот тогда я просыпаюсь в истерике и потом еще долго задыхаюсь от слез. Он избавил меня от одного кошмара, но подарил другой. Сначала обогрел, показал, что такое любовь, а потом молча оттолкнул.
Дождавшись, когда пульс вернется в свой прежний ритм, я возвращаюсь в комнату и залезаю под одеяло. Сон не идет, и тогда я принимаюсь прокручивать в голове все события прошлого дня. Моя первая рабочая смена в магазине кальянов, новые знакомства и звонок отца. Он кричал в трубку, когда понял, что я убежала из города. Сбросил вызов, но через полчаса позвонил снова - спокойный и умиротворенный. Разрешил мне отдохнуть немного у мамы и пообещал, что на допросы пока вызывать не будут. А также напомнил, что меня все еще ждет двухкомнатная квартира на Пушкинской, которую он готов переписать на меня, как только я дам свое согласие. Я снова отказалась и вежливо попрощалась.
Вечером мама сказала, что он и ей звонил тоже, велел не нагружать меня работой, а дать как следует отдохнуть.
Перекатившись на живот, я обнимаю подушку руками и зарываюсь в нее лицом.
Господи... какой цинизм! Какая изощренная жестокость!.. Он гнет меня в разные стороны, проверяя на прочность и надеясь, что где-то да и сломается.
Цариев обложил меня со всех сторон. Мне пришлось отказаться от работы, выдержать долгую сложную беседу с деканом в вузе, куда пришло извещение о том, что я прохожу свидетелем по очень серьезному уголовному делу, и сменить место жительство. Он забрал Влада, самое дорогое, что было у меня в жизни. Забрал веру в правосудие, сострадание и справедливость. Заставил корчиться от боли и ждет от меня дочерней любви и уважения?..
Он или сумасшедший или монстр, каких еще не видел этот свет.
Утро начинается с трелью будильника и чашки растворимого кофе. Потом работа до десяти вечера и поздняя прогулка в одиночестве в любую погоду. И так каждый день, пока однажды кое-что не меняется.
- Майя, когда тебе в последний раз звонил отец? - спрашивает мама, едва я захожу в квартиру.
- Он не звонит мне.
- Совсем? - хмурится она.
- Совсем, - говорю, скидывая с ног легкие туфли, - Звонил в тот день, когда узнал, что мы уехали.
- Странно, - проговаривает она, чем неожиданно меня настораживает.
Запахнув легкий халатик на груди, уходит на кухню, откуда доносятся шкворчание и запах жареного мяса. Я бросаю сумку на обувную полку и иду за ней.
- Почему?..
Она оборачивает и непонимающе поднимает брови. Внимательно вглядываясь в ее лицо, я переспрашиваю:
- Почему странно?
- Просто... - пожимает плечами, - Просто, идет дело, и я думала, что еще не раз потребуются твои показания.
- Почему тебя это так волнует?
Червячок сомнения, который лишь однажды куснул сознание, сейчас впивается в нутро. Мама берет щипцы и принимается переворачивать кусочки говядины на сковороде.
- Меня не волнует, просто это... очень странно...
- Мама. А как часто Цариев звонил тебе?
Она замирает, и спина ее тут же напрягается. Я понимаю, что надавила на больную мозоль.
- Вы обсуждали с ним меня?
- Он звонил пару раз, когда ты была еще там...
- Это я знаю. А сейчас?.. После того, как я приехала?.. Ты ему что-то обещала?..
- Боже, Майя!.. Я же рассказывала, он просил жалеть тебя, и я тебя жалею!..
- Он дает тебе деньги, верно?..
Повисшая между нами тишина красноречивее всяких слов. Метнувшийся в сторону взгляд мамы выдает ее с головой. Молча взмахнув щипцами, от которых в разные стороны разлетелись капли жира, она снова переворачивает мясо.
- Зачем?.. - спрашиваю сипло.
- Не сочиняй.
- Он дает тебе деньги, а ты берешь их. Зачем, мама? Тебе чего-то не хватает?
- Он дал мне всего одни раз, - проговаривает тоном, словно это само собой разумеющееся.
- Я спрашиваю, зачем?! Затем, чтобы ты разрешила мне пожить здесь?.. - постепенно повышаю голос, чувствуя, как в желудке закипает ярость, - Я разве просила у тебя денег? Я разве сижу на твоей шее?!
- Нет, но ты думаешь, аренда этой квартиры стоит дешево?!
- На аренду этой квартиры тебе дала денег бабушка!..
Неожиданно выяснилось, что у нее есть кое-какие сбережения, посколько с течение нескольких лет она свою пенсию почти не тратила.
- Боже!.. - смеется мама, - Что она там дала?..
- И я даю тебе деньги каждую неделю!.. Зачем ты берешь еще и у него?! Ты же знаешь, что он ничего не делает просто так!.. Ты ответишь за каждую копейку.
- У тебя мания преследования, Майя!
- У меня?! - шалею я.
- Да! Ты ищешь кошку в черной комнате!.. А ее там нет!
- Ты с ума сошла?!
- Да, я его тоже ненавижу, и не простила за все, что он сделал со мной, но сейчас мы оба действуем в твоих интересах! - чеканит и тычет в меня щипцами, - Он собирается переписать на тебя все имущество, и я не вижу в этом ничего плохого!
- Но взамен он требует мою душу!.. Мою душу, мама! Неужели она ничего не стоит?!
- О, господи!.. - закатывает глаза, - Ничего, если за ней ни гроша.
Застыв, я смотрю на нее во все глаза и не верю тому, что слышу. Что я делаю не так?.. Может, я действительно ничего в жизни не понимаю?!
- Я не могу до него дозвониться, - говорит он, глубоко вздохнув, - Сначала шли гудки и включался автоответчик, а потом номер вовсе стал недоступен. Мне кажется, у него что-то случилось.
Глава 3
Майя
На третий день моя выдержка заканчивается. Предположение мамы, что у Цариева могло что-то случиться, не выходит из головы ни днем, ни ночью. Мне так хочется верить, что его возможные проблемы связаны с делом Влада, которое, я уверена, он шьет из пустоты, что я потеряла покой и не расстаюсь с телефоном ни на мгновение.
Однако прежде, чем набрать его, я пытаюсь связаться со Славкой, у которого я все еще в черном списке, Лерой, номер которой недоступен и самим Владом. На этот раз со мной не хочет общаться даже автоответчик. Я сижу с прижатым к уху телефоном и слушаю тишину целых пять минут.
Что-то точно изменилось. Теперь это понимает каждая клетка моего мозга, чувствует каждый воспаленный нерв. Я набираю отца и слышу то же самое, что и мама. Абонент недоступен. Номера Елены Николаевны, которая могла что-то знать, у меня нет.
- Он говорил, что в последнее время плохо себя чувствует, - сетует мама, говоря о Цариеве, - Неужели попал в больницу?..
- Думаешь, ему настолько плохо, что он отключил телефон?
- Может, человек в реанимации, - замечает бабушка, размешивая сахар в чае, - После всего, что он пережил.
Я взвиваюсь, как выпущенное на ветер знамя. Бросаюсь к столу, за которым сидит ба и в сердцах ударяю по нему раскрытой ладонью.
- Он пережил?! Он?!
- Майя, острожнее! - восклицает бабушка.
- Что он пережил?! Посадил человека в тюрьму! Переломал все, что было у меня ценного в жизни!.. Что он пережил?
- У него могли быть проблемы на работе из-за тебя...
- Что?!.. Проблемы?.. Какие, ма? Его полномочий не хватило на то, чтобы сразу казнить Неволина?! В этом его проблема?!
В ушах звенит, виски ломит, но сносить их равнодушие и покладистость молча я больше не могу.
- Если у него и будут проблемы на работе, то только в том случае, если руководство узнает о его самоуправстве!.. И тогда вместо Влада посадят его!.. Вот тогда будут проблемы! - кричу я, - Вот тогда он захлебнется в собственном же дерьме!..
Бабушка, побледнев, смотрит на меня расширившимися от ужаса глазами. С зависшей в воздухе крохотной ложечки капает чай. Мама же в ярости. Сложив руки на груди, сверлит меня грозным взглядом.
- Майка... Твой папаша не простой человек. Он хоть и не образец порядочности, но и твой Неволин тоже. Я уверена, что он тоже напоротил дел ни на один срок!
- Нет!
- Прекрати обелять его и очернять Цариева, будто он один виновен во всех твоих бедах!
- Я поеду туда!.. Ясно?..
- Никуда ты не поедешь, пока не начнется учеба, - усмехается мама, мотнув головой.
- Я не буду жить на его деньги, пока Влад сидит по его вине сидит в тюрьме.
- Ты не живешь на его деньги, успокойся, - примирительным тоном, с улыбкой, проговаривает бабушка, когда я пулей вылетаю из кухни.
Наша стычка не заставила меня заплакать. Я выплакала все, что у меня было и даже на десяток лет вперед. А утром мне звонят с неизвестного номера. В сердце колет предчувствие. Я, невольно вздрогнув, вцепляюсь в мобильник побелевшими пальцами и принимаю вызов.
- Майя?.. - раздается в нем официальный, чуть прохладный голос, который, несмотря на то, что слышала его всего однажды, я тут же узнаю.
- Елена Николаевна? Здравствуйте.
Мама и ба в соседней комнате, я тихонько прикрываю дверь и припадаю к ней спиной.
- Здравствуй, я звоню сказать, что твой отец в больнице.
Вот как. Значит бабушка и мама оказались правы. Он заболел.
- Что случилось?
- Ему провели операцию, но состояние критическое. Он в коме.
- Сердце?..
Я помню, как он жаловался на проблемы со здоровьем и даже говорил, что врачи ожидают худшего, но чем именно он болен, я не знала.
- Нет. Аневризма, - проговаривает она ровно и безэмоционально, как автоответчик, с которыми в последнее время я общаюсь достаточно часто, - У него были проблемы с сосудами головного мозга. Его прооперировали после кровоизлияния.
- О, боже...
- Его врач звонил мне сегодня и сказал, что долго он не протянет, продолжает она, - Мне кажется, тебе следует приехать.
Я киваю сама себе и проговариваю в трубку.
- Я сейчас возьму билет и приеду первым же рейсом.
- Да.
Повисает неловкая тишина. Елена Николаевна почему-то молчит, но и не прощается. Я не знаю, что ей еще сказать.
- Как Настя?
- Как обычно. Майя...
- Что?..
- Ты не знаешь, он успел оформить завещание?..
- Я не знаю, - отвечаю тихо, - Он со мной такого никогда не обсуждал.
