- Настя в своей комнате, - проговаривает она на одной ноте, продолжая смотреть на нас чуть свысока.
Мы с мамой моем руки в роскошной ванной, а потом идем к моей сестре.
Я прихожу к ней примерно раз в неделю. Она меня, кажется, узнает. Задерживает взгляд на моем лице, иногда слушает, о чем я говорю. Но в глаза не смотрит и никогда не отвечает, хотя Елена Николаевна утверждает, что она умеет разговаривать простыми предложениями.
Сейчас Настя сидит в кресле и листает детскую книжку с листами из плотного картона и крупными яркими картинками.
- Настя, привет, - подаю голос сразу, едва мы входим в ее комнату.
Девочка перелистывает еще пару страниц, а только потом поднимает голову и смотрит на нас, не глядя при этом ни на кого конкретно.
- Она утром себя неважно чувствовала, - предупреждает Елена Николаевна, - Не шумите, пожалуйста, и не приставайте к ней с расспросами.
- А почему тут так темно и душно? - спрашивает мама, нахмурившись, и уже было делает шаг в сторону окна, чтобы поднять жалюзи, но я ловлю ее за руку в последнее момент.
- Настя не любит яркого света, у нее от него болит голова.
- Конечно, если она все время сидит в темноте. Тут же дышать нечем!..
- Мама!
Словно опомнившись, она тут же успокаивается и полностью сосредотачивается на Насте.
- Настя... Настенька, здравствуй.
Смело, не обращая внимания на шиканье Елены Николаевны, подходит к креслу и присаживается около него на корточки.
- Почему вы здесь не проветриваете? Дышать же нечем!
- У Насти, - прощается горло тетя девочки, явно борясь с раздражением, которое у нее вызывает поведение моей мамы, - У нее слабый иммунитет, она боится сквозняков.
- То есть она и на улице не бывает?
Я подхожу к креслу и опускаюсь на стул рядом с ним. Иногда он бывает перевернут, когда я захожу в комнату, Настя порой любит бросаться вещами и даже мебелью.
До ответа на вопрос мамы никто не снисходит. И она, не заостряя на этом внимания, снова обращается к девочке.
- Ты любишь книжки, Настя? Я тоже иногда читаю, правда не очень часто, потому что работаю допоздна...
Настя не реагирует, но и листать перестает.
- Это пингвин, - говорит мама, показывая пальцем на картинку.
- Она знает животных, - подает голос Елена Николаевна.
Сестра словно задумывается о чем-то своем, а потом перелистывает страницу.
- А это панда, - произносит мама, - Она живет в Китае.
- Китае, - вдруг проговаривает Настя тихо и снова, будто смакуя слово, повторяет, - Китае...
- Да. Все панды в мире считаются собственностью Китая.
- Китая... - повторяет Настя.
Я почти не дышу, наблюдая за первым на моей памяти контактом сестры с кем-либо из людей. Ее взгляд отрывается от книги и перемещается на сложенные на подлокотнике кресла руки мамы. Елена Николаевна подходит ближе, чтобы посмотреть, что происходит.
- Не делайте резких движений и не говорите громко, - проговаривает она еле слышно, - Настя может испугаться.
- Давай дальше... посмотрим, кто там есть еще...
Девочка перелистывает страницу и смотрит на картинку, на которой изображен страус.
- Кто это?.. - спрашивает мама.
- Кто это? - повторяет она.
- Это страус.
- Птица, - говорит Настя.
- Да, верно, - смеется мама, - Ты большая молодец!
Сестра не поддерживает веселья, но я впервые вижу в ее взгляде не только пустоту.
- Да откройте, наконец, окно!
- Нет, - поджимает губы Елена Николаевна.
Мама общается с Настей почти полчаса!.. Моментами их контакт как будто прерывается, но потом сестра снова вовлекается в беседу.
- Хорошая девочка, - резюмирует она, когда мы выходим из комнаты.
Я немного в шоке и всерьез задумываюсь над тем, чтобы и самой пытаться общаться с ней. Пусть не с первого раза, но вдруг у меня получится!
- У вас есть специальное образование? - спрашивает Елена Николаевна, продолжая смотреть на маму свысока.
- Господи, да какое еще образование, если...
- Вы можете приходить еще, - перебивает она, - Разумеется, если захотите.
- Конечно, приду. Что ей принести? Что она любит?
- Ничего особенного. Она аллергик.
- Тогда я принесу простое печенье в виде животных. Крекер же ей можно? - интересуется мама, обуваясь.
- Думаю, да.
Мы выходим из квартиры Цариева, спускаемся на лифте и шагаем по улице, и все это время она громко возмущается.
- Аллергик, иммунитет слабый, света солнечного боится!.. Да они сами угробили девчонку.
- Мам, у нее диагноз...
- С диагнозами можно работать!..
- К ней приходят массажист и дефектолог.
- Ей нужны не массажисты и дефектологи, а простое человеческое тепло.
Я усмехаюсь или, вернее сказать, улыбаюсь, потому что мне понравилось, какой была Настя с мамой. Впервые за долгое время в моей груди защемило от радости. Надеюсь у моей сестры сегодня тоже хороший день.
А потом, когда мама идет к ларьку, чтобы купить нам по рожку мороженого, достаю телефон из кармана, быстро нахожу в нем номер телефона, который дал мне Максим, и пишу ему сообщение:
«Привет. Напиши, пожалуйста, в какие дни тебе удобно, чтобы я приходила заниматься»
Глава 12
Майя
Целых две недели я думала над предложением Максима снова заниматься в зале и по тому, что он назвал мне конкретные два дня, в которые я могу приходить, я поняла, что он снова планирует тренировать меня.
Встав перед зеркалом в комнате, я поднимаю руки и сгибаю из в локтях. Ничего впечатляющего - хорошей мускулатурой я не отличалась даже в то время, когда посещала зал едва ли не через день. А теперь от моих былых навыков, верно, и вовсе ничего не осталось. Я не чувствую силы ни в душе, ни в мышцах.
Макс будет разочарован.
- И зачем тебе это? - спрашивает мама, заглянув в комнату, - Ты к вечеру и так без задних ног, а потом еще учеба начнется.
Так я этого и добиваюсь, неужели не ясно. Напряжения в теле, пота на коже, меньше поводов предаваться грусти и воспоминаниям.
Нет - нет, я очень хочу снова заниматься, и если Максим говорит, что я имею право приходить в его зал, значит я буду делать это. Только тревожит момент с тем, что я не спросила у него, ходит ли туда кто-нибудь из Неволиных. Надеюсь, с продажей зала, они забыли туда дорогу.
- Хочется, - отвечаю коротко.
- Думаешь... - она проходит к кровати и садится, положив ногу на ногу, - Этот... там появится?..
«Этот» - это Влад. Мама не знает, что думать о нем и как охарактеризовать. Она застряла где-то посередине между моими словами о нем и обвинениями, которые ему были предъявлены. Он для нее безликий криминальный элемент, с которым меня каким-то образом угораздило связаться.
- Нет.
- Ты же не ищешь с ним встреч?
- Нет, мам... Это не его зал.
Вижу по направленному на меня взгляду, что сомневается. Поджав недовольно губы, глубоко вздыхает и поднимается с кровати.
- Ты вся в меня пошла, - роняет она перед тем, как выйти за дверь, - Я тоже всю жизнь во всяких уродов влюбляюсь.
- Он не урод.
- Вот - вот, - хмыкает, словно я только что подтвердила ее слова.
Он не урод!.. Он тот, кто не дает поблажек и не прощает трусости. Я оказалась для него слишком слабой, и он убрал меня из своей жизни. Но он не урод.
Найдя в шкафу одежду для тренировок, я тщательно отутюживаю ее и складываю в рюкзак. Как только появится возможность, я куплю что-нибудь другое. Эту форму мне покупал Левша. Ни к чему продолжать пользоваться его помощью.
На следующий день, сразу после окончания рабочей смены в салоне сотовой связи я на автобусе еду в зал. Пейзаж все тот же, за исключением жидкого газона по периметру парковки перед зданием и пары вазонов с петунией, обозначающих вход в него. Из машин только черный седан - я знаю, что это машина моего тренера.
Тяну на себя дверь и с колотящимся в висках сердцем спускаюсь по узкой лестнице в подвал. Слышу звук глухих размеренных ударов и сбитого мужского дыханий и, отодвинув в сторону одну из широких прозрачных полос, вижу, как по груше молотит мужчина средних лет. Поджарый, в хорошей физической форме. Рядом, сложив руки на груди, стоит Макс.
Дождавшись, когда он заметит меня, киваю в знак приветствия и юркаю вдоль стены в раздевалку.
Тут прохладно, и я даже еще не начала заниматься, а кожа уже покрыта испариной. Это от жуткого волнения и неверия. Я словно провалилась в свое прошлое. Все здесь, начиная со скрипа кожи и запаха пота до упругости прорезиненного пола под моими ногами напоминает о Неволине. И набирающее обороты волнение в груди тоже о нем.
Может, зря я пришла?.. Чтобы поскорее забыть, нужно оградить себя от всего, что связано с ним полностью.
Застыв на несколько мгновений в нерешительности, я все же начинаю переодеваться. Облачаюсь в спортивную форму и собираю волосы в высокий хвост.
- Ты поставил кулер? - замечаю я, выйдя из раздевалки.
- Да. Как настрой?
С улыбкой пожимаю плечами.
- Пока еще не поняла.
- Вставай на беговую дорожку, - велит он, потом посмотрим, что от тебя осталось.
- Наверное ничего, - смеюсь тихо, - Я не занималась все это время.
Мужчина, тот, что колотил грушу, когда я пришла, делает несколько подходов упражнений на пресс и, промокнув полотенцем пот, уходит в раздевалку. Кроме нас с Максимом в зале не остается никого.
Я бегу трусцой несколько минут, разогревая кровь и разминая мышцы. Дыхание сбивается.
- Отдохни, - говорит он.
Остановившись, я делаю несколько глотков воды и жду, когда успокоится пульс.
В голове вертится вопрос, ответ на который значительно успокоил бы меня. Однако, как задать его, не выдав своей заинтересованности, я не знаю.
- Я слышал, ты уезжала из города? - вдруг спрашивает Макс.
Мое сердце пропускает удар. В груди становится горячо. Говорить на эту тему мне всегда будет больно.
