Тори Майрон "На поводу у сердца"

– Может, и затерялся! Вслед за твоей совестью! Хотя… О чем это я? Тебе вообще неизвестно, что это такое и с чем ее едят!

– Как же ты меня заебала! Сколько можно своей совестью капать мне на мозги?

– А сколько ты можешь обманывать Эми?

– Да в чем проблема?! Какая разница, обманываю я ее или нет, если у нас все отлично? Разве я обижаю ее этим? Она страдает из-за меня? Захлебывается горькими слезами? Нет же! У нас все от-лич-но! – повторяет мудак по слогам, тыча пальцем мне в голову.

– Конечно, отлично! Потому что она не в курсе, что ты вытворяешь за ее спиной. Но ты не думаешь, что с ней будет, когда она узнает, в какого распутного вруна влюблена?!

– Так она и не узнает, если ты ей не проболтаешься! А ты этого не сделаешь, ведь и сама понимаешь, чем это для тебя кончится!

– Марк! Ну нельзя же так! Почему ты не можешь быть нормальным с ней? Она не заслуживает такого отношения.

– Да какого отношения, Никс? Какого? Я с ней, блять, сама любезность. Что ты прицепилась? Я несколько раз уже навещал Эми во время ее болезни: чай с клюквой ей заваривал, салфетки к носу подносил, термометр в рот вставлял, так что совесть моя перед ней чиста. И я не вижу ничего плохого, если в награду за свое образцовое поведение сегодня я вставлю какой-нибудь красотке кое-что другое, – на полном серьезе выплевывает Марк.

Мне даже в зеркало смотреть не нужно, чтобы понять, что моя челюсть только что опустилась до самой земли, а брови взметнулись до затылка.

– И не пялься на меня так. Я не понимаю, зачем нужно все так усложнять? Эми со мной счастлива? Счастлива! Я с ней счастлив? Счастлив! И какая разница, если я попутно с кем-то трахаюсь? Это просто секс! Не устраивай из этого драму!

– Просто секс? Драму?.. Да… Ты… Ты… Черт! Мхм… – вместо отборной порции проклятий издаю сдавленный стон.

– Да кто я? Кто? Не тебе меня учить, ясно? Ты на себя-то посмотри сначала, Никс! Настолько уже во лжи погрязла, что мне до тебя, как до Китая!

– Интересно, из-за кого я в ней погрязла? – шиплю сквозь зубы я. – Ты мог просто ничего не рассказывать Остину, и мы продолжили бы нашу нелюбовь друг к другу на расстоянии, но нет же, нет! Взамен за молчание тебе захотелось не только поиздеваться надо мной, но еще и заставлять врать подруге, поэтому не смей жаловаться теперь, что я выношу тебе мозги!

– Я тебя ничего не заставлял делать. Это был твой выбор. Да и вообще-то я сейчас не это имел в виду. Что еще за парня ты выдумала, о котором Остин у меня спрашивал на днях?

Его внезапный вопрос проносится покалывающим холодом по позвоночнику.

– Что?! Он у тебя спрашивал об этом?

– Спрашивал. Причем крайне агрессивно. Ты какого хрена ерунду эту придумала?

– Почему ерунду? – бурчу, мигом получая хмурый взгляд Марка. – Ладно. Ты прав. Ерунда это! Нет никакого парня.

– Да что ты говоришь? А то я не знаю! Зачем ты Остину наплела об этом?

– Так получилось. Нечаянно.

– Опять? Да, как я погляжу, у тебя вся ложь нечаянно получается, идиотка! – Его злые глаза окрашиваются еще и возмущением. – Думай в следующий раз хоть немного головой перед тем, как врать без надобности, чтобы мне потом не приходилось изворачиваться перед другом!

– А ты тут при чем?

– А при том. Мало того, что я и так скрываю от него правду о тебе, так еще не хватало, чтобы Остин подумал, будто твой несуществующий парень – это я. Мне на пустом месте на хрен эти проблемы с другом не нужны. Я еще согласился бы рискнуть получить от него по лицу, если бы ты отставила свою вечную игру в недотрогу, которая не позволяет нашей «дружбе» вместо траханья мозгов заняться нормальным трахом, но без причины ссориться с ним я точно не намерен, – заканчивает он, меряя меня сердитым взглядом, пока мое сознание прошибает внезапным озарением.

…Если потребуется, я уберу с твоего пути каждого, кого посчитаю нужным…

Вот оно! Вот же оно!

Какая же я дура, раз не додумалась до этого раньше! Вот же мое решение по избавлению от Марка, которое всегда было перед самым носом, а точнее, следовало по моим пятам, куда бы я ни направлялась.

«Ты же прекрасно знаешь, как можешь быстро избавиться от этого недоумка».

О да, Адам, я знаю… Мне нужно всего лишь попросить. И твоя взяла – я сделаю это прямо сейчас. Просто немного не так, как ты того ожидаешь, но все же обещаю, что постараюсь тебя впечатлить.

– А знаешь, Марк, тут я с тобой абсолютно согласна. Наверное, и правда хватит с меня корчить из себя высоконравственную моралистку и стоит добиться мира с тобой другим путем, – всеми возможными силами подавив в себе злость, непринужденно заявляю я. – Меня реально достало прислуживать тебе, а постоянные сцены твоих заигрываний поголовно с каждой особью с сиськами у меня уже вот тут сидят, – прислоняю ладонь к горлу. – Одно дело лишь догадываться о твоих изменах, и совсем другое сталкиваться с ними изо дня в день, поэтому ответь мне: твое изначальное предложение за молчание еще актуально? – отбрасываю волосы на одно плечо, впиваясь в парня испытывающим, томным взглядом.

– Не понял, – его абсолютно растерянное лицо лишь дополняет сказанное.

– Ну-у-у… если я отработаю на тебе все свои навыки, которые получила в «Атриуме», ты сохранишь мой секрет от Остина и отвяжешься от меня со своими поручениями и издевками?

После этих слов его прежде побагровевшее от злости лицо бледнеет на несколько оттенков.

– Чего? – вслед за лицом так же тускнеет и голос, а зрачки заметно расширяются от удивления.

Ох, могла бы запечатлеть эту оторопелую слащавую рожу, непременно сделала бы это. Не каждый день увидишь такое.

– Ты меня слышал, – прикусываю губу, игриво приподнимая одну бровь.

– Что за дебильные шутки, Никс?

– Да какие тут шутки, Марк? Ты меня так достал, что я уже готова на все, лишь бы не видеть тебя больше, – вкрадчивым голосом заверяю я, вкладывая в него максимум убедительности.

На пару секунд прикрываю веки, чтобы натянуть на себя рабочий образ «Аннабель» и, довольно быстро справившись с этим, прижимаюсь к крупному телу Марка, который мгновенно напрягается от моих прикосновений.

– Я сделаю с тобой все, о чем ты мечтаешь в своих самых смелых фантазиях. И ты знаешь, что на сей раз я не вру. Ты сам неоднократно бывал в «Атриуме» и лично имел радость ощутить на себе все услуги девочек. Так вот все то же и даже больше я готова сделать для тебя, чтобы после больше никогда не видеть.

Смелым движением руки провожу по его торсу снизу-вверх, с наслаждением наблюдая, как тотальный ступор в его серых глазах смывает нарастающим возбуждением.

А этот говнюк и вправду заводится с полуоборота, что мне только на руку.

– Я не имею ни малейшего представления, что ты задумала, но если это какой-то прикол, то отбрасывай его сейчас же. Со мной на эту тему шутки плохи, – он тихо выдыхает, когда я опускаю ладони на его плечи и совершаю пару массирующих движений пальцами по бугрящимся дельтам, параллельно потираясь телом об него сильнее.

– Я же сказала: никаких шуток, Марк, и если не веришь, я прямо сейчас тебе это докажу.

Не дав ему возможности даже глазом моргнуть, резко обхватываю его за шею и притягиваю к своим губам, со всем имеющимся во мне жаром начиная убеждать его в своих намерениях.

Целую Марка так, словно хочу в нем раствориться, прижимаюсь грудью к его телу, обнимаю, сгребая в кулаки ткань его майки. А он довольно быстро прекращает себя сдерживать: приподнимает меня выше, чтобы поудобнее ухватиться за ягодицы, и начинает напористо сминать их в своих лапищах.

Противно ли мне вытворять подобное с Марком? Блевать хочется. Стыдно ли мне вытворять такое с Марком на глазах у множества людей? До покрасневших кончиков пальцев. Но «Аннабель» на все это параллельно. В ней нет ни стыда, ни моральных устоев, ни чувства собственного достоинства. В ней нет ничего, что остановило бы меня принимать язык Марка в свой рот, при этом сладко постанывая ему в губы.

И, уверяю, Она сыграет эту партию до конца на все сто, лишь бы побудить Харта подтвердить свои угрозы делом.

– А ты, Никс, во всем дикая, как я посмотрю, – сквозь поцелуй Марк испускает хрипловатый шепот, когда мои резвящиеся под его майкой руки царапают кожу широкой спины. – Нет чтобы сразу с этого начинать. Избежали бы кучи ненужной нервотрепки, – добавляет он, все ближе подбираясь пальцами к моей промежности.

Но так как Эндрюзу совсем не стоит знать, что для меня наша дикая страсть сравнима с объятиями с придорожным столбом, я шустро перехватываю мужскую руку до того, как она успевает добраться до абсолютно сухой ткани трусиков.

– Марк, контролируй себя, мы же на людях, – напоминаю я, прекрасно зная, что, если Эндрюза не притормозить, с его неадекватностью он вполне способен отыметь меня прямо в центре города.

– Да плевать я хотел на людей!

Вот… о чем я и говорю – у этого кобеля совсем мозги отрубаются, когда кровь приливает к члену.

– Здесь вообще-то могут ходить твои преподаватели, – еще раз пытаюсь вразумить Марка, когда одна его ладонь телепортируется с моей ягодицы на грудь и сжимает ее сквозь тонкую материю платья.

– Ммм… Да какие на хрен преподаватели, если я наконец добрался до твоих обалденных сисек?

Продолжая впиваться в мои губы, словно изголодавшийся вампир, он начинает интенсивно массировать мне грудь своими щупальцами.

– Но тогда нам нужно подумать об Остине… Он же тоже здесь учится, нельзя, чтобы он увидел нас, – спустя несколько секунд нашего эффектного представления произношу последний имеющийся в запасе аргумент, почему Марку необходимо охладить свое «приподнятое настроение».

И слава богу, он срабатывает. Я прямо-таки облегченно выдыхаю, когда Эндрюз наконец прекращает свой натиск на мои губы и грудь и делает шаг назад, пытаясь успокоиться. Беда лишь в том, что расслабление окутывает меня совсем недолго. Сердце тут же делает кульбит, стоит только услышать его твердый возглас:

– Давай, прыгай в машину, мы едем ко мне!

Я перевожу на Марка изумленный взгляд и сглатываю тошнотворный ком в горле, замечая очертания его готового к новым покорениям члена, проступающие даже сквозь плотную ткань штанов.

– Чего? Сейчас? Тебе разве не надо идти на лекцию?

В моих планах не было забегать с ним дальше второй базы, но потемневший, алчный взгляд Марка без слов дает понять, что он останавливаться на этом не собирается.

– К черту лекции! Так и так собирался свалить с той девчонкой. Но ты еще лучше, Никс. Хочу тебя сейчас же, – плотоядно ухмыляется он и, шлепнув меня по заднице, подталкивает к пассажирской двери.

Вот же черт! Ясное дело, я не собираюсь никак ублажать мудака, однако сесть в машину все же приходится, чтобы еще больше подогреть мотивацию Адама от него избавиться. Я лишь искренне надеюсь, что он это сделает. И желательно, как можно быстрее. А пока мне нужно срочно придумать любую более-менее вразумительную отмазку, лишь бы не оставаться с Марком наедине.

Он точно конченый придурок, если с такой легкостью поверил в столь резкую смену моего настроения. Не будет этого! Ничего не будет! Я сдохну скорее, чем стану его развлекать. И, Марк, будто слыша мои мысли, решает лично устроить нашу погибель – меня придавливает спиной к сиденью, а громкий визг раздирает горло, когда он резко срывается с места и начинает лихачить по улицам Рокфорда с такой сумасшедшей скоростью, словно за нами увязалась погоня.

– Эндрюз, ты на тот свет торопишься? – остервенело держась за дверную ручку, пищу я после очередного резвого маневра.

– Не паникуй, малышка. Тебе же не впервые со мной ездить. Должна была уже привыкнуть, – с довольной улыбкой мартовского кота отвечает он и для обгона выезжает на встречную полосу, собирая череду возмущенных гудков клаксона.

– Так ты еще никогда не гонял со мной! – отмечаю я и вновь взвизгиваю, когда псих в последний момент уходит от столкновения с автобусом.

– Так ты же мне такую сказку предлагаешь. Нужно поспешить, а то вдруг тебя опять перекроет, и ты решишь передумать.

Невзирая на недопустимое превышение скорости, Марк расслабленно откидывается в кресле и заползает правой рукой под подол моего платья, где начинает ласкать внутреннюю поверхность бедер.

Я стискиваю зубы, мечтая с ноги врезать ему по лицу, а после отмыть с себя его отпечатки, но вместо этого отцепляю мужскую руку от себя и плотно сжимаю колени.

– Не передумаю, Марк, поэтому лучше обхвати руль нормально и, мать твою, на дорогу смотри! – громко ругаюсь я, с ужасом замечая, как светофор переключается на красный и пешеходы начинают ступать на проезжую часть, а автомобиль по-прежнему летит вперед и даже не планирует останавливаться. – Марк! Тормози!

Даже сквозь свой истошный крик я слышу самый страшный для меня звук на свете, от которого мой мозг мгновенно вытягивает из глубин сознания ужасающий эпизод смерти папы. Я пугаюсь настолько, что намертво закрываю лицо ладонями и сильнее сжимаюсь в кресле. Сердце начинает набатом ухать в груди, заполняя тело парализующим страхом. Поджимаю ноги, опускаю голову вниз и неизвестно сколько сижу так сгруппировавшись, даже не улавливая момента, что мы уже остановились.

Не осмеливаюсь открыть глаза и убедиться, что мы не сбили никого из пешеходов, до тех пор, пока пространство салона не заполняется хрипловатым и до дрожи раздражающим смехом Марка. Только тогда я разлепляю веки и понимаю, что мы, как полагается, стоим прямо перед стоп-линией, пропуская гущу торопящихся по своим делам людей.

– Не думал я, что ты такая трусишка, Никс. Но кричишь ты, конечно, знатно. Если и на мне сейчас будешь так же кричать, то цены тебе не будет. Люблю я голосистых. Ох, люблю! – мурлычет недоумок, заливаясь хохотом. Он взрывает во мне адскую смесь гнева, в одночасье обрубая всякую связь между языком и мозгом.

– Идиот! Какой же ты идиот, Эндрюз! – ору я, не жалея голосовых связок. – Я думала, мы убьем сейчас кого-нибудь или сами убьемся! Как же ты меня задрал своими закидонами! Псих! На всю голову повернутый! Из-за таких, как ты, и погибают невинные люди! Придурок! И развитие у тебя на уровне озабоченного подростка, раз ты повелся на мои слова. Не получишь ты ни черта, тупоголовый олух! Не буду я кричать ни на тебе, ни под тобой, ни сзади, ни спереди! В жизни я не лягу с тобой в одну постель даже под дулом пистолета, потому что терпеть тебя не могу, кусок идиота! – чуть ли не брызжу слюной от злости, намереваясь выбраться из машины, пока светофор не загорелся зеленым, однако, к моему ужасу, ручка отказывается поддаваться, и двери открыть не получается.

– Кто здесь кусок идиотки, так это ты, Никс! – Марк грубо сжимает мои волосы у корней и притягивает мое лицо к своему разгневанному.

Я упираюсь руками в его грудь, желая отодвинуться, но мои запястья также без труда окольцовываются пальцами Эндрюза.

– Сколько ты уже можешь тягаться не в своей весовой категории? А? Сколько? Так и знал, что ты что-то задумала, не понимаю, на кой черт ты весь этот цирк устроила, да и, если честно, понимать не хочу! У тебя самой в мозгах такая каша, которую хуй расхлебаешь даже ты сама! Но тем не менее я тебя предупреждал, что со мной на эту тему шутки плохи. Теперь я тебе покажу, чем все кончается для маленьких стерв, которые сначала возбуждают мужиков, а потом планируют сбежать, не удовлетворив их. Ненавижу таких девок, поэтому проучу тебя, сука тупая, чтобы думала в следующий раз, когда захочешь повторять подобное с кем-нибудь другим, – шипит Марк мне в рот и следом набрасывается на него с болезненным поцелуем, продолжая крепко удерживать меня за затылок, чтобы не смела отодвигать от него голову.

Но в этом нет никакой необходимости. Держать меня, я имею в виду, абсолютно не нужно. Я сама никуда не отодвигаюсь от Марка, не сопротивляюсь его властвующему во мне языку, не вырываю руки из его хватки, не кричу и даже не скулю. Не потому, что я вдруг резко закайфовала от его прикосновений, а потому что я будто отрубаюсь от всех ощущений и его грубых терзаний, пока в моей голове, словно бой колоколов, гудят Его слова из недавних воспоминаний:

…Просто назови свою цену, сука тупая! Полмиллиона, миллион, два? Столько хочешь за каждый месяц? Или за неделю? А может, установи мне свою суточную ставку!..

…Не нужны мне твои капризы… Я говорю – ты молча выполняешь и получаешь за это деньги!..

…Кроме сверхъестественного желания, которое ты отражаешь, больше ничего нет. Только это. Несколько месяцев вся твоя жизнь – это только я и никто и ничто больше, а после – мы мирно расходимся и делаем вид, словно никогда и не были знакомы…

Ничего нет, Лина… Только это. Только это. Только это…

Вся поверхность кожи полностью немеет, в то время как внутри свирепеет шторм. Его низкий голос буквально разрывает мне слух и застилает глаза туманной поволокой, заставляя верить, будто Адам находится не в подкорке сознания, а рядом со мной в автомобиле.

Я всеми фибрами души ненавижу его сверхъестественное влияние, что ежедневно мучает меня даже на расстоянии. И единственное, чего поистине желаю, – это наконец избавиться от этого обмана, но мышечная память – та еще сука – мгновенно реагирует на его мнимое присутствие, собирая добрую часть крови во мне в горячую спираль, стремительно закручивающуюся между моих бедер.

Но это все неправда. Нереально. Я просто схожу с ума.

Адама здесь на самом деле нет, а только манящее видение, в котором он, так же, как и в каждом сне, путает мне мысли, заставляя тело верить в правдивость его прикосновений.

Руки Харта несколько секунд назад жадно ощупывали мою грудь, чуть ли не разрывая платье, а сейчас юрко забираются под тонкое кружево белья и прикасаются к предательски увлажнившейся плоти. Его губы на мгновение отрываются от моих, чтобы произнести своим пленительно-низким баритоном:

– А ты точно вкрай лживая сучка. Все кричишь, ругаешься, дерешься, а на деле течешь, как голодная кошка. Не так уж я тебе не нравлюсь, да, Никс? – спрашивает «Адам» возле моего рта, заглядывая в душу своими черными агатами.

Но это не они. Не его глаза. Тот же мрак и чернота, но его зрачки на сей раз не горят привычным пламенем, аура не источает незримые флюиды, проникающие под кожу жалящим огнем, а ноздри не щекочет его манящий запах кожи.

Нет этого. Ничего этого нет. А значит, это не Адам сидит передо мной, в любой момент готовый на меня наброситься.

Еще мгновение – и я полностью выплываю из очередной галлюцинации. За секунду до того, как в мой рот вновь врывается наглый язык, вместо Адама я вижу злостно-иступленное лицо Марка и тут же морщусь в отвращении, осознавая, что это именно его пальцы сейчас вовсю пляшут между моих ног.

Мне становится настолько мерзко, что я мгновенно возвращаю себе силы сопротивляться. Не жалея мудака, вонзаюсь зубами в его губы и мощно бью кулаками до тех пор, пока он не отстраняется.

– Черт! Вот же сука! – ругается он, прикасаясь к поврежденной губе. – Опять принялась за драки? Ты думаешь, это меня остановит? Ты таким поведением лишь усугубляешь свою участь, Никс, – пепельные глаза, пугающие азартной яростью, полностью отражают его жестокие планы на мой счет.

– Открой двери, Марк! Быстро! – кричу я, дергая за ручку в тщетных попытках выбраться наружу.

– Выход нужно заслужить, – хищно улыбается Эндрюз, начиная расстегивать пряжку на ремне, а вслед за ней – ширинку.

Он совсем сдурел? Собирается изнасиловать меня прямо в машине, стоя на светофоре посреди улицы? Хотя чему я еще удивляюсь, глупая? Он же ненормальный, полоумный, похотливый кобель. От него и не такого можно ожидать.

– Марк! Прекрати! Ты этого не сделаешь! Я все расскажу Остину! – мой крик превращается в хрип, когда он приподнимается и приспускает с бедер штаны сразу вместе с боксерами.

Матерь божия! От созерцания картины его выпрыгнувшего из-под ткани члена мой желудок вмиг сжимается.

– Остину? Ну давай! Вперед! Я ему тоже до хрена всего расскажу, и тогда посмотрим, кому из нас он поверит! – выплевывает он.