Читать «Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого» — Евгений Александрович Гарцевич онлайн
Страница 12 из 16
Наверное, можно было что-то придумать, но искать среди окружения Евы — друзей, коллег — казалось тупиковым решением. А вот под семью нужно было копать. С большой вероятностью, узнав, что там за тайна, мы сразу поймём, почему Безликий её выбрал. И до сих пор, надеюсь, не убил. Добавился ещё один стикер: «ДОМ МОРОКА».
Третье направление — убийца Ракитина. То есть свидетеля, который мог что-то знать про Еву. А значит, скорее всего, убийца был связан либо с Безликим, либо с историей Евы. Плюс схожий подход к способам. Возможно, помощник, возможно, партнёр. Если там вообще не целая группа действует. Но здесь хотя бы у нас был след — считай, орудие убийства. Вода из таинственного водоёма, который сейчас ищет Слот.
Я немного прогулялся по архиву, стараясь разглядеть, чем он там занят. Увидел сгорбленную спину, напряжённо нахмуренный лоб и порадовался, что работа кипит. Но потом прошёл чуть дальше, сменив ракурс, и увидел, что он не стучит по клавиатуре, а рубится во что-то на приставке, прячась за экраном.
— Илья, как успехи? — поинтересовался я.
— Да хрень полная, никак уровень не могу пройти, — вздохнул он и поднял металлическую руку. — Скорости не хватает, а Зотов артефакт нужный жмёт.
— Сочувствую, — ответил я. — А с пробами воды как?
— В работе, — улыбнулся Слот, кивнув на ноутбук. — Я скрипт написал утром, сейчас он по всем водным отчётам прогоняет данные.
— Помнишь, что Графиня сказала про кладбища?
— Помню, но пока не помогло. Либо она ошиблась, либо оно очень старое, либо водоём давно высох, превратившись в лужу, которой нет в базах. Но ничего, найдём. Я сразу маякну.
Я вернулся к доске и добавил четвёртую ветку расследования — имитатор. И рабочая ниточка по нему, вытаскивалась из вопроса: как он получил данные? И тянулась она пока к Касаткину. Жирно так тянулась, но и совпадения тоже случаются.
Честно говоря, я бы предпочёл заняться имитатором после того, как мы найдём Еву. Просто, чтобы не распыляться, но вышло иначе. В архиве появилась Марьяна и первое, что она сказала:
— Нам со скрипом, но дали добро на посещение Касаткина. Предлагаю поторопиться, пока не передумали. Ты со мной?
— Конечно, — улыбнулся я. — А как в общем разговор прошёл?
— По дороге расскажу, — махнула рукой Марьяна. — Собирайся.
Собираться мне особо было не нужно: нож и фонарик в карманах, бейджик кромника на шее, а прикупить себе хоть какую-нибудь сумку для блокнота, аптечки и хоть какого-нибудь оборудования из моей прошлой жизни, всё руки никак не доходили. С другой стороны, этот минимализм начинал мне нравиться. Всё нужное под рукой и нет затрат по времени на сборы или банальный выбор.
— Ну как прошло? — повторил я, когда «сааб» выехал за ворота Ордена.
— Лучше, чем я ожидала, — ответила Марьяна. — Он сказал, что лучше бы это были не мы, и подмигнул. Я тоже подмигнула, сказав, что это точно не мы.
— И всё? — удивился я.
— Нет, конечно. Обсудили чисто гипотетически связь Дома Морока с этим делом.
— И?
— И нам запретили лезть к дому Морока, — вздохнула Марьяна.
— И подмигнули?
— Нет, — нахмурившись, Марьяна покачала головой. — И даже гипотетически нельзя.
Я немного опешил и, мягко говоря, удивился. Уверен, что «Коломбо» не пытается прикрыть семейство Морока, но что тогда? Опять какая-то большая политика, двойные стандарты и левые договорённости, которых полно было в моём прошлом мире. Блин, и стоило, спрашивается, миры менять…
— А как тогда? — спросил я.
— Ну, — усмехнулась Марьяна. — Потом всё-таки Богданыч подмигнул, догнав меня на выходе. В общем, триггерить их нельзя. То есть с расспросами не приставать, в их дела и тайны не лезть. Что-то конкретное предпринимать только в случае железобетонных доказательств.
Я вздохнул.
— Понимаю, что ты удивлён и тебе это не нравится, — продолжила Марьяна, — но дом Морока в какой-то степени стратегический партнёр Ордена кромников. Наезд на них мало того что испортит партнёрство, так и другим домам это не понравится. В общем, надо действовать очень аккуратно. К тому же есть версия, что наше расследование — это личная инициатива Богдана Судиславовича, о которой Совет ничего не знает. Думаю, мы — что-то типа эксперимента. Если выгорит, то он герой. А если нет, то он здесь вообще ни при чём. И скандал с домами ему не нужен.
Я ещё раз вздохнул, пытаясь понять, как с такими вводными разгадывать тайну семьи Евы.
— Да хватит вздыхать уже, — усмехнулась Марьяна, но быстро стала серьёзной. — Ты лучше скажи, где ты был ночью? И совершенно случайно, не в курсе ли ты, что кто-то вломился на место заключения Демида?
— А что кто-то вломился? — ответил я, попытавшись изобразить искреннее удивление. И сразу же добавил: — Не, не я.
— Я, конечно, не такой Шерлок, как ты, — начала Марьяна. — Ты хромаешь, но пытаешься это скрыть. Дверь машины ты открыл левой рукой, под толстовкой наверняка тоже что-то интересное. А на месте происшествия нашли синюю латексную перчатку.
— Это не моя, — тут же буркнул я, во второй раз проклиная своего безалаберного коллегу. — Но, чисто гипотетически мог, конечно, и я.
— Слушай, — Марьяна повернулась ко мне, благо мы как раз на светофоре остановились, — понимаю, что это твоё дело, но будь осторожней. Не стоит заигрывать с наследием Демида. Его оно до добра не довело. А если чисто гипотетически соберёшься куда-то ещё, то хотя бы позови меня с собой.
Я молча кивнул, не забыв подмигнуть, и стал продумывать, какие вопросы я хочу задать Касаткину. И что мы будем делать, если говорить он не захочет? У меня хоть и был опыт опроса свидетелей для подкаста, но те в основном так радовались, что их хоть кто-то хочет послушать, что вытягивать ничего не приходилось. Наваливали столько, что я потом монтировать и вырезать лишнее уставал.
Пытать и угрожать я не умею. Марьяна? Я покосился на девушку, довольно агрессивно и лихо ведущую машину. Ну, надеюсь, что тоже не умеет. А то мой светлый образ Марьяны — что-то среднее между Ларой Крофт и Наташей Романофф, которая марвеловская Чёрная вдова сильно пошатнётся. Марьяна, безусловно, была сильной и решительной, но пытки всё-таки не наш метод.
Остаётся блефовать и совсем чуть-чуть надавливать. Я точно знаю, какое именно дело слили. И можно пробовать давить конкретикой: знаем, что именно ты слил и когда слил. Остался один вопрос — кому?
Я успел мысленно порепетировать, украдкой строя суровые рожицы в боковое зеркало, и мы уже приехали. Кирпичный забор, колючая проволока, возрастные постройки — отчасти всё это напоминало здание кромников. И особенно чувствовался контраст между миром снаружи и миром за стеной. Не такой волшебный, как в Ордене, но такой же совершенно иной.
На основном КПП нас пропустили без каких-либо вопросов. Марьяна лишь предъявила какую-то бумагу, где я успел только кусочек разглядеть: «Особый контингент. Допуск по согласованию с администрацией», и нас не только пропустили, но и выделили сопровождающего. Молодой сотрудник без «Искры» всю дорогу пытался подкатить к Марьяне, сыпля попсовыми комплиментами из серии: не нужен ли зять её тёще, лучик солнца, наконец, пробился к ним за решётку и всё в таком духе, пока Марьяна не сделала что-то неуловимое, отчего провожающий прикусил себе язык.
В принципе, он бы и сам уже закончил — пройдя несколько коридоров, мы оказались на улице, немного покрутились и подходили к нужному нам спецблоку с отдельной проходной. На вид все те же кирпичи, сталь, облупившаяся краска и ощущение безнадёги и уныния, которыми будто пропиталась вся тюрьма, но было и что-то новое. Появились невидимые обычному взгляду охранные знаки кромников, почудились отзвуки некронита, и впечатление безнадёги стало совсем уж каким-то нестерпимым. Захотелось завыть и, как мне показалось, я даже услышал, что кто-то именно это и делает где-то под зёмлей.
На входе стоял носитель «Искры», в такой же форме, что и остальные надзиратели, только нашивка немного другая. Вроде бы тоже кромник, но ФСИН у Ордена был на каком-то особом положении. Они не только охраняли заключённых, но и занимались внутренними преступлениями Ордена — разыскивали и задерживали провинившихся кромников.
Нас встречал суровый на вид, лысый крепыш, который вполне мог сам сидеть в соседнем корпусе. Там, где совсем уж отъявленные рецидивисты.
— Нарушаете? — с ходу спросил он вместо приветствия. — Силовое воздействие на гражданских. Напомнить статью?
— Просто самозащита, — пожала плечами Марьяна и посмотрела на мужика таким взглядом, от которого сразу стало понятно, что и здесь явные тёрки между отделами и ведомствами.
— Правила знаете или повторить? — примерно таким же взглядом ответил лысый.
— Знаем, — уверенно сказала Марьяна, но, обернувшись на меня, добавила: — Но лучше повторить.
— Ничего не трогать. С заключёнными в камерах не разговаривать, ничего им не передавать, — начал лысый, но Марьяна его прервала.
— Достаточно, нам только первое актуально, — усмехнулась она, шутливо ткнув меня в бок.
— Как хотите, — безразлично пожал плечами кромник. — Проходите. Нарушите правила — может, уже и не выйдете.
На его лице появилась настолько гадкая ухмылка, что я теперь, кажется, тоже не любил всё это ведомство. Да и заходить мне что-то перехотелось. Я посмотрел на серую стальную дверь, на решётки на окнах, снова услышал чей-то вой. Встряхнулся, пожал плечами и сделал шаг вперёд.
Глава 14
— Куда нам? — спросила Марьяна у надзирателя, проходя вслед за мной.
— До конца коридора, — махнул рукой кромник. — Последняя камера слева. У вас пятнадцать минут, и помните про правила.
Я кивнул, на автомате втянув голову в плечи. Туда же и руки отправил, чтобы лишний раз не было желания куда-нибудь их засунуть. Хотя, честно говоря, его и не было. Просто коридор был слишком узкий, случайно могло получиться. Низкий потолок со старыми лампами, решётки одиночных камер по обе стороны. И много-много охранных символов.
Я узнал несколько штук, буквально ночью их уже встречал. Другие не узнал, но, кажется, они узнали меня. Они подсвечивались, когда мы проходили, словно это какой-то датчик движения.
Мы прошли мимо комнаты охраны, где сквозь приоткрытую дверь я разглядел блок мониторов и шкаф с костюмами защиты от некронита. А ещё насчитал четырёх надзирателей. Один сидел перед блоком с мониторами и разглядывал картинки с камер видеонаблюдения. Коридор плюс улица с разных сторон, но самих заключённых в объективе не держали. Ещё один разобрал и теперь чистил «Псину», а остальные просто расслабленно подрёмывали на лавке.
Мы поравнялись с первой камерой, закрытой толстой стальной решёткой. Металл чем-то напоминал титан, но делать на это ставку я бы не стал. Некронита на виду не было и его душноты не ощущалось, но и в коридоре напротив камеры, и внутри самой камеры под потолком блестели отполированные металлические пластины, из которых торчало что-то типа пожарных распылителей. Вот только думаю, что распыляли они совсем не воду.
Ну, эти камеры явно гуманнее, чем та, в которой сидел Демид. Некронит в роли элемента сдерживания, но его подача не перманентна, а только в случае необходимости.
Внутреннее устройство камеры разглядеть было сложнее. Собственного освещения у неё не было, лишь узкое и мелкое «небо в клетку» и то, что падало из коридора. А камера была довольно длинной, хотя на ум пришло совсем другое слово: камера была глубокой.
И где-то там на дне проглядывались силуэты прикрученной к стенам мебели. Кровать, унитаз, стол… Хотя одно сложно было отличить от другого. Небольшой шкаф, вроде бы даже с книгами. Одна, по крайней мере, лежала на ободке унитаза, подсвеченная из форточки. И я даже не удивился, прочитав название: «Преступление и наказание».
А вот того, кто её почитывает, я сначала так и не увидел. А потом пришлось отшатнуться, когда он внезапно появился прямо передо мной и начал тянуть руки через решётку. Ещё и бубнил что-то, пуская слюни. Надсмотрщик лихо, как бы походя, стукнул по скрюченным пальцам, и заключённый исчез, только обиженный скулёж донёсся откуда-то из глубины камеры.
— Что это такое было? — шёпотом спросил я у Марьяны.
— А без официального диагноза непонятно? — уточнила Марьяна, грустно усмехнувшись. — Лучше не обращай внимания.
Не обращать внимания у меня не получилось. Уже в следующей камере я увидел стол, на нём расставленные шахматы с явной скорой победой белых и не менее странного заключённого, который играл сам с собой. И всё бы ничего, но он мерцал, буквально исчезая прямо на глазах и появляясь с другой стороны шахматной доски. На нас внимания он не обратил, был слишком увлечён своей игрой.
— Я не знал, что это психушка, — пробормотал я.
— Нет, — ответила Марьяна. — Просто психика не очень дружит с тем, что «Искра» оказывается взаперти.
Третья камера — и новое удивление, только уже не у меня. Сначала удивился заключённый, а потом аж вздрогнула Марьяна, когда он позвал её по имени.
— Марьяна, девочка, ты ли это? — прогудел насмешливый голос из глубины камеры. — Ты в гости или тоже запачкалась?
— А, это ты? — безразличным тоном ответила Марьяна, хотя я на физическом уровне почувствовал её напряжение. — Не знала, что ты до сих пор жив.
С той стороны решётки появился высокий, худой мужчина с откровенно пиратской рожей. Левого глаза у него не было, уродливый шрам, оставленный некронитовым лезвием, шёл со лба и заканчивался почти у подбородка.
— Я-то жив. А вот Захарка сдох уже, — одноглазый заржал, как больной, да ещё и на решётку бросился, явно в приступе неконтролируемого бешенства.
Я еле успел удержать Марьяну, попытавшуюся пнуть урода. И сдвинул её в сторону, пропуская надсмотрщика. Засвистела дубинка, звонко ударив по прутьям, а пальцы заключённого хрустнули. Причём перелом получился сразу открытым — мужика это не смутило, он просто отступил от решётки и демонстративно слизал кровь с пальца.
— Не обращай внимания, — теперь уже я сказал Марьяне.
— Сука, — прорычала Марьяна, но дала себя увести дальше. — Из-за таких, как он… В общем, из-за него много хороших людей погибло.
Марьяне явно хотелось сказать что-то ещё в адрес одноглазого, но она сдержалась. Несколько раз глубоко вздохнула, что-то там себе в уме прикинула и ускорилась. Мы довольно быстро пронеслись мимо остальных камер и остановились у нужной. Квадратная, практически пустая: койка и рукомойник с унитазом. Форточки там не было, вместо неё в потолке был вмонтирован небольшой плафон, светивший настолько тускло, будто пытался ещё больше тоски нагнать.
Касаткин лежал на койке, уткнувшись в стену и завернувшись в одеяло. На шум и шаги он никак не среагировал.
— А? — спросил я, повернувшись к надзирателю.
— А комнаты для допросов у нас здесь нет, — ответил кромник и подошёл к камере.
Он погремел ключами и неспешно, будто специально время тянул, чтобы мы прониклись атмосферой, начал искать нужный.
— Касаткин! — крикнул кромник, долбанув связкой по решётке. — Просыпайся, у тебя свидание.
При упоминании его фамилии Касаткин вздрогнул, но лишь плотнее закутался в одеяло. Возможно, пробурчал что-то, но слишком тихо.
Дверь камеры наконец раскрылась, и кромник жестом проводил нас внутрь.
— Пятнадцать минут, — сказал он. — Я буду у себя. Если что, то дёргайте тревожную кнопку.
Он кивнул на стену, где рядом с камерой висела красная коробочка из серии: в случае чего, разбить стекло и надавить на кнопку. Он провёл связкой ключей по решётке, усмехнулся и пошёл по коридору, начав что-то напевать себе под нос.
— Капец, тут все странные, — буркнул я и посмотрел на Касаткина. — А у нас всего пятнадцать минут.
— Аркадий Петрович, — пропела Марьяна, бодро заскочив в камеру.
От недавней вспышки злости не осталось и следа. Ну просто само заискивающее очарование.
— Аркадий Петрович, — ещё более мелодичным голосом повторила Марьяна. — Я вижу, что у вас тут не очень уютная обстановка. А мы как раз по делу и могли бы вам помочь.
— Знаю я таких, — всё-таки повернувшись, сказал Касаткин. — Срок хотите мне добавить?
— Наоборот, помочь хотим, — и глазом не моргнув соврала Марьяна. — Помоги нам, мы поможем тебе. Свободу обещать не могу, но пару годиков, глядишь, и сэкономишь себе. Ну и с убранством точно поможем.
— Мне сотку дали, — грустно усмехнулся Касаткин. — Что мне эти два года? А по делу я уже всё рассказал на суде. Покаялся и раскаялся.
— А мы по другому делу, — улыбнулась Марьяна, хотя я снова почувствовал, что она начинает злиться и сдерживает себя. — Что там из спецхрана исчезло, нас вообще не волнует. Хоть всё бы забрал, только сейчас что-то я вообще ничего не вижу. Аскетствуешь или эти, — Марьяна кивнула в сторону коридора, — изымают?
Касаткин усмехнулся, но всё-таки повернулся к нам, а потом и вовсе сел на краю койки. Видок у него, конечно, был печальный. Потухший взгляд, недельная щетина, замызганная тюремная роба либо на размер больше, либо схуднул здесь бедолага. Глядя на Касаткина, я как-то очень чётко понял, что как бы там моё будущее ни сложилось, вот так я точно не закончу.
— Ну и о чём же вы хотите поговорить? — после паузы, во время которой Касаткин внимательно нас изучал, спросил он.
— О деле Безликого, — сказала Марьяна.
— Не знаком с ним, — скривился Касаткин и демонстративно начал отворачиваться, а Марьяна подпихнула меня в бок, мол, теперь ты давай.
— Мы знаем, что вы были в следственной группе на первых делах Безликого, — начал я.
Касаткин как-то соглашаться с моими словами не стал, но и отрицать смысла не было. Это известный факт, а вот всё остальное — домыслы, но я попытался преподнести их так, будто всё уже доказано.
— У вас был доступ ко всем делам, — продолжил я, а Касаткин лишь пожал плечами. — В частности, к делу Анны Осиповой.
Я назвал имя жертвы, дело которой послужило образцом для имитатора, и Касаткин непроизвольно дёрнул плечом. Видимо, снова хотел пожать плечами, мол это факт общеизвестный, но понял, к чему ведём, и непроизвольно вздрогнул.