Читать «Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого» — Евгений Александрович Гарцевич онлайн
Страница 9 из 16
— Куда уйдёт? — удивлённо спросил я.
— Обратно в бассейн, видимо, — проворчала Марьяна. — Как хоть вскрытие прошло?
— Мы поговорили немного, — вздохнула Графиня.
Я чуть было не ляпнул со своими любимыми уточнениями и разъяснениями, но вовремя передумал. Поговорили с покойником? Ну да, а почему, собственно, нет?
— Мозг уже сильно повреждён, — продолжила Графиня. — Он толком не помнит ничего, говорит, что утонул.
— А что говорит вскрытие? — всё-таки спросил я.
— Вскрытие с этим согласно, причина смерти: механическая асфиксия в результате прижизненной аспирации пресной воды, — ответила Графиня.
— То есть? — уточнила Марьяна, всем своим видом говоря: а теперь расшифруйте для не задротов.
— Утонул, — кивнул я. — Что-то конкретное нашли?
— Да, — ответила Графиня, — и сам факт существования находки уже говорит о том, что способ убийства отличается. Все прошлые жертвы утонули вообще без воды: ни внутри, ни снаружи. А внутри Ракитина вода есть. И тоже интересный факт, что концентрация минеральных и биологических частиц в содержимом мелких бронхов и в альвеолярной жидкости существенно превышает их содержание в трахее и ротоглотке.
— А-аа, — простонала Марьяна, так, будто её ещё и похмелье догнало.
— Это значит, что он не глотал воду, — ответил я, заслужив уважительную улыбку от Аграфены Всеволодовны. — При обычном утоплении вода поступает снаружи через рот и нос. Значит, больше загрязнений должно быть в верхних дыхательных путях, а у него наоборот.
— То есть вода образовалась сразу в лёгких? — задумчиво произнесла Марьяна. — Надо понять, какие архетипы так могут? Воду из ничего никто не умеет создавать, значит, какой-то точечный перенос. А что за вода?
— Я уже успела кое-что проверить, — сказала Графиня. — В аспирате обнаружены пыльца барвинки, споры зелёных водорослей, частицы известняка, хитиновые фрагменты дафний и повышенное содержание соединений железа.
— И? — Марьяна закатила глаза.
— Можно попробовать составить экологический профиль, — вмешался я. — А Слот покопается в каких-нибудь базах, наверняка в городе уже каждый водоём давно проверен.
— Может, и не придётся, — улыбнулась Графиня. — Барвинок, он же могильница, довольно часто растёт на кладбищах. Это только версия, но, думаю, круг поиска сузится.
— Чудно, — улыбнулась Марьяна. — Займусь этим. Что-то ещё?
— В принципе, нет, — ответила Графиня. — Следов насилия нет, его, как вы сами видели, не расчленяли. Я бы сказала, что почерк похожий, но, скорее всего, это не Безликий. Ракитина действительно накачали водой, и он утонул, а в старых случаях тело и мозг только думали, что они тонут. Но настолько сильно в это верили, что пошла соответствующая реакция. Это разный стиль, разные навыки и, я больше чем уверена, разные архетипы.
Я посмотрел на Ракитина. Тот наконец перестал бодаться со стеллажом и теперь тупо стоял, уткнувшись лбом в папки.
— То есть теперь мы ищем двух убийц? — спросила Марьяна.
— Для начала, — хмыкнул я, собираясь наконец разобрать те дела, что отличались.
Глава 10
— Как в воду глядел своим «для начала», — пробурчал я, выныривая из АРХОС.
М-да, теперь, после изучения дел, я был уверен, что у нас уже три разных убийцы. Первое, что бросилось в глаза, это родственная связь между жертвами. Они были сёстрами, обе носители «Искр». И хоть к Домам никакого отношения не имели, были из какой-то древней, богатой и важной, но маленькой семьи.
Старшая — Лидия Афанасьева, на момент своего исчезновения и убийства по сути и являлась главой дома. А через девять лет погибла и младшая — Вера, к тому времени тоже возглавляющая семейный бизнес.
В отличие от прошлой следственной группы, я в такие совпадения не верил. И, конечно, у меня было преимущество — они вели расследование, варясь в нём в моменте, а я через годы мог смотреть на кусочки этого пазла со стороны и вместе.
Сёстры и сёстры, просто похожи друг на друга и типаж такой же, как у остальных жертв. Найдены по частям на голубятнях, в круге свечей, причина смерти — утопление. Основное отличие заключалось в том, что преступник не забрал трофеи.
А дальше стало появляться всё больше удивительных совпадений, к которым тут же подкреплялись вопросики. Оба убийства произошли летом, и в момент обнаружения тел в городе стояла аномальная жара. И находили их очень не сразу, что затрудняло работу судмедэксперта.
Я несколько раз перечитал заключения и даже к Графине на чайный допрос сходил, когда они с Молчуном вернулись. Уже, к счастью, без Ракитина.
— Аграфена Всеволодовна, а вот это дело вы помните? — спросил я, подсовывая ей распечатки.
— Это не моё, я по нему только консультировала, — мягко, будто к ней любимый внук подошёл, улыбнулась Графиня. — Тело очень долго пролежало на жаре, делать какие-то выводы было сложно. Признаки утопления были, следов утопления, как и в остальных делах, нет. Или воды, как в случае Ракитина.
— Я сейчас, может быть, глупость спрошу, — начал я, — а может быть такое, чтобы утопили, как Ракитина, но потом из-за жары все следы пропали?
Графиня на какое-то время задумалась и начала рассуждать вслух:
— Поместить воду в лёгкие, а потом её оттуда выпарить, замаскировав под жару… ммм, ну допустим точечно могли бы применить навык огненного архетипа… Но осадочек бы тогда остался… у Ракитина вон целый букет… Сомнительно, конечно…
— А если топили дистиллированной водой? — закинул я версию.
— Мне сложно себе представить, зачем так изгаляться, но если немного пофантазировать, то я готова допустить такую возможность, — в итоге сказала Аграфена Всеволодовна и добавила: — Но это, конечно, как-то чересчур хитро. Кому только такое в голову может прийти?
Кому-кому, мне вот, например, пришло, но вопрос Графини я оставил без ответа и вернулся к документам.
Следующую деталь подметила Марьяна во время подготовки материалов дела. И по этому вопросу я тоже мог понять старых следователей. Не факт, что и я бы обратил на это внимание: волосы и Лидии, и Веры были покрашены. В деле была их общая фотография в молодости — цвет волос там у обеих был тёмный. То есть незадолго до исчезновения они перекрасились. Ну или уже после…
Чем больше я погружался в АРХОС и сравнивал место преступления с другими, тем больше меня не покидало ощущение постановки. Детальной, выверенной, а отчасти слишком правильной. Ни в одном другом деле так ровно не расставляли свечи и не раскладывали части тел. Кто-то будто по инструкции работал, при этом части тела разделили наоборот слишком грубо, будто не умеючи.
Возможно, и трофей не забрали, тупо потому что не знали, как его вырезать. Опять же в версию следователей, что Безликого спугнули и он не успел, я как-то не очень верил. И пусть голубятни находились в довольно людных районах, и их часто посещали владельцы, наводя там порядок — то уже сама цепочка: порядок — нет пыли — нет следов, уже выглядела слишком удобной для преступника, а от этого подозрительно.
И явным противоречием выглядел факт, что находили тела не сразу. То есть, когда не надо — в голубятню наведывались постоянно, а когда там произошло преступление, словно забыли про её существование, дав жаре поработать над уликами.
В идеале бы опросить владельцев-свидетелей, но столько времени прошло, что я в лучшем случае найду какого-нибудь деда, который там пацаном шарился.
— Ну что? — спросил я Бруснику, разлёгшуюся у меня на столе. — Теперь их у нас уже трое? Один топит без следов, убеждая жертву, что она тонет; второй — создаёт воду сразу в лёгких; а третий имитирует — топит по-настоящему, а потом высушивает. Так?
Брусника в ответ лишь широко зевнула, заскрипев челюстью. И хоть была самой свежей из некро-кошачьей банды, я что-то испугался, что её сейчас заклинит где-нибудь. Не сразу, но челюсть прикрылась, после чего кошка злобно на меня зашипела.
— И какие версии по имитатору? Конкуренты по бизнесу? Мужья? Или всего лишь вопрос наследства? — я подмигнул кошке, на всякий случай, отодвинувшись от стола. — Ну допустим, бизнес…
В документах про это не упоминалось. Возможно, официально и не было никакого бизнеса-то в те годы. В лучшем случае какие-то подпольные цеха и артели. Но могла быть какая-то фирма, работающая только среди носителей, а это для меня пока серая зона.
Помогла «Кромапедия». В доступной мне части базы данных кромников нашлась семья Афанасьевых, краткое упоминание об участии в каком-то аукционе ещё в позапрошлом веке. В общем, чем занимались, непонятно, но явно были при деньгах.
А отсюда вполне напрашивался вывод о борьбе за наследство.
— А кто тогда? — снова обратился я к Бруснике. — Муж? Младший брат? Какой-нибудь левый племянник, постепенно избавляющийся от других претендентов? Да, не шипи ты…
Я махнул рукой на кошку и попытался вытащить из-под неё папку с делом. Не вышло, зато пришлось потренировать ловкость, чтобы отдёрнуть руку от когтей.
— Такими темпами мы с тобой не подружимся, — вздохнул я, отодвигаясь подальше от стола.
Муж — даже по статистике самый частый виновник, но мне это не подходило. И когда я всё-таки отвоевал папку и перечитал личные дела, убедился, что обе не были замужем. А вот младший брат существовал и сейчас спокойно пробивался и по базе кромников, и в обычном поисковике. Кирилл Афанасьев — глава венчурного фонда и владелец десятка стартапов. В общем, пацан в гору пошёл, сразу как страна изменилась.
Я нашёл его фотографию с какого-то бизнес-форума и отправил на печать. На вид не особо приятный тип, сибарит, нарцисс, предположительно, гандон, который уверен, что ему все обязаны, но это ещё не доказательство, что он убил старших сестёр, подстроив их смерти под работу Безликого.
А даже если и так, то возникает другой, не менее важный вопрос: откуда он знал все детали? В газетах о таком не писали, в этом я убедился лично, два часа потратив на изучение всех возможных заметок в открытом доступе. Получается, что настолько подробные детали он мог узнать только из материалов следствия?
— А у вас здесь, возможно, крыса… — кивнул я Бруснике.
В этот раз кошка не зашипела, а дёрнула ухом, изобразив интерес. Скорее всего, просто слово знакомое узнала.
Ладно, может, крыса в рядах кромников — это слишком громко. Просто кто-то почему-то слил кому-то информацию. Найдём одного, найдём другого. И наоборот.
Но сначала я решил попробовать найти то, что конкретно слили. Встал, размялся, прогулявшись до полок, и вернулся с охапкой дел жертв Безликого. Все не стал брать, выбрал только те, что произошли до смерти Лидии Афанасьевой.
И нашёл! Нашёл точное совпадение по схеме расстановки свечей и раскладке частей тела. То есть нашёл ту самую инструкцию, по которой работал преступник. И начал собирать список причастных, кто упоминался в деле. Даже саму папку повертел, пытаясь понять, как в то время с неё могли снять копию. А ведь где-то ещё фотоплёнка, негативы…
По вещдокам — это, скорее всего, тупик, по следственной группе, учитывая, что они все погибли, скорее всего, тоже. Хотя… Я увидел незнакомое имя на протоколе осмотра места происшествия: Аркадий Касаткин. То ли стажёр, то ли временно приписанный к группе для усиления. Я посмотрел ещё несколько дел — в первом его не было, и дальше он мелькал как-то выборочно. Возможно, по географическому признаку подключался к делам только в нескольких районах.
— Чем занят? — спросила Марьяна, подойдя к моему столу и выдернув меня из размышлений. — Я тут тебе сэндвичей прихватила, решила, что про обед ты особо-то и не вспомнишь.
Она протянула мне ароматно пахнущий свёрток и пару пачек сока.
— Так чем занят?
— Ну, я больше чем уверен, что это имитатор, — ответил я, параллельно начав жевать сэндвич. — И фот ефть фопрос…
— Я бы удивилась, если бы у тебя их не было, — усмехнулась Марьяна. — Дожуй сначала, я не тороплюсь.
— А ты водоёмы и кладбища уже пробила? — спросил я, быстро справившись с первой порцией.
— Ага, занимаюсь как раз, — кивнула Марьяна. — Ну, в смысле Слот пробивает. Ты не хочешь проветриться, а то мне что-то душновато здесь после ночных посиделок? Пока Слот да дело, хочу съездить к Мельченко.
— Это который эксперт по ритуальным убийствам, тайным обществам и сектам? — уточнил я.
— Он самый, — кивнула Марьяна. — Живёт в центре, кромфоном не пользуется, чтобы он не украл у него душу.
Марьяна покрутила пальцем у виска и пожала плечами.
— Но в остальном он шарит, недавно только с лекциями выступал. Ты же хотел с ним поговорить?
— Хотел, — согласился я. — А ещё вот хотел с тобой обсудить некоего Аркадия Касаткина.
— Знаю такого, — удивилась Марьяна. — Наш. Бывший. Его лет пятнадцать назад на взятке поймали. Отпрыска одного дома отмазал, ну и так, подворовывал на местах преступлений. Потом вообще оказалось, что и халтурки брал — надавить там на кого-нибудь, справки навести.
— О! — обрадовался я, чувствуя, что ниточка начинает превращаться в толстый канат.
— А тебе-то он зачем? — нахмурилась Марьяна.
— Ты в курсе, что он был в составе оперативной группы на первых семи жертвах Безликого?
— Нет, — осторожно сказала Марьяна, явно ожидая продолжения.
— Так вот, я думаю, что нашему имитатору кто-то слил данные по расследованию. Всё в мельчайших подробностях, — ответил я. — И тогда Касаткин — прямо идеальный кандидат. Где он сейчас? С ним мы сможем поговорить?
— Сидит он, — хмуро сказала Марьяна.
— На Соловках?
— Не, — покачала головой Марьяна. — Своих кромники отдельно держат. Здесь, — Марьяна неопределённо махнула рукой, — в Бутырке. У нас там отдельный корпус.
— Супер, — обрадовался я. — Далеко ехать не придётся.
— Ну, не разгоняйся, — усмехнулась напарница. — Не всё так просто, разрешение нужно получить. Без Богдана Судиславовича не получится. Займусь этим, а пока поехали к Мельченко.
— Сама или Слота опять привлечёшь? — уточнил я, разворачивая второй сэндвич.
— Сама, конечно. Просто вот это всё, — она махнула рукой в сторону АРХОС и разбросанных папок, — не моё. Мне больше работа в поле нравится. Кстати, отдай мне метку цербера, отправлю её на анализ.
По дороге к машине я ещё забежал в столовую. Пара сэндвичей голод не утолили, а будто бы, наоборот, разожгли. Навыки Излома на голодовку, похоже, не распространялись, а вот «Искра», поселившаяся у меня внутри, поглощала калории так, словно это не микроогонёк, а огромная топка. В общем, в машину я сел гружёный ещё десятком сэндвичей. Не особо ЗОЖно, но расход калорий у меня явно сейчас был запредельный.
После еды закономерно захотелось спать, но мы уже приехали. Старый район в центре, до которого ещё не добрались небоскрёбы, а с самого высокого этажа можно было без последствий прыгнуть вниз. Не обычному человеку, но всё же.
Тихий, уютный дворик был перекрыт шлагбаумом, который остановил Марьяну ровно на одну секунду. И то лишь потому, что поднимался слишком медленно.
— Какая квартира? — спросил я, выходя на улицу.
— Второй этаж, — ответила Марьяна.
— А квартира?
— Весь этаж, — улыбнулась Марьяна. — Целиком. Надо будет только с дверью угадать, остальные — муляжи.
— Насколько, говоришь, он странный? — спросил я, разглядывая зеркальную тонировку на нужных нам окнах.
— В рамках допустимого, — усмехнулась Марьяна и бодрым шагом направилась к подъезду.
Домофон её также не задержал, хотя выглядел вполне современным и рабочим. И дальше мы принялись угадывать, в какую дверь из четырёх нужно стучать. Звонков не было.
— Ну, эксперт, работай, — усмехнулась Марьяна, пропуская меня вперёд.
— А что будет, если ошибиться? Смертельные ловушки? Ручка — это метка, и появится новый цербер? — спросил я, взглядом сканируя пространство.
Все двери были из одной серии, старого образца, покрытые чёрным дерматином, прибитым по периметру гвоздиками с широкими шляпками. У всех были коврики: серенькие и безликие, с одинаковой степенью потоптанности, ручки, глазки, номера шли по порядку. Проводов интернета не было, почтовая реклама нигде не валялась.
— Ну нет, — усмехнулась Марьяна. — Я же говорю, он в рамках допустимого. Ладно, раз твоя экспертиза молчит, будем действовать моими методами.