Евгений Астахов "Варлорд"

В итоге мой кошелёк тяжелеет ещё на 119 366 единиц. Охота на морских гадов – занятие прибыльное.

– Все закончили? Все готовы? – окликаю я спутников.

– Да, – с мрачной миной отвечает Санта Муэрте. – Помогите, пожалуйста, забрать тела. Мои товарищи не будут лежать в этой выгребной яме, – девушка скрипит зубами.

Тай подхватывает Эль Лобо, а я нахожу несколько кусков закопчённой изломанной брони Титана в останках Левиафана. Аркану с Алехандро собирает девушка, но никто и не протестует. Её по праву.

Окинув последним взглядом Катакомбы, я морщусь и захожу в портал.

В лицо бьёт свежий солёный ветер. Замечательное чувство после подводной затхлости. Высоко над головой стоит солнце, хотя по ощущениям должна быть глубокая ночь. За нашей спиной провал в царство вечной темноты закрывается и исчезает.

Путь до Сан Агустина с телами убитых навевает мрачные мысли. О бренности нашего существования. О том, как быстро гаснет этот неуловимый огонёк, что горит внутри каждого. О том, что Сопряжение превращает всех нас в чудовищ, как и сказала Ехидна. Превращает ли? Или просто раскрывает истинную суть человека?

Как и любое испытание, и речь не о сраных конкурсах, рождённых неведомым воспалённым разумом, любой катаклизм всего лишь отсекает лишнее. Убирает наносное. Любое искушение, а нет искушения сильнее, чем сила и власть, приоткрывает дверцу в самые тёмные чертоги души каждого из нас. Любое несчастье позволяет человеку проявить свою настоящую природу. Будет ли он тем, кто умножает зло, кто пользуется моментом для собственной выгоды, или тем, кто сохранит человечность, когда от неё нет никакой практической пользы?

Крутятся в моей голове и другие мысли, более приземлённые. Нам удалось спасти Сан Агустин от уничтожения в результате Всплеска, но город потерял сразу двух защитников-Квазаров. Заменить их, а тем более заменить быстро, будет невероятно сложно. Город можно брать голыми руками. Здесь почти не осталось сильных воинов. Не получится ли так, что наша победа окажется Пирровой?

Достигнув здания фактории, мы передаём тело оборотня и фрагменты доспехов товарищам Марии. Можно возвращаться домой, но испанка просит нас задержаться ещё на одну ночь. Да я и сам чувствую желание хотя бы на 12 часов отложить решение новых проблем. А они вечно имеют свойство появляться непрошеными.

Выхожу на связь с Уайтклэй. Там всё спокойно, и это чертовски радует.

До вечера я занимаюсь мелкими бытовыми вопросами. Навожу чистоту, благо, что у них здесь имеется горячая вода. Осматриваю сломанный револьвер с его разорванным стволом и покорёженным барабаном. Ремонту он уже не подлежит. Тут даже мнение оружейника не требуется. Только в утиль. Невольно размышляю о следующих шагах.

Несильно удивляюсь, когда нас приглашают на траурное торжество в честь павших. Хотя на обыкновенные мрачные посиделки это походит мало. Местные традиционно верят, что убитых не обрадуют кислые мины живых. Нужно танцевать и петь, вкусно есть и наслаждаться жизнью на всю катушку.

Сидя за большим столом, я открываю доставшийся мне шестнадцатилетний Лагавулин и щедро разливаю его окружающим. Мария опрокидывает бокал, на щеках прямо сквозь грим проступает румянец.

В тарелке лежит вкусное мясо с дымком. Кто-то играет на гитаре. Тай задумчиво грызёт кукурузный початок. В стороне женщина с пышной юбкой кружится в гипнотизирующем танце. Заметив мой взгляд, Санта Муэрте бахает перед моим лицом новую порцию выпивки.

Опрокидываю и смотрю, как испанка встаёт из-за стола, качнув бедром. Она манит меня пальцем, и после мимолётных раздумий я следую за ней по путаным коридорам фактории.

Наконец, она отпирает дверь и входит внутрь, сверкнув смуглыми щиколотками. Вижу средних размеров комнату, но рассмотреть её толком не успеваю.

– Я уже чувствую, как abuela[3 - Abuela (исп.) – бабушка.] поднимается из могилы, чтобы задушить меня, – хрипловатый голос Марии резонирует в ушах.

Горячее дыхание обдаёт моё лицо.

Я чувствую сладковатый вкус мягких губ.

Глава 3

Целовать человека, чьё лицо разукрашено под скелета-мертвеца, то ещё удовольствие, но я справляюсь. Не посрамлю честь Стрелков Гилеада, так сказать. А то не смогу потом купаться в фонтанах с кровью монстров и ломать о голову револьверы.

Действует Мария страстно и с полной самоотдачей. По телу бегут мурашки, биение сердца учащается. Я запускаю ладонь в иссиня-чёрные волосы испанки и прижимаю её к себе. Миг, и она запрыгивает на меня, обхватив ногами поясницу.

Мы перемещаемся на кровать. Одежда летит на пол, и тишину комнаты вскоре нарушают хриплые стоны Владычицы Смерти. Она знает, чего хочет, и не испытывает стеснения.

Из четырёх партнёрш, с кем мне довелось исполнять горизонтальное танго за последний месяц, эта самая шумная и самая же говорливая. Предпочтения Накомис довольно… ванильны. Драгана наоборот ходит по краю, предпочитает доставлять и испытывать боль, сражаться за контроль и право вести. Хейли по сравнению с ней девочка-цветочек. Ей нужны нежность, зрительный контакт и ласка.

Мария же… Мария хочет подчиняться. Жаждет, чтобы у неё отобрали контроль, чтобы мокрое лицо вдавили в подушку, чтобы стальная хватка сжала горло, перекрывая кислород. Она получает удовольствие не от жестокости партнёра, а от самоощущения игрушки в чужих руках. Довольно забавно, учитывая её позицию одного из лидеров этого города.

Мне нравится разгадывать подобные головоломки. Это придаёт сексу остроту.

Девушка в последний раз вскрикивает, надеюсь, стены здесь достаточно толстые, и полностью расслабляется. Обнажённое смуглое тело поблёскивает от пота. Глаз не оторвать. Эти бёдра сведут с ума любого.

Испанка лежит неподвижно. Если бы не мерное дыхание, полез бы проверять пульс.

В очередной раз порадовавшись удобству, я вытаскиваю из кольца сигареты и зажигалку. Щёлкает колёсико. Медленно выдыхаю дым и смотрю на Марию. В голове идеальная пустота. Ни одной лишней мысли.

Так и не оторвав лица от подушки, она начинает плакать. Практически беззвучно. Этот контраст на фоне страстных криков минутой ранее удивляет до глубины души.

Растерявшись, я пытаюсь решить, что мне делать. Если отбросить секс, мы друг другу чужие. Она не знает меня, а я не знаю её. Не просто не знаю, а не понимаю, что ею движет и что ей нужно. Слова сочувствия? Молчаливый собеседник, который выслушает, не задавая лишних вопросов? Физическое проявление привязанности – обнять и прижать к себе?

Пока я ломаю голову, испанка умолкает и протягивает в мою сторону руку, раздвинув указательный и средний палец. Уловив неозвученную просьбу, вкладываю туда тлеющую сигарету. Санта Муэрте переворачивается на спину и, опёршись на подушку, закидывает лицо к потолку. Полуприкрытые глаза блестят от слёз, но на лице покой.

Только сейчас могу нормально рассмотреть её шею, больше неприкрытую банданой. На тёмной коже выделяется заживший рубец. Иная пигментация сразу бросается в глаза. Тонкая полоса ничем иным, кроме следа от верёвки или, скорее, шнура, быть не может. Сдаётся мне, Марию пытались задушить, оставив на память этот след. Немудрено, что в обычной жизни она прячет подобный сувенир.

– Мне была нужна разрядка, – мелодично говорит она. – Хорошо, что ты оказался рядом.

– Не думаю, что у тебя возникли бы сложности с поиском замены для меня, – отвечаю с улыбкой.

Она пожимает плечами, затягивается и произносит:

– Ты мне нравишься, mijo, а самое главное, завтра ты уедешь, и нам не придётся вести неприятных разговоров.

Я чувствую себя ходячей секс-игрушкой. Иронично, если посмотреть на историю моих недавних взаимоотношений. Обижаюсь ли я? Пожалуй, нет. По-своему даже ценю её прямоту и честность. Девушка, которая знает, чего хочет, и может это сформулировать, прекрасна.

– Спасибо, что спасла Тая, – принимая обратно сигарету, говорю я.

– Пустое. Ты же спас Алехандро от Левиафана. Если бы не эта сука!.. – её ногти впиваются в ладони.

– Мир тесен. Мы с ней ещё столкнёмся, будь уверена.

– И в следующий раз она не уйдёт.

Её тон не оставляет сомнений: иначе как клятву это трактовать нельзя.

Подумав, я принимаю решение и добавляю:

– Гарм, Одиссей, Шелкопряд. Запомни эти имена и, повстречав, будь начеку.

– Кто они такие? – склоняет голову набок Мария.

– Люди, равные по силе Ехидне.

– Ты уже сталкивался с ними? Чем они опасны?

– Нет, и не знаю.

– Тогда откуда?.. – хлопает ресницами девушка.

– У тебя свои секреты. У меня – свои.

– Хорошо. Я поняла и запомнила. Спасибо, mijo, за всё! Будь уверен, если тебе понадобится помощь, Сан Агустин откликнется.

Киваю, подтверждая, что услышал её, и прячу окурок в кольцо. Думаю о том, стоит ли мне отправиться обратно в собственную комнату или остаться тут. Испанка накручивает на палец длинную прядь волос и лукаво щурится. В её голосе озорство смешивается с ехидством:

– Это же не всё, на что способен могучий Егерь? Такой большой и грозный pistolero уже выдохся? Как жаль…

– Ах ты, паршивка! – рычу я, оставив мысли о сне.

– Ну и что ты мне сделаешь? – насмешливо передразнивает Санта Муэрте, проводя ногтями по губам к подбородку.

* * *

Наутро я морщусь от яркого солнечного света, бьющего в окно, и пью крепкий кофе. Поспать так и не удалось, но… ничуть не жалею.

Тай в задумчивости заходит в общую столовую, замечает меня и удивлённо вскидывает брови. Через минуту, набрав еды, он подсаживается и внимательно изучает моё лицо.

– Ага, – кивает Николай каким-то своим мыслям и отправляет в рот полоску бекона.

– Это было плохое «ага» или хорошее?

– Это было просто «ага».

– Я тебя уже достаточно хорошо знаю, чтобы понимать, что это было не просто «ага».

Тай вздыхает.

– За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

– Что поделать, некоторые зайцы, особенно такие симпатичные, сами в руки прыгают.

– Любая женщина кажется красивой в темноте, издалека или под бумажным зонтиком, – не поднимая глаз от еды, парирует Николай.

– Там и без зонтика всё прекрасно.

– Видом – богиня, сердцем – ведьма, – наставительно замечает он.

– Признайся, тебя в детстве били сборником пословиц и поговорок?

– Мальчик, живущий у буддийского храма, не учась, читает су?тры, – с косой ухмылкой заявляет эта кладезь народной мудрости.

– Я слишком трезв для всего этого, – очерчиваю рукой физиономию Таю.

Стоит нам покончить с завтраком, как появляется знакомая возрастная дамочка и приглашает нас последовать за ней к Телепортариуму. Находится он не очень далеко от центральной базы Сан Агустина, буквально через дом. В прямоугольном внутреннем дворе старинного двухэтажного здания располагается что-то вроде юрты. Просторной, сделанной из неизвестного белёсого камня, но всё же юрты.

Её интерьер характеризуется гладкими металлическими стенами, которые плавно изгибаются, образуя замкнутое пространство. Мягкий свет, не имеющий видимых источников, освещает всю комнату и создаёт тёплую, уютную атмосферу.

В центре помещения располагается круглая платформа из полированного материала. Она кажется весьма прочной, способной выдерживать энергию телепортации. Эта платформа слегка приподнята над полом, что делает её более заметной.

Рядом с возвышением нас дожидается Мария, имеющая собранный, но доброжелательный вид. Не скажешь, что всего несколько часов назад это она вздрагивала и в ступоре мотала головой: «Хватит-хватит…».

– Как это работает? – уточняю я, ткнув пальцем в платформу.

– Просто поднимитесь на неё, назовите точку назначения вслух или мысленно и подтвердите списание арканы.

– Звучит просто. Что ж, был рад нашему знакомству, – наклонившись, целую её руку.

Мария еле заметно краснеет и озорно улыбается.

– Это взаимно, Егерь. ?Vaya con Dios[4 - Vaya con dios – Счастливого пути.]!

Поднявшись вместе с Таем на платформу, фокусируюсь на картинке родного «дома».

Сектор № 377, форпост Уайтклэй. Стоимость телепортации: 20 000 единиц арканы. Подтвердите.

Мысленно соглашаюсь. Воздух на мгновение мерцает, словно заряженный предвкушением, после чего картинка смазывается. Удар сердца, и мы стоим рядом со Стелой.

Чуть в стороне замерло несколько удивлённых жителей, явно пришедших, чтобы решить свои бытовые проблемы. В Магазин там заглянуть или класс сменить.

Вежливо киваю им и получаю в ответ дежурные улыбки. Несколько шагов, и мы выходим на мороз. Из золотой осени обратно в зиму. Отвратительно.

– Ты платил за прыжок? – повернув голову, спрашиваю у товарища.

– Да. Двадцать.

– Ясно.

Значит, ошибся. Решил, что это я за всю группу отбашлял.

Занятная, конечно, штука – этот Телепортариум. Место, где границы пространства стираются. Средство передвижения, которое бросает вызов традиционным ограничениям. Телепортариум обещает приключения, а также исследование новых территорий, если, конечно, когда-нибудь он сможет отправить человека на иную планету.

Тай, махнув рукой, уходит по своим делам, а я отправляюсь на поиски Ваалиса. Дальше надо бы переговорить с Такадой и Ко – решить всю накопившуюся бытовуху.

Осьминожка при виде меня отрывается на миг от Трансивера и скупо кивает.

– Егерь, с чем пожаловал?

– За время моего отсутствия не удалось отыскать приоритетную цель?

– Увы. Не могу сказать, что мои бойцы усиленно её искали, но она нам не попадалась.