– Нам нужно поговорить.
Спина тут же покрывается мурашками. Никогда еще я не видел ее в таком смятении. Усаживаюсь рядом с Воэн, сжимаю ее руку и подношу к губам.
– В чем дело? С тобой все хорошо? – Заправляю ей за ухо выбившуюся прядь волос. По ее щекам начинают струиться слезы. Я обнимаю Воэн и прижимаю к груди. – Расскажи, что случилось.
Она молчит, просто продолжает плакать, и я даю ей время прийти в себя. Иногда девушкам нужно выплакаться. Когда слезы наконец начинают иссякать, Воэн выпрямляется и сжимает мои руки, но все так же избегает на меня смотреть.
– Уилл… – начинает она и замолкает. У меня же от тона ее голоса… сжимается сердце.
Воэн поднимает голову, но, не в силах выдержать мой взгляд, отворачивается.
– Воэн? – нерешительно говорю я, надеясь, что ошибся в своих подозрениях. Коснувшись рукой подбородка девушки, заставляю вновь посмотреть на меня. – Что ты задумала? – В моем голосе отчетливо слышится страх.
Оттого, что я все понял, ей, кажется, становится легче.
– Прости, Уилл, – качает она головой. – Мне очень жаль, но я больше с этим не справлюсь.
Ее слова обрушиваются на меня, как тонна кирпичей. С этим? Она не справится с этим? Давно ли наши отношения стали «этим»? Я не отвечаю. Да и что мне, черт возьми, сказать?
Заметив, как я потрясен, Воэн сжимает мои ладони и снова шепчет:
– Мне очень жаль.
Я отстраняюсь и, поднявшись на ноги, отворачиваюсь от нее. Запускаю пальцы в волосы и делаю глубокий вдох. Поднимающийся внутри гнев внезапно вызывает слезы, но я ни за что не позволю ей их увидеть.
– Просто я такого не ждала. Уилл, я слишком молода, чтобы становиться кому-то матерью. Я не готова к такой ответственности.
Да, сомнений нет, она и впрямь решила со мной порвать. И вновь разбить мне сердце – всего через две недели после смерти моих родителей. Ну кто так поступает? Должно быть, она не в себе. Просто еще не оправилась от шока… вот и все. Я поворачиваюсь к ней лицом, наплевав на то, что она увидит мою боль.
– Я тоже этого не ожидал. Понятно, что ты напугана. – Сажусь обратно на кровать и обнимаю Воэн. – Я и не прошу тебя становиться его мамой. Сейчас я ни о чем тебя не прошу. – Крепче сжимаю ее и целую в лоб. Она тут же снова начинает плакать. – Не надо, – шепчу ей в волосы. – Не поступай так со мной. Не сейчас.
Воэн отворачивается.
– Если я не уйду сейчас, потом уже не смогу.
Она встает и направляется к выходу, но я ловлю ее за талию, притягиваю к себе и утыкаюсь головой ей в живот.
– Пожалуйста.
Она гладит меня по волосам и по шее, потом наклоняется и целует в макушку.
– Я ужасно себя чувствую, Уилл. Просто отвратительно. Но я не собираюсь подписываться на то, к чему не готова, просто из жалости к тебе.
Прижимаюсь лбом к ее рубашке и закрываю глаза, впитывая ее слова.
Значит, она меня жалеет?
Разжимаю объятия и пихаю ее головой в живот. Уронив руки, Воэн отступает на шаг назад. Встаю с кровати, подхожу к двери и распахиваю ее, давая понять, что больше ей здесь нечего делать.
– Меньше всего мне нужна твоя жалость, – сообщаю, глядя на нее в упор.
– Не надо так, – умоляет она. – Уилл, пожалуйста, не злись на меня. – Глаза Воэн, полные слез, приобретают глубокий синий оттенок. Раньше я сравнивал их цвет с океаном, но сейчас при виде ее глаз понимаю, что почти ненавижу океан.
Отвернувшись от нее, вцепляюсь руками в дверь и прижимаюсь лбом к деревянной створке. Закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. Из-за стресса, эмоций и напряжения последних двух недель кажется, будто я вот-вот взорвусь.
Воэн мягко кладет мне руку на плечо, пытаясь утешить, но я стряхиваю ее и снова поворачиваюсь к девушке лицом.
– Две недели, Воэн! – рявкаю я и, осознав, что вышло слишком громко, понижаю голос и шагаю ближе к ней. – Они мертвы всего две недели! Как ты можешь думать сейчас о себе?
Ничего не ответив, Воэн выходит из комнаты, берет сумочку с дивана в гостиной и направляется к входной двери. Я следую за ней по пятам. Открыв дверь, она поворачивается ко мне:
– Придет день, когда ты поблагодаришь меня за это, Уилл. Знаю, сейчас ты думаешь иначе, но рано или поздно поймешь, что для всех так будет лучше.
Отвернувшись, она уходит прочь.
– Так будет лучше для тебя, Воэн! – кричу ей вслед. – Только для тебя одной!
Едва за ней закрывается дверь, я ощущаю, что больше не выдержу. Метнувшись обратно в свою спальню, захлопываю дверь и начинаю колотить по ней кулаком, с каждым разом ударяя все сильнее. Вскоре я уже не чувствую руку. Тогда, зажмурившись, прижимаюсь лбом к двери. За прошедшие две недели на меня столько всего свалилось, что не представляю, как выдержу еще и это.
Что, черт возьми, случилось с моей жизнью?
В конце концов бреду к кровати и сажусь, упираюсь локтями в колени и обхватываю голову руками. С фотографии на прикроватном столике улыбаются мама с папой, наблюдая сквозь стекло рамки, как под весом всего, что случилось за последние две недели, я постепенно распадаюсь на части.
Почему они не подготовились к чему-то подобному? Зачем рискнули, взвалив на меня столько ответственности? Из-за их неподготовленности я потерял стипендию, любимую девушку, а теперь, возможно, и будущее. Беру в руки фотографию и закрываю их лица большими пальцами, а после давлю изо всех сил, пока стекло не начинает трескаться. Когда оно разваливается на части – как и вся моя жизнь, – я разворачиваюсь и со всей силы швыряю снимок в стену. От удара рамка ломается пополам, по ковру рассыпаются осколки стекла. Протягиваю руку, чтобы выключить лампу, и в этот миг дверь в спальню снова открывается.
– Уходи, Воэн. Прошу тебя.
Поднимаю голову. На пороге стоит плачущий Колдер. Он явно напуган. После смерти родителей я уже не раз видел на его лице такое выражение. Например, когда обнял его на прощание в больнице и оставил с бабушкой и дедом. Этот страх на детской мордашке всякий раз разрывает мне сердце на части.
Я тут же возвращаюсь в настоящее, утираю глаза и жестом подзываю его ближе, а после обнимаю и сажаю к себе на колени. Пока он тихо плачет, уткнувшись мне в рубашку, я прижимаю его к себе, качаю взад-вперед и глажу по волосам. Затем целую в лоб и предлагаю:
– Хочешь снова спать со мной, приятель?
Глава 2
Медовый месяц
– Вот ведь эгоистичная сука, – в недоумении бормочет Лейк.
– Да. И слава богу, что так вышло. – Сцепляю руки за головой и поднимаю глаза к потолку, повторяя позу Лейк. – Забавно, что история почти повторилась.
– О чем ты?
– Сама подумай. Воэн порвала со мной, потому что не хотела быть рядом только из жалости. А ты бросила меня, поскольку считала, что это я тебя жалею.
– Я тебя не бросала, – тут же возражает она.
– Черта с два! – Со смехом сажусь на кровати. – Ну-ка вспомни, что ты говорила? «Плевать, сколько это займет: дни, недели или месяцы». Прямой намек на разрыв.
– Вовсе нет. Я давала тебе время подумать.
– Хотя мне это было не нужно. – Я откидываюсь на подушку и снова поворачиваюсь к ней. – Походило на расставание.
– Иногда людям нужно расстаться, чтобы понять, как сильно они нужны друг другу.
Беру ее руку и кладу между нами, потом провожу по ней большим пальцем.
– Давай больше не расставаться, – шепотом прошу я.
– Никогда, – обещает Лейк, глядя мне в глаза.
Сейчас в ней ощущается уязвимость. Она скользит взглядом по моему лицу, изгибает губы в легкой усмешке. Лейк молчит, но слова тут излишни. В моменты вроде этого, когда есть только мы вдвоем и больше ничего, я всей душой чувствую, что она по-настоящему меня любит.
– Какой ты увидел меня в первый раз? – спрашивает вдруг Лейк. – И почему пригласил на свидание? Расскажи мне обо всем, даже о дурных мыслях.
– Не было дурных мыслей, – со смехом отвечаю я. – Неприличные, возможно, но не дурные.
– Ну, тогда рассказывай и о них, – улыбается она.
Знакомство
– Обещаю, бабуль, – говорю я в трубку, зажав мобильный между ухом и плечом и одновременно застегивая рубашку. – В пятницу сразу после работы. Придем часам к пяти. А сейчас мне пора, мы уже опаздываем. Завтра позвоню. – Она прощается, и я отключаюсь.
В гостиной появляется Колдер с рюкзаком на плече, нацепивший на голову зеленый пластиковый армейский шлем. Вечно он пытается взять с собой что-нибудь лишнее в школу. На прошлой неделе, к примеру, надел кобуру, которую я заметил, только когда брат вышел из машины.
Я быстро стаскиваю с него шлем и бросаю на диван.
– Колдер, садись в машину. Я сейчас, только соберусь.
Брат выходит на улицу, а я поспешно сгребаю бумаги, разбросанные по барной стойке, – вчера засиделся за полночь, проверяя работы. Я преподаю всего восемь недель, но уже начинаю понимать, почему учителей вечно не хватает. Запихиваю все бумаги в папку, сую ее в сумку и выхожу из дома.
На другой стороне улицы как раз сдает назад фургон фирмы «Ю-хол».
– Ну, супер, – бормочу себе под нос.
За прошедший год в этот дом въезжает уже третья семья, и, учитывая, что спал я всего четыре часа, меньше всего мне хочется в очередной раз помогать людям с переездом. Надеюсь, к тому времени, как я вернусь домой, они уже закончат выгружать вещи, иначе, если я останусь в стороне, меня потом совесть замучит.
Запираю входную дверь и быстро иду к машине. Колдера внутри нет. Со стоном бросаю вещи на сиденье. Ну почему он вечно выбирает для игры в прятки самое неподходящее время? Мы уже минут на десять опаздываем.
Бросаю взгляд на заднее сиденье в надежде, что брат вновь притаился на полу, но тут замечаю его на улице. Он со смехом играет во что-то с другим мальчуганом примерно его возраста. Что ж, уже неплохо. Может, при наличии товарища по играм Колдер перестанет постоянно торчать у меня над душой.
Зову его по имени и ненароком опять бросаю взгляд на фургон, уверенно едущий задним ходом. За рулем сидит девушка, вряд ли старше меня. Прислонившись к дверце машины, решаю понаблюдать за ней. Интересно, как она сумеет обогнуть садовых гномов? Наверное, будет то еще зрелище.
Впрочем, я быстро убеждаюсь, что не прав, когда она без всяких проблем паркуется на подъездной дорожке. Явно не спеша проверять, насколько удачно встала машина, девушка заглушает двигатель, опускает стекло и закидывает ногу на приборную панель.
Отчего-то эти простые действия кажутся мне странными. Даже интригуют. Она барабанит пальцами по рулю, потом тянется к волосам и распускает конский хвост. Пряди тут же рассыпаются по плечам. Встряхнув головой, она запускает пальцы в волосы и массирует кожу.
Черт побери.
Девушка бросает взгляд на мальчишек, играющих между нами на улице, и меня тут же охватывает любопытство. Кто она ему? Сестра? Мама? Да нет, вряд ли у нее уже ребенок такого возраста. Впрочем, я ведь стою через дорогу и не могу как следует ее рассмотреть. Кстати, почему она просто сидит в машине?
Несколько минут спустя к фургону незнакомки, от которой я так и не смог отвести взгляд, подъезжает джип.
– Пожалуйста, хоть бы не парень, – шепчу себе под нос, надеясь, что приехал не ее бойфренд. Или, еще хуже, муж.
«А мое-то какое дело?»
Только отвлечений мне сейчас и не хватало. Особенно на ту, что живет напротив.
Тем не менее при виде выходящей из джипа женщины неожиданно вздыхаю с облегчением. Она выглядит старше, чем девушка в фургоне, – наверное, мать. Захлопнув дверцу машины, новоприбывшая шагает к дому, на пороге которого уже маячит домовладелец. Меня же внезапно охватывает желание помочь этим людям с переездом. Убеждая себя, что в этом нет ничего необычного, направляюсь на другую сторону улицы. Девушка в фургоне все так же наблюдает за игрой мальчишек и даже не смотрит в мою сторону. А я не могу отвести от нее взгляд. Что-то в ней меня притягивает… возможно, эта грусть на ее лице, которая, кстати сказать, мне отчего-то совсем не нравится.
Все так же незамеченный, подхожу к фургону со стороны пассажирского сиденья и, как загипнотизированный, пялюсь на нее через окно. И вовсе не потому, что она красотка – хотя природа ее не обделила. Просто есть что-то в глубине ее глаз… Интересно, о чем она думает?
Мне вдруг очень хочется это знать.
Она высовывается из окна и что-то говорит мальчишкам, а после открывает дверцу и выходит. И я внезапно ощущаю себя идиотом, застывшим на чужой подъездной дорожке. Бросаю взгляд через улицу на свой дом. Как бы потихоньку отступить туда, чтобы она меня не заметила? Но прежде, чем успеваю сделать хоть шаг, из-за фургона выбегают мальчишки и со смехом врезаются в меня.
– Зомби! – вопит Колдер, когда я хватаю обоих за рубашки.
Фургон огибает девушка, и я невольно прыскаю от смеха. Она идет на негнущихся ногах, склонив голову набок.
– Лови их! – кричу ей. Мальчишки пытаются вырваться, но я усиливаю хватку, вновь поднимаю голову и ловлю ее взгляд.
Боже, ну и глаза! Невероятного оттенка зеленого. Пытаюсь мысленно сравнить его с чем-то, но на ум ничего не приходит. Их цвет уникален, как будто был изобретен исключительно для ее глаз.
Вглядываюсь в ее черты. На вид ей примерно девятнадцать или двадцать. Нет, она точно не мать этому мальчику. Вот бы узнать ее имя… Тогда позже я зайду на ее страницу в «Фейсбуке»[1 - Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.] и посмотрю хотя бы, не замужем ли она.
Господи! Вот только влюбленности мне сейчас и не хватало.
Возникает чувство, будто она читает мои мысли, и я заставляю себя отвести от нее взгляд. Воспользовавшись тем, что я отвлекся, незнакомый мальчишка высвобождается из моих рук и замахивается на меня воображаемым мечом.
– Спасай, – беззвучно, одними губами прошу я незнакомку.
– Мозги! – кричит она и вновь бросается вперед, делая вид, что хочет укусить Колдера за макушку.
Щекочет мальчишек, пока они не распластываются на бетонной дорожке, потом со смехом выпрямляется. Опять ловит мой взгляд и, покраснев, поджимает губы, как будто вдруг смущается. Впрочем, ее неловкость почти сразу исчезает, сменяясь улыбкой, и мне вдруг хочется узнать о ней все до мельчайших подробностей.
– Привет, я Уилл, – говорю я и протягиваю руку. – Мы живем через дорогу.
Ее ладонь оказывается мягкой и холодной, и едва я сжимаю ее, тело будто пронзает током. Давно уже девушка не оказывала на меня такого воздействия при первой встрече. Наверное, все потому, что я не выспался.
– Лейкен, – представляется она, вновь пряча улыбку за смущением. – А я, кажется, теперь живу… здесь. – Девушка кивает на дом позади себя.
