– Почему ты все время смотришь в окно? – раздается за спиной голос Колдера.
Вздрогнув от неожиданности, задергиваю занавеску. Оказывается, он сидит на диване, а я и не заметил. Подхожу к нему, резко поднимаю его за руку и выталкиваю в коридор:
– Отправляйся спать.
На пороге спальни он оборачивается ко мне:
– Ты высматривал ту девушку, правда? Тебе нравится сестра Кела?
– Спокойной ночи, Колдер, – заявляю я, не отвечая на его вопрос.
Брат с улыбкой закрывает дверь в спальню, а я, прежде чем отправиться к себе, еще раз подхожу к окну. Отдергиваю занавеску и замечаю в окне дома напротив чей-то силуэт, который почти сразу исчезает за закрытыми шторами. Невольно улыбаюсь. Неужели я заинтересовал ее так же, как она меня?
– Ну и холодрыга, холодрыга, холодрыга, – бормочет Колдер, подпрыгивая на месте, пока я отпираю машину.
Завожу двигатель, включаю обогрев и, оставив брата ждать в машине, возвращаюсь в дом за остальными вещами. Уже на выходе внезапно останавливаюсь, поскольку на пороге дома напротив возникает Лейкен. Наклоняется, подхватывает пригоршню снега и, рассмотрев его, отбрасывает в сторону. Потом выходит на улицу и закрывает за собой дверь. Без куртки, в одном свитере и пижамных штанах. Я лишь качаю головой, точно зная, что добром это не кончится. Такими темпами она здесь долго не протянет. Как ни крути, а тут вовсе не Техас.
Лейкен направляется к подъездной дорожке, и я вдруг замечаю, что на ногах у нее домашние тапочки. Да ладно!
Хочу предупредить ее, но не успеваю. Миг спустя она уже заваливается на спину.
Южане. Что с них взять.
Несколько мгновений Лейкен не двигается. Просто лежит на подъездной дорожке, глядя в небо, и меня вдруг охватывает паника. Неужели так сильно ударилась? Но нет, кажется, обошлось. Она начинает подниматься, я же, хоть и не горю желанием вновь выглядеть неловким идиотом, перехожу через дорогу, чтобы в случае необходимости предложить свою помощь.
Она вытаскивает из-под себя садового гнома, и я, глядя на ее лицо, не могу сдержать смех. Похоже, Лейкен винит беднягу в своем падении. Она отводит руку, чтобы швырнуть его подальше.
– Зря ты так! – громко сообщаю я, шагая к ней по подъездной дорожке. Вцепившись мертвой хваткой в гнома, она поворачивается ко мне. – С тобой все хорошо? – уточняю я и вновь прыскаю от смеха при виде ярости на ее лице.
Покраснев, Лейкен отводит взгляд.
– Я почувствую себя намного лучше, когда расколочу эту чертову штуку.
Подхожу ближе и беру фигурку из ее рук.
– Не нужно его разбивать. Гномы приносят удачу. – Возвращаю раненого гнома на место, пока она не прикончила его окончательно.
– Да уж, – бормочет Лейкен, осматривая плечо. – Повезло так повезло.
На ее свитере кровь, и я сразу чувствую себя виноватым.
– Боже мой! Извини. Если бы я знал, что ты поранилась, то не стал бы смеяться. – Помогаю ей подняться и осматриваю рану, из которой сочится кровь. – Нужно заклеить пластырем.
Лейкен бросает взгляд на дом и качает головой:
– Я сейчас понятия не имею, где что лежит.
Зато у меня в аптечке есть все необходимое. Предложить ей зайти ко мне? Нет, лучше не стоит. Я и так уже опаздываю на работу.
Борясь с нерешительностью, бросаю взгляд на свой дом и внезапно всеми органами чувств живо ощущаю ее присутствие. Ноздрей касается легкий запах ванили, наполняющий воздух… ее акцент услаждает слух, а от ее близости внутри просыпается что-то, давно дремавшее… Черт, у меня, кажется, проблемы.
А работа может и подождать.
– Тогда пойдем со мной. У нас на кухне есть аптечка.
Снимаю куртку и набрасываю Лейкен на плечи, потом помогаю ей перейти улицу. Конечно, она вполне способна передвигаться самостоятельно, но я не хочу выпускать ее руку. Мне нравится ей помогать и чувствовать, как она на меня опирается. Это так… правильно.
Войдя в дом, я сразу прохожу на кухню, достаю из шкафчика аптечку первой помощи и вытаскиваю лейкопластырь. Обернувшись, вижу Лейкен в гостиной, где она разглядывает фотографии на стене. Фотографии, с которых смотрят мама с папой.
Тут же мысленно молюсь, чтобы она не вздумала о них спросить. Я сейчас не в настроении для подобных бесед.
– Рану сначала надо бы промыть, – быстро говорю я, чтобы отвлечь ее внимание от фотографий.
Закатываю рукава, открываю кран и смачиваю салфетку, сознавая вдруг, что не особо тороплюсь, хотя вообще-то стоило бы поспешить. Но мне отчего-то хочется провести с ней побольше времени и непременно узнать ее получше. Я оборачиваюсь, и Лейкен вдруг смущенно отводит взгляд. Трудно сказать, почему, но выглядит чертовски мило.
– Все хорошо. – Она протягивает руку за салфеткой. – Я сама справлюсь.
Отдаю ей салфетку, а сам беру лейкопластырь. В комнате повисает неловкое молчание. Отчего-то в ее присутствии дом кажется пугающе тихим и пустым. Будучи один, я никогда не замечаю тишины, но сейчас отсутствие разговоров ощутимо напрягает. Теребя обертку салфетки, размышляю, что бы такое сказать, чтобы заполнить пустоту.
– Что ты делала на улице в пижаме в семь утра? Вы еще не все разгрузили?
Лейкен качает головой и выбрасывает салфетку в мусорное ведро.
– Кофе, – поясняет она.
– Ясно. Ты не похожа на жаворонка.
Втайне надеюсь, что угадал, и ее раздражение вызвано недостатком кофеина, а не безразличием ко мне. Подхожу на шаг ближе и, чуть помедлив, делаю глубокий вдох, готовясь к волне ощущений, накрывающих меня каждый раз, как я к ней прикасаюсь. Заклеиваю рану лейкопластырем и приглаживаю края кончиками пальцев. Кожа Лейкен вдруг покрывается мурашками. Обхватив себя руками, она потирает предплечья.
Я вызвал у нее озноб. Уже неплохо.
– Ну вот. – Я зачем-то касаюсь ее заклеенного плеча. – Как новенькое.
Лейкен прочищает горло.
– Спасибо. – Она поднимается на ноги. – Вообще-то я жаворонок, но только после кружки кофе.
Кофе. Ей нужен кофе. Но у меня же есть.
Быстро подхожу к столешнице, где стоит еще теплый кофейник, достаю из шкафчика кружку, наливаю кофе и ставлю перед ней.
– Сливки или сахар?
Лейкен с улыбкой качает головой:
– Просто черный. Спасибо.
Она берет кружку, тихонько дует на кофе, потом прижимается к краю губами и делает глоток, при этом не сводя с меня глаз.
Облокотившись на барную стойку, любуюсь ею. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось стать кружкой кофе.
Ну почему я должен идти на работу? Я бы предпочел остаться здесь и весь день наблюдать, как она пьет. Лейкен не отрывает от меня взгляда – должно быть, гадает, какого черта я так на нее пялюсь. Выпрямляюсь и смотрю на часы.
– Мне нужно идти. Брат ждет в машине, а мне пора на работу. Я провожу тебя до дома. Кружку можешь взять с собой.
Она вертит ее в руках и читает надпись. А я и не заметил, что дал ей папину кружку. Лейкен проводит пальцами по буквам и улыбается.
– Со мной все будет хорошо. – Она встает, собираясь уходить. – Думаю, теперь я и сама осилю прогулку.
Лейкен проходит через гостиную, открывает входную дверь, а я вдруг замечаю свою куртку, лежащую на спинке дивана. Быстро хватаю ее.
– Лейкен, накинь. На улице холодно.
Она пытается отказаться, но я, втайне надеясь на новую встречу – ведь одежду-то придется вернуть, – все же заставляю ее взять куртку. Лейкен с улыбкой набрасывает ее на плечи и переходит через улицу.
Добравшись до машины, наблюдаю, как она идет к своему дому, чертовски сексуальная в своей пижаме и домашних тапках с Дартом Вейдером. И моя куртка ей очень идет.
– Лейкен! – зову я, и она оборачивается возле самой входной двери. – Да пребудет с тобой сила!
И прежде, чем она успевает ответить, со смехом сажусь в машину.
– Почему так долго? Я з-з-з-зад-дубел, – жалуется Колдер.
– Прости. Лейкен ушиблась.
Я сдаю задом и выезжаю на дорогу.
– Что случилось? – спрашивает брат.
– Пыталась пройтись по обледеневшему бетону в домашних тапках с Дартом Вейдером, поскользнулась и поранилась.
– У нее тапки с Дартом Вейдером? – хихикает Колдер.
– Вот-вот, приятель, – улыбаюсь я.
Глава 3
Медовый месяц
– Приятно слышать, – ухмыляется рядом со мной Лейк. – Значит, ты посчитал меня милой?
– Нет, не милой. Настоящей красавицей, – поправляю ее и убираю волосы с ее лица. Лейк тянется к моей руке и целует ладонь. – А что ты обо мне думала?
– Я старалась вообще не думать, – с улыбкой отвечает она. – Ты мне понравился, но в моей жизни столько всего происходило… и на момент знакомства мы в Мичигане-то пробыли всего ничего. Хотя обстоятельства раз за разом сводили нас вместе. И с каждой минутой, проведенной в твоем обществе, я все больше в тебя влюблялась.
– Влюблялась? – со смехом переспрашиваю я.
Лейк улыбается:
– Да, я влюбилась в тебя, Уилл. Особенно после того, как ты помог мне с раной. И после нашей поездки в продуктовый магазин.
– После той поездки любовь уже была взаимной.
Влюбленность
Бьюсь над планами уроков на следующую неделю, но сосредоточиться не могу. Мысли полностью занимает Лейкен. Что же в ней такого, что не дает выбросить ее из головы? Ответа я не знаю. После утреннего инцидента с падением я даже на работе думал только о ней. Это так странно. Почти надеюсь, что рано или поздно она выкинет какую-нибудь глупость, и ее власть надо мной ослабнет.
Впервые в жизни меня настолько поглотили мысли о ком-то. Меньше всего мне сейчас нужны новые привязанности, однако как-то так выходит, что я и не хочу ничего другого.
В дверь со смехом влетает Колдер, скидывает ботинки и, качая головой, идет через гостиную.
– Эта любительница Дарта Вейдера спросила меня, как доехать до продуктового магазина, – жалуется он. – Совсем тупая? Я же водить не умею. – Брат открывает холодильник.
– Она еще там? – Резко вскакиваю и бросаюсь к входной двери.
Ее джип припаркован на улице. Поспешно натягиваю обувь и выбегаю на улицу, пока она не успела уехать. С облегчением замечаю, как она возится с навигатором. Хорошо. Значит, немного времени у меня есть.
Может, напроситься с ней в магазин? Хотя вряд ли она согласится. Это как-то нелепо.
– Зря ты так, – сообщаю я, подходя к машине и облокачиваясь на окно.
Она поднимает на меня взгляд, улыбаясь уголками губ.
– Что – зря? – Она вставляет GPS-навигатор в держатель.
Черт. И что ответить? Об этом я как-то не подумал. Поэтому выдаю первое, что приходит в голову:
– Сейчас в округе много дорожных работ. С навигатором ты просто заблудишься.
Ответить она не успевает. Рядом с джипом останавливается машина, и какая-то женщина, перегнувшись через сиденье, что-то говорит Лейкен через окно. Должно быть, это ее мать; они очень похожи. И акцентом, и всем прочим.
Пока Лейкен занята разговором, я, пользуясь случаем, беззастенчиво ее разглядываю. Темно-каштановые волосы более светлого, чем у матери, оттенка, ногти с облупившимся лаком, как будто она их ковыряет. Мне это даже нравится. Воэн никогда не выходила из дома, не приведя сперва волосы и ногти в идеальный вид.
Из машины матери выскакивает Кел и приглашающе машет Колдеру, стоящему теперь рядом со мной. Брат спрашивает разрешения пойти. Я же, наплевав на возможные последствия, сжимаю ручку на дверце машины.
Пошло оно все к черту.
– Конечно, – отвечаю ему. – Я скоро вернусь, Колдер. Только съезжу с Лейкен в магазин. – Открываю дверцу и без лишних раздумий забираюсь внутрь. Во взгляде Лейкен сквозит скорее удивление, чем раздражение. Что ж, еще один хороший знак. – Я плохо умею объяснять на словах. Давай лучше съезжу с тобой.
Рассмеявшись, она заводит машину и наблюдает, как я пристегиваюсь ремнем безопасности.
– Конечно.
Ближайший продуктовый магазин отсюда всего в двух кварталах, а потому побыть с ней рядом получится совсем немного. Ну, можно ведь выбрать длинный путь. Вдруг все же удастся познакомиться с ней поближе.
– Значит, твоего младшего брата зовут Колдер? – спрашивает Лейкен, сворачивая с нашей улицы. Мне нравится, как она произносит имя брата, растягивая «о» немного больше, чем нужно.
– Единственный и неповторимый. Родители много лет пытались завести второго ребенка, и, когда в конце концов родился Колдер, имена вроде Уилла уже вышли из моды.
