— Ха! Обои и линолеум? Санузел без отделки. Двери только в кухню.
— Хоть что-то. Ты поговори с ним.
— Почему вы так озаботились этим, Федор Иванович? – отставляю стакан и опираюсь на стойку руками, вглядываясь в его полное лицо.
— Ко мне вчера тоже приходили. – Он грустно опускает голову. – Предлагают хорошие деньги. Пока.
— Вы же отказали? – с надеждой спрашиваю.
— Я думаю, Марина, думаю. Но, лучше бы тебе подыскивать другую работу.
Приехали! Отличный Новый год намечается…
За окном только начинает светать. Я сижу в кухне на диване с чашкой чая и смотрю в окно. Больше на свое отражение в нем. Может и вправду согласиться? Надо с отцом поговорить. У него сегодня вторая дневная, он уже ушел. Вечером поговорю. Нас ведь все равно выселят рано или поздно. Требовать другую квартиру мы уже пробовали. А папа принципиально не хочет уезжать отсюда. Тут он был счастлив с мамой.
Отрываюсь от окна и иду к раковине мыть кружку. Пора выходить на работу. В тесной прихожей надеваю куртку и ботинки. Шапку не люблю, натягиваю капюшон. Сегодня подморозило хорошо так. На улице кристальная ясность и морозная безмятежность. Люблю зиму.
Выхожу из подъезда и наталкиваюсь на риэлторов. Похоже они ко мне.
— Марина Александровна, здравствуйте! – ко мне бросается женщина, если память не подводит – Анастасия. – А мы к вам!
Следом за ней, ко мне идет молчаливый мужчина.
— Здравствуйте. – Останавливаюсь перед ней.
— Марина Александровна, вы подумали? Что говорит ваш отец?
— Он против, как и раньше. Если бы не так далеко от нашего района, то я смогла бы его уговорить. И плюс расходы на переезд и ремонт. У нас нет таких денег.
— Мы понимаем, но и вы нас поймите. Ваш дом скоро опустеет. Все ваши соседи уезжают. А нам срок стоит, выселить всех до нового года. – Она опускает глаза и шмыгает носом. – Вы ведь рано или поздно съедите, а я по шапке получу, если не выполню контракт. У меня двое детей. – Она хватает меня за рукав. – Я прошу вас! Поговорите с отцом. Нас он выгоняет все время.
Мне жалко ее. Трется тут днем и ночью. Весь дом уже наизусть знает. Да что ж это такое?!
Вырываю рукав из ее рук. Жалость тут не уместна.
— Я попробую, но ничего не обещаю. Он законный собственник этой квартиры и, если захочет, то останется, и ничего вы не сделаете.
Анастасия опускает голову и обиженно отворачивается. Я направляюсь прочь под мрачным взглядом мужчины.
Проходя первый подъезд, встречаю соседа, который только вышел.
— Привет, Мариш! – машет свободной рукой, во второй большой черный мусорный мешок.
— Здравствуйте, Аркадий! Решили уборку сделать перед Новым годом? – указываю на мешок.
— Нет. – Останавливается напротив меня. – Мы завтра переезжаем в новую квартиру.
— Как? И вы? – опускаю руки.
— Да, и мы. Выбора особо нет. Я договорился с местной школой, с третьей четверти Андрюха пойдет уже туда. А сейчас есть время, пока я в отпуске, все подготовить и переехать.
— Бросаете значит? – опускаю голову.
— Почему бросаем? – улыбается усатыми губами. – Вы тоже можете хоть завтра уехать.
— Ага. Сегодня с нашего подъезда с двадцать пятой и двадцать седьмой квартиры уедут. Совместно.
— Так что это получается? – Аркадий чешет бороду. – Вы одни тут остаетесь?
— Получается, что одни.
— Марина, переезжай. Отец себя губит, хоть ты свою жизнь наладь. – Он гладит меня по плечу.
— Куда я от него? В такую же однушку…
Грустно стало и одиноко. Мы попрощались, и я пошла дальше, пряча руки в карманы. Замерзла торчать на улице.
Глава
Г
лава 3
Отправляюсь на работу. В голове настойчиво звенит звоночек о том, что все летит в тартарары! Сейчас лишусь квартиры, придется тратить деньги… я их по рублю собираю. Моя мечта и так далеко от меня, а теперь станет еще дальше. Потом еще и работу потеряю. Кто меня возьмет к себе? В новом районе и кафешек особо нет. А если и есть, то новые и дорогие. Надо полистать объявления на досуге.
Только, как быть с папой? Он уперся рогом и не хочет уезжать. Кричит, что умрет в этой квартире и точка. Теоретически, нас не имеют права выселить насильно. Но, какая это жизнь – одни в доме? Дедушка Мороз, прочтите мое письмо, пожалуйста! А то хоть волком вой. Все в подтверждение моей фамилии – Волкова. Смеюсь сама с себя. Ладно, что-то будет. Надо надеяться и верить. Вечером поговорю с отцом. Только, что говорить?
Захожу в кафе и шмыгаю носом. После морозного воздуха, нос, в теплом помещении, сразу сопливит. Тани еще не видно. Может, переодевается? Иду в подсобку и, по пути, заглядываю к Лидочке.
— Привет, Лида! – перекрикиваю музыку из радио.
— Привет. – как-то невесело говорит она.
— Что-то случилось? – захожу в кухню. Чувствую, что ей есть, что мне сказать. Лида, кладет маленькое кухонное полотенце на стол и идет ко мне.
— Танечка, — она сбивается с мысли, — она…
— Что с ней?! – начинаю волноваться.
— В больнице. – начинает всхлипывать.
— Не поняла, Лида. – теряю терпение. – Что с ней?!
— Слава ее… избил. – она начинает плакать.
— Вот урод! – во мне вскипает гнев.
Начинаю ходить назад и вперед по кухне в куртке.
— Что он сделал?
— Сотрясение у нее. Федор поехал в больницу. – Лида двигает к себе табуретку и садиться, опустив голову.
— Козлина ленивая! – расстегиваю молнию на куртке. – А Ваня?
— Ваня в школе сейчас. Не знаю, как он… это все произошло после того, как он ушел.
— Значит еще не знает. – опираюсь двумя руками на стол и думаю, что делать. – Я заберу его со школы и приведу сюда. А вечером поеду в больницу.
— Давай, Марина. Сегодня работаешь одна.
— Это я уже поняла.
Со злостью открываю дверь и выхожу. Чертов год! Когда это все закончится?! Бедная Таня… и так жизнь не сахар. Но теперь он не отвертится от полиции. Отвалит от нее, как миленький. Захожу в подсобку и начинаю переодеваться.
Хватаю ведро и тряпку и иду в зал. Надо быстро все помыть до открытия.
Смена пролетает мгновенно, когда одна. Времени присесть даже нет. С другой стороны, это хорошо, в голову не лезут ненужные мысли. Смотрю на часы над входом в кафе — 15:00. Надо бы сбегать в школу, забрать Ваню.
— Лида! – открываю дверь в кухню. – Отпусти меня на полчаса. Я за Ваней сбегаю.
Лида отрывается от плиты и достает телефон с кармана.
— Сейчас Феде позвоню, что бы пришел. А ты иди.
Я выскакиваю из кафе, застегивая куртку, и мчусь на всех парах во двор. Школа совсем близко. В этом плане наш район идеальный. Все в шаговой доступности. Пройти через двор по диагонали и завернуть за дом, вот и школа.
Дети выходят кучкуясь. Хватаются за снег, лепят снежки, носятся с ними по школьному двору. Только бы мне не прилетело в голову. Натягиваю капюшон сильнее и забегаю на крыльцо.
На школьной вахте сидит суровая женщина. Подхожу к ней и объясняю за кем пришла. Она достает телефон и набирает учительнице. Жду, наяривая круги по холлу.
Ваня выбегает ко мне из—за угла и резко останавливается. Его смышленые глаза начинают прочесывать все помещение.
— Не ищи, — подхожу ближе, — мамы нет. Сегодня тебя заберу я. – протягиваю руку.
— Почему? – дает свою ручку, и мы идем на выход.
— Так получилось, Ваня. Сейчас мама очень занята и не может никак вырваться. – говорю набор слов, не зная, как ответить.
Ваня смотрит себе под ноги, подкидывая комки снега ботинками. Идем по двору и молчим.
***
— Тетя Лида, приготовит тебе что-нибудь вкусное. – пытаюсь наладить разговор.
— Что? – поднимает на меня взгляд.
— А вот, что ты любишь?
— Я мамины котлетки люблю, маленькие такие. – блин! Тема не меняется. Мама для ребенка целый мир, о котором не забыть ни на секунду.
Мы доходим до кафе, и я открываю перед Ваней дверь. В зале много людей и мы быстро движемся к барной стойке, за которой стоит Федор. Он подходит к Ване, бросая на меня грустный взгляд, и ласково с ним разговаривает. Я бегу в подсобку раздеваться.
Пока Ваня кушает в кухне, Федор Иванович рассказывает мне, как съездил в больницу.
— У нее легкое сотрясение, хочет домой. Но я боюсь, чтобы ей не стало плохо, одной с ребенком.
— После смены поеду к ней, все узнаю. Если она будет в состоянии, то заберу. А если нет, то…
— Я Ваню заберу к себе сегодня. Мы с Лидочкой его займем на вечер и дольше, если потребуется. – решительно сказал он. – А тебе придется поработать одной пока.
***
Я киваю в ответ и ухожу к клиентам. Одно к одному. Снежный ком нехороших событий, только в какой момент он достигнет апогея?
После работы направляюсь прямиком в больницу. До нее ехать две остановки на троллейбусе. Сажусь на подогретое сидение и задумчиво разглядываю замершее окно. Размышлять обо всем устала, глаза сами закрываются, и я прижимаюсь лбом к холодному стеклу.
В больнице прием посетителей уже закончился. Пожилая женщина никак не хочет меня пропускать.
— Пожалуйста! – делаю жалостливое лицо. – Мне очень надо ее увидеть. Вопрос жизни и смерти!
Она смотри на меня поверх очков, явно усиленно обдумывая, пускать или нет.
— У вас пять минут. – нехотя произносит она.
— Спасибо, родненькая! – бросаюсь бегом к лестнице, Таня лежит на втором этаже.
В коридоре иду быстрым шагом, максимально тихо. Благо, плата Тани находится до поста медсестер. Не хочу еще и с ними объясняться. Открываю дверь и захожу. Душная палата, четыре койки и все заняты. У окна вижу Таню. Голова замотана бинтами, лицо опухшее, губа разбита. Боже мой…
— Таня. – тихо зову ее, садясь на стул рядом.
Она лежит с закрытыми глазами, веки затрепетали, и Таня медленно открывает глаза.
— Марина?
— Да, хорошая моя. – беру ее за руку, она слабо сжимает мою в ответ. – Как ты? – стараюсь сдержать слезы. Не могу смотреть на эти синяки. Как этот урод посмел?!
— Все хорошо. Скажи мне, где Ваня? – она с трудом говорит, но четко мыслит.
— Его заберет Федор и Лида. Все хорошо, мы его не бросим.
— Хорошо. – облегченно выдыхает. – Я так переживаю.
— Не надо. Поправляйся лучше. – опускаю взгляд, решаясь задать вопрос. – Таня, что произошло?
— Письмо, — она посмотрела на меня и криво усмехнулась, с разбитой губой, — оно сработало.
— Как? Ты просила сотрясение на Новый год? – не понимаю ее улыбки.
