Лида отрывается от плиты и достает телефон с кармана.
— Сейчас Феде позвоню, что бы пришел. А ты иди.
Я выскакиваю из кафе, застегивая куртку, и мчусь на всех парах во двор. Школа совсем близко. В этом плане наш район идеальный. Все в шаговой доступности. Пройти через двор по диагонали и завернуть за дом, вот и школа.
Дети выходят кучкуясь. Хватаются за снег, лепят снежки, носятся с ними по школьному двору. Только бы мне не прилетело в голову. Натягиваю капюшон сильнее и забегаю на крыльцо.
На школьной вахте сидит суровая женщина. Подхожу к ней и объясняю за кем пришла. Она достает телефон и набирает учительнице. Жду, наяривая круги по холлу.
Ваня выбегает ко мне из—за угла и резко останавливается. Его смышленые глаза начинают прочесывать все помещение.
— Не ищи, — подхожу ближе, — мамы нет. Сегодня тебя заберу я. – протягиваю руку.
— Почему? – дает свою ручку, и мы идем на выход.
— Так получилось, Ваня. Сейчас мама очень занята и не может никак вырваться. – говорю набор слов, не зная, как ответить.
Ваня смотрит себе под ноги, подкидывая комки снега ботинками. Идем по двору и молчим.
***
— Тетя Лида, приготовит тебе что-нибудь вкусное. – пытаюсь наладить разговор.
— Что? – поднимает на меня взгляд.
— А вот, что ты любишь?
— Я мамины котлетки люблю, маленькие такие. – блин! Тема не меняется. Мама для ребенка целый мир, о котором не забыть ни на секунду.
Мы доходим до кафе, и я открываю перед Ваней дверь. В зале много людей и мы быстро движемся к барной стойке, за которой стоит Федор. Он подходит к Ване, бросая на меня грустный взгляд, и ласково с ним разговаривает. Я бегу в подсобку раздеваться.
Пока Ваня кушает в кухне, Федор Иванович рассказывает мне, как съездил в больницу.
— У нее легкое сотрясение, хочет домой. Но я боюсь, чтобы ей не стало плохо, одной с ребенком.
— После смены поеду к ней, все узнаю. Если она будет в состоянии, то заберу. А если нет, то…
— Я Ваню заберу к себе сегодня. Мы с Лидочкой его займем на вечер и дольше, если потребуется. – решительно сказал он. – А тебе придется поработать одной пока.
***
Я киваю в ответ и ухожу к клиентам. Одно к одному. Снежный ком нехороших событий, только в какой момент он достигнет апогея?
После работы направляюсь прямиком в больницу. До нее ехать две остановки на троллейбусе. Сажусь на подогретое сидение и задумчиво разглядываю замершее окно. Размышлять обо всем устала, глаза сами закрываются, и я прижимаюсь лбом к холодному стеклу.
В больнице прием посетителей уже закончился. Пожилая женщина никак не хочет меня пропускать.
— Пожалуйста! – делаю жалостливое лицо. – Мне очень надо ее увидеть. Вопрос жизни и смерти!
Она смотри на меня поверх очков, явно усиленно обдумывая, пускать или нет.
— У вас пять минут. – нехотя произносит она.
— Спасибо, родненькая! – бросаюсь бегом к лестнице, Таня лежит на втором этаже.
В коридоре иду быстрым шагом, максимально тихо. Благо, плата Тани находится до поста медсестер. Не хочу еще и с ними объясняться. Открываю дверь и захожу. Душная палата, четыре койки и все заняты. У окна вижу Таню. Голова замотана бинтами, лицо опухшее, губа разбита. Боже мой…
— Таня. – тихо зову ее, садясь на стул рядом.
Она лежит с закрытыми глазами, веки затрепетали, и Таня медленно открывает глаза.
— Марина?
— Да, хорошая моя. – беру ее за руку, она слабо сжимает мою в ответ. – Как ты? – стараюсь сдержать слезы. Не могу смотреть на эти синяки. Как этот урод посмел?!
— Все хорошо. Скажи мне, где Ваня? – она с трудом говорит, но четко мыслит.
— Его заберет Федор и Лида. Все хорошо, мы его не бросим.
— Хорошо. – облегченно выдыхает. – Я так переживаю.
— Не надо. Поправляйся лучше. – опускаю взгляд, решаясь задать вопрос. – Таня, что произошло?
— Письмо, — она посмотрела на меня и криво усмехнулась, с разбитой губой, — оно сработало.
— Как? Ты просила сотрясение на Новый год? – не понимаю ее улыбки.
— Нет. А развода – да. Только метод получился радикальным.
— Вот он козел! – вскрикиваю я. – Развод теперь однозначно. Он хоть в полиции?
— Соседи вызвали и на помощь пришли. Его забрали сразу.
— Это хорошо. За что он тебя?
— Письмо. – Таня начинает истерично хихикать и сразу морщится от головной боли.
— Он его прочитал?
— Ага. Рылся в моей сумке и нашел. Пока я Ваню отправляла в школу, он его прочел.
— Ой, Таня, — хлопаю ее по руке, — суровый Дед Мороз нам попался. – хохочем вместе.
С больницы выхожу в хорошем расположении духа. Таня права, радикально, но наверняка. Она ведь давно хотела уйти от него. Но никак не решалась, а он в открытую говорил, что не отпустит. Конечно! Так удобно устроился. Козел! Сейчас ему все вернется, все!
До дома еду на автобусе, на часах десять вечера. Интересно, папа дома?
Захожу в плохо освещенный переулок и поворачиваю к дому. Во дворе темно, но над нашим подъездом горит единственный фонарь. А вот, что там делает машина? Причем какая-то крутая. Черная, вся блестит. Иду и напряженно вглядываюсь. В нашем подъезде остались только мы. Смотрю в свои окна – темно, папа еще не вернулся. Таааак….
Подходя ближе, вижу мужской силуэт. Он выходит к капоту автомобиля и опирается на него. Я не вижу его лица, но отчетливо понимаю, что он смотрит на меня. У первого подъезда подбираю кусок трубы, нервы натянулись в струну, как и все инстинкты. Уверенно подхожу ближе.
Свет фонаря слабо подсвечивает лицо мужчины, но приблизившись на расстояние двух метров, я отчетливо вижу знакомые черты. Рука, вместе с трубой, опускается. Я смотрю на Гордея. Слов нет, в голове шум. Я стою и моргаю на него. Он отстраняется от машины и делает шаг ко мне.
— Снегурочка?
Глава
Г
лава 4
И что он тут делает? Смотрит на меня удивленно, не меньше моего. Весь в полной красе, на дорогой тачке, в дорогом пальто. Совершенно не сочетается с этим местом.
— Гордей. – киваю в знак приветствия.
— Ты тут живешь, где—то рядом? – он подходит еще ближе.
— Тут и живу. – показываю на подъезд трубой.
— Может опустишь? – усмехается и смотрит на мое орудие. – Я нападать не планирую.
— Кто тебя знает? – вздергиваю подбородок. – Что ты здесь вообще делаешь?
— Тебя ищу. – еще и улыбается, наглая морда! – Ты так стремительно убежала в нашу последнюю встречу.
Он делает ко мне шаг, и я поднимаю выше трубу.
— Не последнюю, а единственную. – угрожающе трясу рукой.
— Но не окончательную, надеюсь.
— И не надейся. Что ты тут делаешь? Спрашиваю последний раз.
— Я к тебе, кроме шуток. Ты же Волкова?
— Ну, я. А что?
Выглядываю из—за его плеча, на появившегося второго мужчину, точнее парня. Он держит в руках черный портфель.
— Это еще кто? – напрягаюсь я. Двое на одну не честно.
— Это мой помощник, Константин. И мы тут по делу.
— У нас нет с тобой никаких дел.
— Есть. – он серьезно окидывает меня взглядом. – Ваша квартира, а точнее весь этот дом.
До меня начинает доходить.
— Тебя прислали поговорить о нашем выселении? Ты риэлтор? – сощуриваю глаза.
— Немного не угадала. Речь действительно о вашем переезде, а не выселении. Это, во—первых. И я не риэлтор, а владелец компании застройщика этого района.
Вот так да! Сам владелец! Ну, надо же мне было так удачно с ним столкнуться. И как это он сам приехал, лично? Мое лицо сейчас, наверное, глупо выглядит. Осознание того, кто передо мной стоит, медленно заполняет мозг. Большой босс, значит? Тогда, на крыше, мне приходила мысль, что он занимает высокое положение. На лице написано жирным шрифтом. По телу пробежали ежики. Толи от холода, толи от него. Меня передернуло, и рука с трубой начала болеть, отморожу ее к чертям сейчас.
Выбрасываю холодное оружие в сугроб и прячу руки в карманы. Долгим изучающим взглядом смотрю на него. Он стоит передо мной, глядя прямо в глаза настолько остро и пронизывающе, что хочется отвести глаза. Но я выдерживаю.
— Осознала?
— Так ты мне время на это выделил? – усмехаюсь. – Прежде чем выгнать из дома? Такая большая шишка… и лично в нашем захолустье. Надо же! Какая честь. – отвешиваю шуточный поклон.
— Очень мило. – снисходительно смотрит. – Особенно за шишку. Марина, — ого, даже помнит имя, — я действительно решил приехать лично и посмотреть на таких упертых людей. Вы остались в этом доме совершенно одни. Объясни мне причину.
Думаю, как сказать, но понимаю, что зубы начинают стучать. Я иду к нему, он напрягается.
— Не бойся, не обижу. – обхожу его и направляюсь к подъезду. – Холодно.
— Пригласишь погреться? – разворачивается за мной.
— Проходите, если не страшно. – смеюсь с него. Большой босс, а как—будто испугался, когда я близко подошла.
Гордей двинулся вслед за мной, и Константин то же не остался на улице. В подъезде лампочки горят через этаж. Темнота и неприятный запах канализации с подвала. Дом очень старый, и никто его не ремонтировал. Зачем? Если снесут. Слышу шаги за спиной. Идут настороженно и аккуратно. На третьем этаже останавливаюсь и достаю телефон из кармана. Нужен фонарик, а то не попаду в замочную скважину.
— Помочь? – бархатный голос Гордея.
— Чем же? – держу телефон одной рукой, доставая другой ключи.
Гордей протягивает руку и обхватывает мою.
— Эй! – разворачиваюсь резко и врезаюсь в его грудь. – Отойди. – рычу на него.
— Я подержу. – шепчет он прямо мне в лицо.
От столь близкого расположения наших тел в темноте и его низкого голоса, на ум сразу приходит воспоминание нашего поцелуя на крыше. Так, стоп!
— Держи, — отпускаю руку, — там! На расстоянии! И больше не подходи ко мне!
Достаю ключи и яростно проворачиваю их в замке. Дверь со скрипом открывается, я щелкаю выключателем в прихожей. Свет разливается по лестничной площадке, освещая лица мужчин. Зеленые глаза смотрят на меня, не моргая.
— Проходите. – захожу домой.
