— Нет. А развода – да. Только метод получился радикальным.
— Вот он козел! – вскрикиваю я. – Развод теперь однозначно. Он хоть в полиции?
— Соседи вызвали и на помощь пришли. Его забрали сразу.
— Это хорошо. За что он тебя?
— Письмо. – Таня начинает истерично хихикать и сразу морщится от головной боли.
— Он его прочитал?
— Ага. Рылся в моей сумке и нашел. Пока я Ваню отправляла в школу, он его прочел.
— Ой, Таня, — хлопаю ее по руке, — суровый Дед Мороз нам попался. – хохочем вместе.
С больницы выхожу в хорошем расположении духа. Таня права, радикально, но наверняка. Она ведь давно хотела уйти от него. Но никак не решалась, а он в открытую говорил, что не отпустит. Конечно! Так удобно устроился. Козел! Сейчас ему все вернется, все!
До дома еду на автобусе, на часах десять вечера. Интересно, папа дома?
Захожу в плохо освещенный переулок и поворачиваю к дому. Во дворе темно, но над нашим подъездом горит единственный фонарь. А вот, что там делает машина? Причем какая-то крутая. Черная, вся блестит. Иду и напряженно вглядываюсь. В нашем подъезде остались только мы. Смотрю в свои окна – темно, папа еще не вернулся. Таааак….
Подходя ближе, вижу мужской силуэт. Он выходит к капоту автомобиля и опирается на него. Я не вижу его лица, но отчетливо понимаю, что он смотрит на меня. У первого подъезда подбираю кусок трубы, нервы натянулись в струну, как и все инстинкты. Уверенно подхожу ближе.
Свет фонаря слабо подсвечивает лицо мужчины, но приблизившись на расстояние двух метров, я отчетливо вижу знакомые черты. Рука, вместе с трубой, опускается. Я смотрю на Гордея. Слов нет, в голове шум. Я стою и моргаю на него. Он отстраняется от машины и делает шаг ко мне.
— Снегурочка?
Глава
Г
лава 4
И что он тут делает? Смотрит на меня удивленно, не меньше моего. Весь в полной красе, на дорогой тачке, в дорогом пальто. Совершенно не сочетается с этим местом.
— Гордей. – киваю в знак приветствия.
— Ты тут живешь, где—то рядом? – он подходит еще ближе.
— Тут и живу. – показываю на подъезд трубой.
— Может опустишь? – усмехается и смотрит на мое орудие. – Я нападать не планирую.
— Кто тебя знает? – вздергиваю подбородок. – Что ты здесь вообще делаешь?
— Тебя ищу. – еще и улыбается, наглая морда! – Ты так стремительно убежала в нашу последнюю встречу.
Он делает ко мне шаг, и я поднимаю выше трубу.
— Не последнюю, а единственную. – угрожающе трясу рукой.
— Но не окончательную, надеюсь.
— И не надейся. Что ты тут делаешь? Спрашиваю последний раз.
— Я к тебе, кроме шуток. Ты же Волкова?
— Ну, я. А что?
Выглядываю из—за его плеча, на появившегося второго мужчину, точнее парня. Он держит в руках черный портфель.
— Это еще кто? – напрягаюсь я. Двое на одну не честно.
— Это мой помощник, Константин. И мы тут по делу.
— У нас нет с тобой никаких дел.
— Есть. – он серьезно окидывает меня взглядом. – Ваша квартира, а точнее весь этот дом.
До меня начинает доходить.
— Тебя прислали поговорить о нашем выселении? Ты риэлтор? – сощуриваю глаза.
— Немного не угадала. Речь действительно о вашем переезде, а не выселении. Это, во—первых. И я не риэлтор, а владелец компании застройщика этого района.
Вот так да! Сам владелец! Ну, надо же мне было так удачно с ним столкнуться. И как это он сам приехал, лично? Мое лицо сейчас, наверное, глупо выглядит. Осознание того, кто передо мной стоит, медленно заполняет мозг. Большой босс, значит? Тогда, на крыше, мне приходила мысль, что он занимает высокое положение. На лице написано жирным шрифтом. По телу пробежали ежики. Толи от холода, толи от него. Меня передернуло, и рука с трубой начала болеть, отморожу ее к чертям сейчас.
Выбрасываю холодное оружие в сугроб и прячу руки в карманы. Долгим изучающим взглядом смотрю на него. Он стоит передо мной, глядя прямо в глаза настолько остро и пронизывающе, что хочется отвести глаза. Но я выдерживаю.
— Осознала?
— Так ты мне время на это выделил? – усмехаюсь. – Прежде чем выгнать из дома? Такая большая шишка… и лично в нашем захолустье. Надо же! Какая честь. – отвешиваю шуточный поклон.
— Очень мило. – снисходительно смотрит. – Особенно за шишку. Марина, — ого, даже помнит имя, — я действительно решил приехать лично и посмотреть на таких упертых людей. Вы остались в этом доме совершенно одни. Объясни мне причину.
Думаю, как сказать, но понимаю, что зубы начинают стучать. Я иду к нему, он напрягается.
— Не бойся, не обижу. – обхожу его и направляюсь к подъезду. – Холодно.
— Пригласишь погреться? – разворачивается за мной.
— Проходите, если не страшно. – смеюсь с него. Большой босс, а как—будто испугался, когда я близко подошла.
Гордей двинулся вслед за мной, и Константин то же не остался на улице. В подъезде лампочки горят через этаж. Темнота и неприятный запах канализации с подвала. Дом очень старый, и никто его не ремонтировал. Зачем? Если снесут. Слышу шаги за спиной. Идут настороженно и аккуратно. На третьем этаже останавливаюсь и достаю телефон из кармана. Нужен фонарик, а то не попаду в замочную скважину.
— Помочь? – бархатный голос Гордея.
— Чем же? – держу телефон одной рукой, доставая другой ключи.
Гордей протягивает руку и обхватывает мою.
— Эй! – разворачиваюсь резко и врезаюсь в его грудь. – Отойди. – рычу на него.
— Я подержу. – шепчет он прямо мне в лицо.
От столь близкого расположения наших тел в темноте и его низкого голоса, на ум сразу приходит воспоминание нашего поцелуя на крыше. Так, стоп!
— Держи, — отпускаю руку, — там! На расстоянии! И больше не подходи ко мне!
Достаю ключи и яростно проворачиваю их в замке. Дверь со скрипом открывается, я щелкаю выключателем в прихожей. Свет разливается по лестничной площадке, освещая лица мужчин. Зеленые глаза смотрят на меня, не моргая.
— Проходите. – захожу домой.
— Спасибо. – Гордей перешагивает порог и отдает мне телефон с треснутым экраном.
Скидываю обувь и многозначительно киваю на их ноги. Мужчины встрепенулись и разулись.
— У нас тесно и принимать вас негде. Идите в кухню. Долго не продержитесь. – и сама иду в нее.
В кухне сажусь на диван, предоставляя им две табуретки. Гордей медленно идет, озираясь на стены и потолок. Обои давно потеряли свой цвет и стали грязно—белыми с разводами былых рисунков цветов. На потолке, местами отвалившаяся, побелка. Согласна, выглядит все это страшно. Сама я стараюсь не смотреть на это безобразие. Привыкла как—то. У папы в комнате еще хуже.
Гордей, прежде чем сесть, проверяет табурет на надежность и стряхивает с него несуществующий мусор. Глядя на это меня разбирает злость. Подбородок сам поднимается выше.
— У нас все жутко старое, но за чистотой я слежу. – смотрю на него в упор.
Гордей глянул на меня и быстро приземлился на пятую точку. Константин тоже сел и обнял портфель руками, как будто там миллионы лежат. Он молодой совсем, старше меня лет на пять максимум. Чей—то сынок, мне так кажется, занимает неплохую должность. Весь такой нежный, лицо детское, гладко выбрит. Не то, что Гордей. На щеках щетина, короткие волосы стоят ежиком. Рубленные черты лица, стальной взгляд. Он внушает страх и уважение. Но не сейчас. И не у меня.
***
— Продолжайте. – деловито говорю ему.
— Благодарю. – ухмыляется он, поглядывая на мои ноги. – Я сейчас нахожусь в замешательстве, Марина. Как ты тут живешь?
— Хорошо.
— В этом? – он обводит руками кухню. – Вам предложили переехать в лучшие условия. Квартира просторная, все новое. А вы цепляетесь за эту халупу? Объясни, почему? – он складывает руки в замок и наклоняется в мою сторону.
— Отец не хочет уезжать. И на переезд нужны деньги.
— Вы совсем ничего не имеете?
— Почему же. Имею. Я. Но тратить не хочу.
— Собираешь на что—то?
— Не твое дело. – резко отвечаю. – Может и собираю.
— Марина, слушай меня внимательно. Вы просто тяните время. Дом признан аварийным. Так или иначе вас выселят. В любом случае. В любом. – Гордей говорит тихо и вкрадчиво, вкладывая в каждое слово всю силу своего влияния. И у него получается.
— А работа? Отец и я, мы работам рядом. После переезда надо будет через весь город ехать.
— Ты работаешь в кафе «На чаек», верно?
— Откуда ты все знаешь? – удивляюсь.
— Это моя работа, все знать. Так вот, дом, в котором твоя забегаловка расположена, идет так же по снос. У нас есть официальный документ, если не веришь. Работать тебе там осталось совсем немного.
— Вы уговорили Федора Ивановича?
— У него нет выбора. И мы щедро заплатим, если он закроется до нового года.
Мое сердце взволновано начинает стучаться. Таня в больнице, а когда поправится, то работы у нее уже не будет. А я? Ни дома нормального, ни работы. Отец озвереет совсем. Ох, как это все надоело!
Закрываю лицо рукой и массирую над бровями.
— С тобой все в порядке? – спрашивает Гордей.
— Какое там! — не выдерживаю я. – Лишаете дома и работы! Просто по всем фронтам! Как думаешь, как я?!
— Марина, но вы же не на улице жить будете.
Поднимаю на него злой взгляд и вижу, как он бегает по мне глазами. Вот козел!
— Еще и глазеть будешь?! – вскакиваю с дивана, и Гордей еще больше начинает рассматривать меня. – Ты совсем офигел?!
— Костя выйди в прихожую. – не отворачивая от меня взгляда, говорит помощнику. Тот встает и молча уходит.
— Что ты задумал? – отхожу максимально далеко и сажусь на край дивана.
— Я вижу тебе нужны деньги, так же вижу в каких условиях ты обитаешь. Ты очень красивая девушка. – Я смущенно опускаю глаза. – Такой красоте нельзя прозябать. Ты должна быть украшением на столе, а не ножкой стола. Понимаешь?
Слушаю его и мне приятно. Но, я прекрасно понимаю, что это сладкая ложь. Он банально пудрит мне мозги, чтобы получить свое.
— Причем тут моя внешность? – откидываю длинный хвост густых волос за плечи.
— Я бы мог предложить тебе отличные условия.
— Какие еще условия? – начинаю злиться, понимая к чему он.
— Сниму тебе квартиру, обеспечу деньгами.
— Договаривай уже. – фыркаю на него.
— Тебе всего лишь надо спать со мной.
— Что?! – подскакивают с дивана, он тоже встает и делает шаг навстречу. Совсем страх потерял!!
— Марина…
