— Спасибо. – Гордей перешагивает порог и отдает мне телефон с треснутым экраном.
Скидываю обувь и многозначительно киваю на их ноги. Мужчины встрепенулись и разулись.
— У нас тесно и принимать вас негде. Идите в кухню. Долго не продержитесь. – и сама иду в нее.
В кухне сажусь на диван, предоставляя им две табуретки. Гордей медленно идет, озираясь на стены и потолок. Обои давно потеряли свой цвет и стали грязно—белыми с разводами былых рисунков цветов. На потолке, местами отвалившаяся, побелка. Согласна, выглядит все это страшно. Сама я стараюсь не смотреть на это безобразие. Привыкла как—то. У папы в комнате еще хуже.
Гордей, прежде чем сесть, проверяет табурет на надежность и стряхивает с него несуществующий мусор. Глядя на это меня разбирает злость. Подбородок сам поднимается выше.
— У нас все жутко старое, но за чистотой я слежу. – смотрю на него в упор.
Гордей глянул на меня и быстро приземлился на пятую точку. Константин тоже сел и обнял портфель руками, как будто там миллионы лежат. Он молодой совсем, старше меня лет на пять максимум. Чей—то сынок, мне так кажется, занимает неплохую должность. Весь такой нежный, лицо детское, гладко выбрит. Не то, что Гордей. На щеках щетина, короткие волосы стоят ежиком. Рубленные черты лица, стальной взгляд. Он внушает страх и уважение. Но не сейчас. И не у меня.
***
— Продолжайте. – деловито говорю ему.
— Благодарю. – ухмыляется он, поглядывая на мои ноги. – Я сейчас нахожусь в замешательстве, Марина. Как ты тут живешь?
— Хорошо.
— В этом? – он обводит руками кухню. – Вам предложили переехать в лучшие условия. Квартира просторная, все новое. А вы цепляетесь за эту халупу? Объясни, почему? – он складывает руки в замок и наклоняется в мою сторону.
— Отец не хочет уезжать. И на переезд нужны деньги.
— Вы совсем ничего не имеете?
— Почему же. Имею. Я. Но тратить не хочу.
— Собираешь на что—то?
— Не твое дело. – резко отвечаю. – Может и собираю.
— Марина, слушай меня внимательно. Вы просто тяните время. Дом признан аварийным. Так или иначе вас выселят. В любом случае. В любом. – Гордей говорит тихо и вкрадчиво, вкладывая в каждое слово всю силу своего влияния. И у него получается.
— А работа? Отец и я, мы работам рядом. После переезда надо будет через весь город ехать.
— Ты работаешь в кафе «На чаек», верно?
— Откуда ты все знаешь? – удивляюсь.
— Это моя работа, все знать. Так вот, дом, в котором твоя забегаловка расположена, идет так же по снос. У нас есть официальный документ, если не веришь. Работать тебе там осталось совсем немного.
— Вы уговорили Федора Ивановича?
— У него нет выбора. И мы щедро заплатим, если он закроется до нового года.
Мое сердце взволновано начинает стучаться. Таня в больнице, а когда поправится, то работы у нее уже не будет. А я? Ни дома нормального, ни работы. Отец озвереет совсем. Ох, как это все надоело!
Закрываю лицо рукой и массирую над бровями.
— С тобой все в порядке? – спрашивает Гордей.
— Какое там! — не выдерживаю я. – Лишаете дома и работы! Просто по всем фронтам! Как думаешь, как я?!
— Марина, но вы же не на улице жить будете.
Поднимаю на него злой взгляд и вижу, как он бегает по мне глазами. Вот козел!
— Еще и глазеть будешь?! – вскакиваю с дивана, и Гордей еще больше начинает рассматривать меня. – Ты совсем офигел?!
— Костя выйди в прихожую. – не отворачивая от меня взгляда, говорит помощнику. Тот встает и молча уходит.
— Что ты задумал? – отхожу максимально далеко и сажусь на край дивана.
— Я вижу тебе нужны деньги, так же вижу в каких условиях ты обитаешь. Ты очень красивая девушка. – Я смущенно опускаю глаза. – Такой красоте нельзя прозябать. Ты должна быть украшением на столе, а не ножкой стола. Понимаешь?
Слушаю его и мне приятно. Но, я прекрасно понимаю, что это сладкая ложь. Он банально пудрит мне мозги, чтобы получить свое.
— Причем тут моя внешность? – откидываю длинный хвост густых волос за плечи.
— Я бы мог предложить тебе отличные условия.
— Какие еще условия? – начинаю злиться, понимая к чему он.
— Сниму тебе квартиру, обеспечу деньгами.
— Договаривай уже. – фыркаю на него.
— Тебе всего лишь надо спать со мной.
— Что?! – подскакивают с дивана, он тоже встает и делает шаг навстречу. Совсем страх потерял!!
— Марина…
Он не успевает договорить, как моя рука уже летит к его лицу. Громкий шлепок и я чувствую, как рука начинает гореть. Врезала, так врезала!
Гордей, из—за удара, слегка отворачивает голову и смеется. В кухню спешно заходит Константин.
— Гордей Аркадьевич?! Все в порядке? – спрашивает он, с округлившимися глазами оглядывая босса.
— Да, Гордей Аркадьевич! – поддакиваю я. – Все ли в порядке?
Мою грудь разрывает тяжелое дыхание. Сказать, что я в бешенстве – это не сказать ничего! Я в ярости! Это же надо преложить такое! Спать за деньги! Вот ведь похотливый козел!
— Все нормально. Выйди. – спокойно говорит он и смотрит только на меня. – Марина, это была шутка. Честное слово! – Гордей поднимает обе руки вверх.
— Крыша поехала?! – психую я. – Лечиться надо! Скажи спасибо, что чего потяжелее под рукой не оказалось!
— Все! Все! Успокойся. – он садится обратно на табуретку, не опуская рук.
Плюхаюсь на диван, скрещивая руки на груди. Внутри еще клокочет недовольство и возмущение.
— У меня правда есть к тебе предложение. Только ответь, как тебе живется с отцом алкоголиком?
— Не твое дело! – обиженно бросаю ему. – Нормально живется.
— Я прекрасно знаю, что не очень нормально. – он вглядывается в меня.
Конечно не очень… что тут гадать? Наверное, соседи в красках уже все рассказали риэлторам. Они—то точно знают его. Особенно после того, как папа, в пьяном угаре, выгнал их шваброй. Чудом не задел никого.
— Предлагаю вместо одной однокомнатной квартиры – две.
Мои брови резко взлетают вверх. Что?! Как это?!
— Я не буду с тобой спать! Выкинь это из головы навсегда. – наклоняюсь в его сторону, глядя в зеленые глаза.
На лице Гордея ни грамма иронии или смеха. Неужели он серьезно?
— Не надо спать. Будет другое условие. Все останутся в плюсе. Причем в большом плюсе, ты же понимаешь?
Как тут не понять… квартира просто так. Это ведь моя мечта. И все равно на работу. Так или иначе кафе закроется. Блин! Как заманчиво!
— Что за условие? – уже тише и спокойнее спрашиваю.
В прихожей в это время раздается громкий щелчок, открывающегося замка входной двери. Папа вернулся. Ни чего хорошего сейчас не будет. Я поднимаюсь с дивана и взволнованно смотрю на Гордея. Он видит мою реакцию и тоже встает.
— Твой отец? – спрашивает он.
— Да.
В прихожей слышится громкий пьяный голос злого папы. Черт!
— Ты кто такой, я спрашиваю! – ревет он. Мы бросаемся на крик, сталкиваясь плечами в узком коридоре. Папа держит Константина за воротник пальто и трясет, что есть мочи. Парень в ужасе смотрит на него и сжимает в руках свой портфель, теряя равновесие.
— Папа! – кричу я, пытаясь протиснуться ближе, но Гордей отстраняет меня и сам выходит в прихожую.
— Добрый вечер! – громко и резко говорит он.
Папа сразу переключает мутный взгляд на Гордея, и отпускает Костю.
— Еще один?! Марина! – рявкает он. – Что за мужики у нас трутся?!
Папа тянется рукой к Гордею.
— Пошли вон!!! – кричит он в ярости. – Я вам ничего не отдам! Пошли все вон!
Он пытается схватить Гордея, но тот ловко уворачивается, хватает его руку и разворачивает к себе спиной.
— Отпусти, козел! – вырывается папа.
Одной рукой придерживая отца, Гордей залезает второй в нагрудный карман и достает визитку.
— Подумай и перезвони. – быстро сует ее мне.
Беру визитку и с тревогой смотрю на отца. Гордей отпускает его и, схватив Костю, выскакивает из открытой двери в подъезд.
Папа разворачивается, тяжело дышит и смотрит им в след. Как же все достало…
— Марина! – поворачивается в мою сторону.
— Отстань. – спокойно говорю я, сжимая визитку в руке. – Я спать. – и ухожу.
Глава
Г
лава 5
Утром, собираясь на работу, продолжаю думать о предложении Гордея. Как, впрочем, и пол ночи. В груди непонятное трепетание, с того момента, как он сказал о квартире. Как же это заманчиво! В крайнем случае, ее можно будет сдать в аренду. Это неплохая прибавка. Так отцу и скажу. Этот аргумент он не сможет игнорировать.
Иду в ванну, беру зубную щетку и пасту. Гладя в мутное зеркало, чищу зубы. На секунду останавливаюсь, с полным ртом пены. Совершенно обычная внешность. Темно-русые волосы, серые глаза, острый нос. Гордей считает меня красивой… почему? Сплевываю в раковину и умываюсь. Мне нужен совет.
Выхожу на улицу и, быстрым шагом, иду по двору. У первого подъезда разворачивается бурная деятельность. Стоит грузовая машина поперек дороги. На снегу вынесли мебель, и лежат тюки с вещами. Аркадий с семьей переезжают. Отворачиваюсь и пробираюсь между грузовиком и сугробами. Вот теперь мы точно единственные жители этого дома.
Дойдя до конца двора, оборачиваюсь. Старый облезлый кирпичный дом с покатой крышей. Настоящий долгожитель. Но жить ему осталось совсем мало. Скоро наши стены превратятся в груду кирпичей. А окна, через которые я смотрела во двор в детстве, станут простыми осколками битого стекла. Вот и все. Грустно. Отворачиваюсь и иду дальше.
В кафе меня встречает Федор Иванович. Он сидит за барной стойкой, обложившись бумагами, и что-то изучает.
— Доброе утро. – говорю я и сажусь рядом.
— Доброе, Марина. – он печально смотрит на меня.
— Вы согласились? – киваю на документы.
— Завтра соглашусь. – опускает голову, вздыхает и поднимает глаза к потолку, осматривая его. – Столько лет… это место для нас стало родным. Не просто бизнес, а дело жизни. И вот сейчас мы должны уехать отсюда.
Кладу свою руку ему на плечо и упираюсь в нее лбом.
