Дойдя до палаты, я только собрался постучать, как услышал мужской голос. Он был полон презрения и раздражения. Захотелось зайти и размазать этого недоумка по стене, но что-то меня остановило. Он говорил, что не хочет видеть ни ее, ни детей. Этот урод просто выгнал свою жену с двумя детьми на улицу.
Злость разъедала мою и без того израненную душу, но я знал, что не помогу словами. И мозги свои никому не вставишь. Уверен, он будет очень жалеть о своем решении, но будет поздно. Я решил, что сделаю все, но Маша не вернется к нему. Не будет умолять его помочь ей и детям. Она не будет унижаться.
Я вернулся в центр, снял крупную сумму наличных, купил огромный букет цветов с надеждой, что это немного поможет девушке почувствовать себя лучше. Я представляю, как это больно — выносить и родить двоих детей, чтобы потом услышать подобные слова от самого близкого человека на земле. Но я могу ей помочь. Пусть и не заменю ее детям отца.
Пишу письмо, выливая на бумагу отголоски своих чувств, и отвожу в больницу. Я не хочу заходить в палату и самому отдавать деньги. Уверен, Маша не возьмет их даже под угрозой расстрела. Поэтому отдаю все медсестре и исчезаю. Я от всей души надеюсь, что девушка сможет самостоятельно жить и не зависеть ни от кого. На первые пару лет ей хватит с лихвой того, что я ей оставил.
На борту самолета объявляют о скорой посадке. Я смотрю на осенний пейзаж, и странное чувство ностальгии охватывает мое сердце. А ведь я не видел осени уже сколько времени, про снег вообще молчу. Я успел отрастить бороду, научился кататься на серфе, покоряя волны прибрежья Средиземного моря. Успел обзавестись новыми друзьями, но работа снова возвращает меня домой.
Кстати, о доме. Скорее всего, он совсем опустел и зарос кустарниками. Нужно будет привести его в порядок, и быстро. Нанять новый обслуживающий персонал: домработницу, охрану, садовника…
Я выхожу из самолета и, заказав такси, еду домой. Все так, как я и предполагал. Дом выглядит, мягко говоря, запущенно. Нескошенная лужайка с толстым слоем прошлогодних листьев. Разросшиеся кусты, нестриженый газон. Ну ничего. Это все можно быстро вернуть к прежнему виду, но смогу ли я жить здесь?
К моему удивлению, когда я захожу в дом, то ничего не чувствую. Я не скучаю по Линде, по прежней жизни и мечтам. Все так, словно я зашел в совершенно чужой дом.
Я распаковываю вещи и звоню свои прежним коллегам. Многие радуются моему возвращению, зовут отметить это дело, но меня не интересуют гулянки, как и прежде. Лишь спросил контакты агентства по найму работников.
Садовник, охрана нашлись быстро, но с домработницей возникли проблемы. Мне присылали нескольких кандидатур, но все как одна не подходили. Не знаю, в чем дело, но мне присылали исключительно молодых девушек, и все интересовались больше мной, чем работой, которую им предстояло делать. И вот когда я уже полностью отчаялся, приезжает девушка, совершенно отличающаяся от всех остальных…
***
Я выхожу на улицу и встречаю прибывшую гостью. Она поднимает взгляд на меня и словно теряется. Долго смотрит в мои глаза, словно ожидая от меня чего-то. Я даже теряюсь.
— Здравствуйте, меня зовут Егор Кириллович. Мне нужна домработница, поэтому вы здесь! — Вежливо улыбаюсь и вижу, как в ее глазах разливается разочарование.
— Да, я приехала по вакансии. Меня зовут Мария.
— Прекрасно, Мария, пройдемте в дом, я все вам расскажу.
Она коротко кивает и, поправив лямку сумки, следует за мной.
— В ваши обязанности будут входить поддержание дома в чистоте и готовка. Ем я дома нечасто, так что с этим у вас проблем не будет.
— Я люблю готовить! — бросает она коротко, а потом густо краснеет, будто жалея о необдуманной фразе. Это меня умиляет. Именно это и убедило меня взять ее на работу. В Марии не было ни притворства, ни напускной жеманности, только скромность и тихий нрав. Мне именно такая и нужна была.
— Я очень рад это слышать! Признаться, я тоже, но, увы, не всегда хватает времени! — сглаживаю я ее неловкость, и девушка благодарно улыбается.
— Понимаю!
Тут к нам бежит Лойс, и я не успеваю перехватить пса, как тот начинает обнюхивать гостью, и уже через пять минут сорокакилограммовая тушка прыгает на руки миниатюрной девушки.
— Ох, какой ты большой, малыш! — обращается она к нему, словно к ребенку. Лойс отвечает ей взаимностью и облизывает лицо шершавым языком.
Маша уворачивается и хохочет, а эта сцена вызывает у меня какой-то неуместный трепет.
— Ну все, Лойс, иди! Не смущай девушку!
Пес еще немного крутится рядом, а потом нехотя уходит в сторону. Присаживается в углу и демонстративно ждет, пока мы поговорим, с явной обидой в глазах.
— Ну вот, с еще одним обитателем дома вы познакомились и даже подружились, хотя он у меня парень застенчивый.
— Он хороший пес, люблю собак! — отвечает Мария.
— Да, есть такое…— Ненамеренно вспоминаю Линду, которая терпеть не могла Лойса. Отвлекаюсь от плохих мыслей и веду девушку дальше. — Что ж, график работы у вас плавающий. Скорее просто привязанный к объёму дел. Если все в порядке и вся работа выполнена, то ваше присутствие в доме не обязательно. Тем более здесь невероятно скучно. Я днями и ночами могу пропадать на работе, вам и самой будет здесь неинтересно.
— Да, меня устраивает такой график! — соглашается она.
— Что ж, тогда договорились! Вы мне понравились, завтра можете приступать к работе.
— Вы мне тоже! — отвечает Маша и снова краснеет. — Я в том смысле, что как работодатель, а не мужчина. Хотя вы, конечно, красивый и такой статный… боже, простите, что я несу!
Я хохочу и по-доброму добавляю:
— Все в порядке, вы тоже красивы. Но обещаю, я не буду переходить за рамки делового общения. Вам будет комфортно со мной работать.
— Спасибо вам большое! — кивает девушка.
Я провожаю ее к машине и смотрю вслед до тех пор, пока черный седан не скрывается из виду.
Странная она, эта Мария. Улыбаюсь, вспоминая ее неловкость. Мне казалось, таких уже не осталось: искренних, краснеющих при любом неловком слове. Да и про внешность я не обманул. Хоть мне и не нужны больше никакие отношения, но я не слепой же. Девушка была поразительно красива, но не такой яркой, пестрой красотой, как, к примеру, Линда. Она была настоящей, нежной и привлекательной от природы. Изгиб пухлых губ, большие миндалевидные глаза, взирающие на мир, как на красочную картинку. Вся она была словно сказочная, ненастоящая.
Я захожу в дом и иду в спальню. Тут звонит телефон, и я беру трубку.
— Да?
— Егор, дружище! Приехал и не говоришь? Да как после такого с тобой дружить вообще? — смеется Влад, мой старый друг. Когда мы только выпустились из университета, где учились вместе, пробовали развивать свой бизнес. Но Влад пошел по пути компьютерных технологий, а я ударился в антиквариат и искусство. Хоть наши деловые пути разошлись, но общаться мы не переставали.
— Да как-то замотался, знаешь ли…— отвечаю, плюхаясь в кресло.
— Ничего не знаю! Давай-ка поднимай свою старую задницу и езжай в центр, на наше место. Расскажешь, что к чему.
— Да я как-то…
— Слушай, не заставляй себя уговаривать! Все, через час жду!
Он бросает трубку, не дав мне отказаться, и я нехотя плетусь к машине. Да, отказать Кострицкому вообще трудно. Именно этим и обеспечен его успех в бизнесе. Я никогда не был таким, но мне нравилась его уверенность.
Приезжаю в ресторан и сразу же вижу его. Друг тепло приветствует меня, и мы обмениваемся дежурными фразочками, подкалывая друг друга, словно виделись только вчера.
— Ну что, рассказывай, как оно в Испании? Погрел бока, а родина все же зовет назад?
— Ты прав. Соскучился я по дому, — соглашаюсь. — Ты как? Что нового?
— Да как тебе сказать... Новостей море. Из главного — женился я!
— Да ладно? Неужели кто-то смог заарканить самого Кострицкого? Должно быть, она особенная!
— О да… — тянет друг, и его взгляд наполняется нежностью. — А еще она родила мне сына!
— Я рад за тебя! Правда. — Хлопаю его по плечу. Надо же, после той истории с бывшей женой, когда она бросила Влада с практически новорожденной дочкой, я думал, он никогда не решится на второй брак, а оно вон как вышло…
— А ты что? Не нашел себе фигуристую горячую испанку?
— Да нет, я вообще не собираюсь больше никого искать. Семейные отношения не для меня, видимо.
Влад задумчиво кивает.
— Мне кажется, ты просто еще не встретил ту самую. У всех бывают ошибки. Я тому прекрасный пример!
Я кривлюсь:
— Не думаю. — Вдруг в памяти всплывают наивный взгляд и пухлые губы Маши, и я добавляю: — Хотя жизнь покажет, как оно сложится.
— И то верно! Я уверен, все у тебя еще будет отлично!
Глава 9
Мария
— Мирон, Аля, спускайтесь! Завтрак остывает! — кричу детям, раскладывая приборы. Бросаю взгляд на часы и понимаю, что еще пять минут сна, и мы опоздаем в сад. А мне сегодня никак нельзя. Наконец-то у меня появилась возможность найти нормальную работу.
Все три года, пока мои малыши росли, я могла не работать благодаря деньгам, которые оставил для меня тот мужчина. Незнакомец, который подвез меня до роддома, сделал больше для нас, чем муж и родной отец.
Я не знаю, что было бы, не встреться он мне на пути. Куда бы я пошла с двумя детьми, если в целом свете не осталось никого, кто мог бы меня поддержать. Когда я начинаю об этом думать, у меня каждый раз случается паническая атака.
Артур собрал все мои вещи, но того, что я успела купить к рождению малышей, было катастрофически мало. Мне пришлось бы туго, но Егор, случайный мужчина, буквально спас меня, протянул руку помощи, не прося ничего взамен. Мне хотелось поблагодарить его, но, увы, я не знала ни фамилии, ни адреса.
Та девушка Яна, которая взяла трубку вместо Артура в роковой вечер, действительно оказалась его любовницей. Он явился с ней на суд. Если бы не двое малышей, нас бы развели даже без моего присутствия, но закон хоть в этом был на моей стороне. Правда, ни копейки мне не досталось. Оно и неудивительно. Артур знал все лазейки в законе и смог оформить брачный договор задним числом. Я не жалела. Может быть, если бы не крупная сумма, которую дал мне Егор, я бы унижалась и выпрашивала у бывшего мужа хоть копейку на первое время нам с детьми. Я бы обивала пороги его квартиры, кланялась бы в ноги, умоляла. Но Бог послал мне ангела-хранителя… Я смогла уйти красиво и молча.
Поначалу я очень злилась на Артура, ненавидела, но потом, пожив вдали от его влияния, я поняла, что сама себе залепила глаза. В упор не хотела замечать, что он психопат, не любящий никого и ничего. Жалко ли мне было его новую жену? Наверное, да…
Эта красивая самодостаточная девушка скоро превратится в оболочку. Он лишит ее увлечений, друзей, хобби и работы. Заставит раствориться в этих отношениях и семье, а после сломает. Но я не могла ничего с этим сделать, да и, признаться, было не до этого.
Мирон и Алиса подарили мне много дней счастья и ночей без сна. Иногда мне казалось, что я не справляюсь, когда были колики или росли зубы, но я каждый раз видела во сне маму. Она улыбалась и гладила меня по голове, неизменно приговаривая: «Все будет хорошо, дочка. Все будет хорошо… Он найдет вас».
Я просыпалась всегда полной сил после таких снов и опять чувствовала вкус жизни, радость от материнства. Кто такой «Он», я не знала, да и, скорее всего, это были просто сны с примесью бреда от усталости.
Как-то незаметно пролетели два с половиной года. Деньги, оставленные Егором, таяли с каждым днем, хоть я и старалась экономить, как могла, но все же, когда малыши уже достаточно подросли, решила отдать их в сад, а самой найти работу.
Правда, ничего не получалось. Я мало чего умела, а куда брали — не устраивало то, что у меня двое детей и я ходила на больничные. Оставалось искать работу с гибким графиком, что тоже было нелегко.
Однажды меня взяли секретаршей в хорошую фирму, зарплату обещали даже лучше, чем я могла себе представить. Работа находилась рядом с садиком, а коллектив был очень доброжелателен. Казалось, я нашла свое место. Не могла нарадоваться своему счастью, особенно когда получила первую крупную зарплату. Помню, тогда отвела детей в парк аттракционов, накупила им игрушек и сладостей, они так радовались. Жизнь наладилась, мне казалось, что теперь все будет хорошо, но уже спустя месяц начальник, мужчина лет пятидесяти, тучный, розовощекий добряк, позвал меня к себе и рассказал всю политику. И что платят мне не за разнос кофе и клацание по клавиатуре, и что требования к секретарше таковы, что в первую очередь должен быть доволен шеф. Интимно удовлетворен по самое не могу.
Я бежала оттуда, позабыв трудовую книжку. Не ожидала подобного от человека, который в отцы мне годился. Но жизнь оказалась не такой радужной, как мне казалось сначала. Нам с малышами пришлось снова завязать пояса. Мирон и Аля росли умными детьми и все понимали. Иногда мне казалось, что я вижу в них черты Егора – того самого нашего спасителя, но сама себя одергивала. Не хватало еще влюбиться в мираж.
Но то, что они ни капли не были похожи на Артура, несказанно радовало. Я просто даже не знала, как могла бы отреагировать, если бы однажды поняла, что сын растет копией отца или дочь проявляет замашки деспота.
К моему счастью, малыши были просто невероятно умные, смышлёные и спокойные. Они утешали меня и веселили, с ними я по-настоящему чувствовала себя живой, нужной.
Этим утром я должна явиться на собеседование. Я нашла вакансию домработницы в большом загородном коттедже, и хоть ехать было далеко, но график обещал быть свободным. А обещанная зарплата в два раза превышала ту, где я работала секретаршей. Я не надеялась, что с этого что-то выгорит, скорее всего, там имеются огромные подводные камни, но попробовать все-таки стоит. Ведь в конверте оставалось все меньше купюр, и если я срочно не устроюсь хоть куда-то, то нам скоро нечего будет есть.
Я даже ненароком подумала, что смогу согласиться уже на что угодно ради детей, но надежда на лучшее все еще теплилась в груди.
***
Без влияния Артура я действительно постепенно возвращаю себе себя. Как будто уверенность в себе возвращается, перестает звучать в голове навязчивый голос бывшего мужа о том, что я ничто и ничего без него не добьюсь. И только это время, которое я жила без его влияния, дает мне уверенность в том, что я могу попытаться.
— Мамочка, я не хочу в садик! — надувает губки Аля.
— Почему, золотко? — Сажусь рядом с дочерью и внимательно смотрю в ее карие глаза. Так странно, у меня темно-серые, у Артура — прозрачно-голубые. Но у моих детей — карие.
— Меня Андрей обижает!
— Я его сегодня побью! Пусть только пальцем тронет мою сестру! Ты только не молчи! — выдает Мирон, и я улыбаюсь. Мужчина растет.
— Мирон, на самом деле нельзя никого бить. Всегда можно договориться словами.
Дети поворачивают ко мне головы и возмущенно твердят во весь голос:
— Но он тоже дерется!
— Скажите воспитателю! — парирую я. — Нельзя все проблемы решать кулаками. Но ты, Мирон, правильно думаешь. Сестру нужно всегда защищать. Она самый близкий тебе человек.
— Я знаю! Аля замечательная! Я ее так люблю! — улыбается сын и подмигивает дочери.
— Но, пожалуйста, если проблема не решится словами, расскажи обо всем воспитательнице и потом мне. Договорились?
— Да, мам! — прожевывая завтрак, кивает Мирон.
Смотрю на них, и сердце сжимается от любви. Они такие невероятные. Даже не верится, что я их мама. Но в то, что Артур их папа, не верится вдвойне. Не могут родиться от морального урода такие замечательные малыши. Они не только по внешности, но и по характеру отличаются как земля и небо. Бог услышал мои молитвы.
Завожу детей в садик, а сама еду в поселок, где находится дом того самого олигарха, которому требуется домработница. Не знаю, чего ожидать, но под сердцем судорожно сжимает. Вдруг окажется, что это какой-то психопат? Или бандит?
Но все же упорно еду по указанному адресу. Сердце стучит все сильнее с каждым километром. Дорога всегда меня расслабляла, но не сейчас. Когда я только получила права, не могла нарадоваться своей самостоятельности. Надо же, оказывается, я не глупая курица, как говорил Артур о женщинах на дороге, и довольно хорошо умею водить. Сейчас же мне немного страшно, кажется, что я еду навстречу чему-то очень важному. Моя интуиция никогда меня не подводила, и в этот раз, оказывается, тоже…
Я заезжаю в элитный поселок и паркуюсь возле кованых высоких ворот. Мне сказали в агентстве, что хозяин долго отсутствовал. Жил в Европе – или что-то в этом роде. Но дом и территория выглядят ухоженно. Я еще раз сверяюсь с адресом и понимаю, что приехала правильно.
Выхожу из машины и поднимаю взгляд на хозяина коттеджа. Тут же мое сердце пропускает удар, а потом начинает биться словно ошпаренное.
Неужели он? Егор?
Замираю и жду, пока вернется дар речи. Да, это он. Тот самый человек, который спас нас с детьми, который оказался рядом тогда, когда я больше всего нуждалась в поддержке. Он стоит напротив и смотрит на меня карими, словно шоколад на солнце, глазами.
Не могу вымолвить ни слова. Узнал? Но мужчина вежливо кивает мне и говорит:
