Евгений Астахов "Шериф"

Тот делает несколько шагов назад, позволяя нам приблизиться. Среди перебитых гааттонов лежат тела молодой пары, покрытые множеством круглых ран-проколов. Кожа серая, как пергамент – мертвецов обескровили до последней капли. А вот рубящих или резаных ран нет, ни единого следа.

– Лиза и Майк, – глухо произносит Накомис, склонившись над ними. – Хорошие были ребята, отзывчивые.

– Какими судьбами в Небраске? – говорю я на русском.

Тай удивлённо хлопает глазами секунду-другую и отвечает:

– Ищу кое-кого.

– Расскажешь?

– Нет, – качает головой он.

– Твоё право. А в торговом центре что забыл? – уже на английском спрашиваю я, чтобы включить в разговор полицейскую.

– Хотел пополнить припасы, – всё так же обрывисто отвечает он.

– Ты не любитель болтать, да?

– Да, – безмятежно откликается парень.

– Ты в одиночку тварей перебил?

– Ага.

Его взгляд блуждает по витринам окружающих нас магазинов, словно мысленно он находится где-то далеко, и в то же время его тело выглядит собранным, готовым атаковать или защищаться в любой момент. Впрочем, я не чувствую агрессии с его стороны.

– Егерь, – представляюсь я.

– Тай, – меланхолично произносит он то, что и так мне известно.

Сейчас, стоя гораздо ближе к нему, я подмечаю мелкие детали, которые заставляют меня пересмотреть свою первоначальную оценку. Разрез глаз, более широкие острые скулы и форма носа, худощавое телосложение, рост – всё это выдаёт в нем метиса. Один из родителей Николая был азиатом.

– Мы ищем наших людей, – продолжаю я. – Видел кого-нибудь?

– Неа, – подумав, отвечает этот разговорчивый малый.

– Какой у тебя класс? – спрашиваю, просто чтобы проверить его искренность.

– Самурай. Золотой, – равнодушно отзывается Тай.

Хмм.

Либо с начала всего этого дерьма он пока не сталкивался с человеческой подлостью, либо полностью убеждён в своей способности разрулить любые конфликты. Ну или просто тупой, да, такое тоже может быть.

– Анимешник, что ли? – не могу удержать ухмылку.

– Нет.

– То есть рассекать здания и железнодорожные шпалы не планируешь? – киваю на катану в его руках. – Жаль.

Вопрос риторический, но он отрицательно качает головой.

– Давно ел? – уточняю я.

Простейший способ улучшить с кем-то отношения – это сделать так, чтобы человек считал, что ты ему помог, и чувствовал себя обязанным.

– Позавчера, – пожимает плечами белобрысый.

Я убираю руку в карман и вытаскиваю оттуда, а на самом деле из кольца, протеиновый батончик, после чего протягиваю его собеседнику.

Тот секунду изучает предложенное и с благодарностью кивает.

– Спасибо.

Несмотря на очевидный голод, ест он медленно, тщательно жуя. Вытирает губы и начинает говорить:

– Возможно, они там, – он машет рукой в сторону эскалаторов и второго этажа, – ваши люди. Монстры прибежали сверху.

– Возможно… – недоверчиво тянет Накомис.

– Составишь компанию?

– Можно.

Оставлять его позади я не хочу, потому что чужак слишком опасен. Осталось лишь понять, в какую категорию его отнести – потенциальный союзник, угроза или случайный мимикрокодил, который, впрочем, может принести пользу. Хотя бы тем, что проредит численность бойцов Самеди.

Поднявшись на второй этаж, мы идём в быстром темпе по галерее и вскоре выходим в просторный круглый атриум. На другой его стороне виднеется фудкорт, а прямо здесь пяток самых разных магазинов – женского белья, спорттоваров, электроники, косметики и детских игрушек.

Именно вокруг последней точки столпились десятки гааттонов и пристально смотрят на опущенные роллетные решётки. Не визжат, не двигаются, просто сидят и не спускают с неё глаз.

– Думаешь, они там? – шепчет Накомис.

– Не вижу другой причины, зачем тварям здесь караулить.

Тем временем утеплённый самурай неспешно идёт к собравшимся хищникам, даже не остановившись.

– Ты куда? – негромко окликаю его.

– Монстры, – отзывается он, будто это объясняет всё на свете.

Ну что ж, никогда не имел ничего против хорошей драки. Заодно и посмотрим, на что он способен на самом деле.

Стрела почти бесшумно входит в спину одному из уродцев, пригвождая его к полу. Все остальные шустро оборачиваются в нашу сторону и кидаются в атаку.

Пелена тишины распахивает свои объятия вокруг меня, и револьверы принимаются за дело. Стреляю экономно и без особой спешки, почти вальяжно, потому что важнее сберечь боеприпасы, чем набить больше всех трофеев. Всё равно арканы с них падает копейки.

Тай начинает разгоняться и последние метры до гааттонов преодолевает молниеносным рывком. Клинок покидает ножны и одним размашистым движением перерубает прыгнувшую тварь. Две её половинки разлетаются прочь, орошая кровью товарок.

А на прежде безразличном лице белобрысого загорается безумная эйфория. Если бы я сам не видел, ни за что бы не поверил, до того разительный контраст оно имеет.

Парень скользит от одной бугристой тушки к другой, рассекая их вдоль и поперёк. Ещё и посмеивается, как отпетый маньяк. Катана в его руках мелькает почище лопасти вертолёта. Сплошь блики, свист и шелест расходящейся плоти. Это не Спурт, но что-то ненамного слабее.

Уродливые существа фокусируются на нём, позволяя мне поставить небольшой эксперимент. Выбираю цель и активирую Управляемую пулю. С грохотом из ствола Карателя вылетает кусочек свинца, сияющий от переполняющей его арканы.

Ощущения… странные. Я словно чувствую частичку себя за пределами своего непосредственного тела. Это продолжается какие-то доли секунды, но мне удаётся повлиять на выпущенную пулю. Её траектория смещается, и снаряд бьёт гааттона в глаз вместо изначально выбранного горла.

Способность выглядит потенциально очень полезной, но пока мне не хватает скорости тела и разума, чтобы эффективно контролировать что-то настолько быстрое. Возможно, под Спуртом результат будет получше.

Позади решётки магазина мелькает человек, и, оглядев происходящую бойню, он кричит:

– Аккуратнее, они лезут из вентиляции!

– Бекшно? – откликается полицейская, посылая очередную стрелу в цель.

– Накомис?! Скорее внутрь! Этих гадов тут до чёрта, ещё и папаша где-то ходит!

Со стороны фудкорта раздаётся недовольный визг и тяжёлая поступь.

– Быстрее!! – в панике орёт знакомый девушки.

Решётка идёт вверх, позволяя мне рассмотреть смуглого мужчину. Чёрная с проседью короткая борода, дёргающийся от волнения глаз, рубашка, джинсы и пистолет в руках. Действительно, серебряный класс Юстикар и РБМ в размере 52-х единиц.

Индианка ныряет в магазин, оборачиваясь на ходу:

– А вы чего застыли?

– Сейчас разберёмся и придём, – бросаю я. – Подготовь там почву для переговоров. Всё, давай-давай, иди.

Тай стоит среди кучи искромсанных тварей и не реагирует ни на что. Голова запрокинута к потолку, одежда в крови, на лице блаженство, а пустые глаза буравят открытую вентиляционную решётку.

– Как насчёт дружеского спора? – говорю я, перезаряжая оружие.

Спутник еле заметно разворачивается, реагируя на мой голос.

– Если я замочу гада первым, ты останешься в моём форпосте.

– Не выиграешь, – глухо произносит мясник с мечом.

– И всё же?

– Хорошо, – он замолкает и продолжает после долгой паузы, – когда я убью монстра, ты скажешь мне, где искать Диего Гарсию.

– Без проблем.

Если б я ещё знал, кто это нахер такой…

Резвой поступью к нам бежит огромная крото-пиявка, покрытая костяными наростами.

Альфа гааттонов

Ранг: Войд

РБМ: 152 единицы

Статус: В бешенстве

– Боже, какие мы чувствительные, – скалюсь я, прикидывая, куда положить пулю.

Мы с Таем делаем наш ход одновременно. Он рвёт на всех парах к противнику, а я со смешком активирую одновременно Спурт и Глайд. Потому что этот спор я проигрывать не собираюсь.

Как и прежде, весь мир резко бьёт по тормозам, а я размываюсь в движении. Миг, и я покрываю всё разделяющее нас расстояние. Прыжок на загривок врагу. Правая рука сжимает Вепря, левая – выхватывает из кольца обычное помповое ружье.

Чтобы использовать одновременно два дробовика вам нужно повысить собственное мастерство.

Небольшая заминка заставляет меня заскрежетать зубами. Второе ружьё исчезает обратно в кольце, ему на замену приходит Каратель.

Пелена тишины. Обойдёмся без визга.

Усиленный выстрел из Вепря вбивает бронебойную пулю в шею альфы, дробя костяную защиту. Ещё один разносит её в крошку. Я навожу револьвер на полученное отверстие и дважды спускаю курок Усиленным выстрелом.

А сам наблюдаю за тем, что творится у морды гааттона.

Тай где-то спереди только-только замахивается катаной, и огромный уродец целиком занят тем, кто находится перед ним, ещё не успев ощутить боль. Когтистая лапа резко бьёт по белобрысому самураю, тот даже не пытается уклониться. В момент контакта его тело покрывается сияющей плёнкой, и массивная конечность отлетает назад.

Кинетический барьер, как Эгида, или способность?

Меч отсекает лапу, рвётся к горлу альфы, но…

Его голова разлетается в клочья ошмётками мяса, пучками шерсти и костяной крошкой. Наученный горьким опытом я заблаговременно успеваю спрыгнуть, да и трачу всего две разрывные пули вместо целого барабана, поэтому взрывная волна не швыряет меня, как пёрышко.

Мечник замирает со вскинутой в ударе рукой и удивлённо смотрит на заваливающийся труп.

– Как так? – непонимающе тянет он.

– Секрет фирмы, – хмыкаю я. – Или ты думал, первый парень на деревне? Нет, старик, всегда есть рыба побольше.

Тай механически кивает и поворачивается ко мне. В первую секунду мне хочется всадить пулю меж его глаз, потому что в них полыхает неутолённая ярость. По меньше мере тигр, у которого увели добычу из-под самых клыков. Однако постепенно эмоции тухнут, вновь сменившись безразличием.

– Хорошо, – произносит он.

– М?

– Я пойду с тобой. На время. А потом покину. Долг.

– Окей.

Время я выиграл, а там посмотрим, что именно ты здесь делаешь и на сколько останешься в форпосте. Нет ничего более постоянного, чем временное.