Дверь скрипит, наступает тишина. А затем я чувствую поток воздуха, врывающегося в помещение вместе с человеком, который вторгается в пространство.
— Вот мы и встретились, красавица, — сердце сжимается от страха, и голос растворяется, когда меня утягивает во тьму.
Глава 18
Кажется, мне снится, как дверь с грохотом слетает с петель, ударяясь о стену. Картинка нечеткая, поэтому я уверена, что это такой странный сон. В проеме, заливаемом светом из коридора, стоит мощная мужская фигура. И я знаю: это Тамерлан. Его фигура кажется огромной и заполняет все пространство. Когда он приближается, то не остается сомнений в том, кто это. Его лицо искажено яростью.
Я чувствую рядом с собой кого-то еще. Вижу мужской обнаженный торс, но не вижу лица. Мужчина резко оборачивается, его рука тянется куда-то в сторону, но он не успевает.
Видение становится все удивительнее, когда рядом, словно тень, вырастает Рамзан. Раздается глухой удар, и незнакомец со стоном оседает на пол.
Но мое внимание приковано к Тамерлану. Его взгляд тоже приклеен ко мне. Он делает один шаг, другой. Кажется, воздух трещит от его ярости. Как хорошо, что это сон, потому что я не хочу проверять, какой он в злости в реальной жизни.
Аскеров наклоняется, и его сильные руки подхватывают меня. Он прижимает меня к своей груди, и запах его кожи, который я узнаю из тысячи, и дорогого парфюма пробивается сквозь сон и муть в моей голове.
Мне нравится этот сон. Нравится ощущать жар его тела и то, какой он твердый и сильный.
Я слышу его голос, тихий, но такой четкий, что он режет сознание, как лезвие:
— Забирай его отсюда. Увези за город, я приеду позже и решу, что с ним делать дальше. Если начну разговаривать сейчас, то не уверен, что смогу сдержаться и не убить его. Понял?
— Понял, Тамерлан Кадырович, — глухо отвечает Рамзан.
— Ты-то чем думала, Ромашка? — несет меня куда-то.
Я не разбираю дороги, меня снова затягивает в сон, и низкий голос, что прорывается сквозь морок, странным образом успокаивает. Кажется, что ему не плевать на меня.
— Придется преподать тебе пару уроков, — тихо рокочет, и я прижимаюсь сильнее к нему.
Он выносит меня из клуба, и последнее, что я вижу перед тем, как темнота окончательно поглощает меня, — это то, как двое мужчин заталкивают в машину Исмаила.
Сознание возвращается ко мне обрывками.
Подо мной холодные простыни. Сквозь веки проникает луч света. Мне светят фонариком в глаза.
— …сильное отравление, — говорит чей-то незнакомый спокойный голос. — Промывание сделали вовремя, осложнений быть не должно. Сейчас поставим капельницу, поможет быстрее прийти в себя. Главное — покой.
Покой. Словно эхо, это слово звучит в моей голове. Я пытаюсь пошевелиться, но тело ватное и тяжелое.
— Держи ее, — резко бросает Тамерлан, и чьи-то твердые руки ложатся на мои плечи, пока врач ставит катетер.
Боль от укола тупая, но отчетливая. Она окончательно возвращает меня в реальность. Я медленно открываю глаза. В комнате, кроме врача, Тамерлан и Рамзан. Челюсти Тамерлана сжаты, а взгляд мог бы испепелить.
Когда врач заканчивает и выходит из комнаты, Рамзан следует за ним, бросив на ходу:
— Я провожу.
Мы остаемся одни. Тишина в комнате становится гулкой и давящей. Тамерлан не двигается, стоя у окна и глядя в ночную тьму. Я не решаюсь сделать вдох, чувствуя, как его ярость наполняет комнату, словно густой электрический туман.
— Ты пришла в себя? — спрашивает он, не поворачиваясь.
— Да, — шепчу я, и мое горло скрипит от сухости. — Воды, — горло дерет, а во рту настоящая пустыня.
Аскеров оборачивается и, взяв бокал с тумбы, приподнимает мою голову и подносит бокал к губам.
— Пей.
Первый глоток вызывает боль, но когда делаю второй, чувствую себя лучше. Горечь, что стояла в горле, исчезает.
Он медленно убирает стакан и помогает мне лечь обратно.
Аскеров садится в кресло напротив и смотрит на меня тяжелым, темным взглядом.
— Ты понимаешь, что едва не произошло? — наконец говорит он.
— Смутно, — облизываю губы.
— Если бы я не успел, то ты не только опозорила бы мою семью, но и подставила бы своего отца.
— Я не знала… — хочу рассказать про Исмаила, но говорить еще тяжело.
— С этого момента ты полностью под моей ответственностью, — говорит с какой-то злостью.
— Я…
— Молчи. Я сейчас слишком зол, Лада.
— Прости…
Он прикрывает веки, шумно выдыхая.
— Мы обсудим случившееся завтра. А пока спи. Больше у тебя не будет выбора. Не умеешь думать сама — придется мне это делать за тебя, — поднимается на ноги. — И придется вам всем с этим смириться. Пришлю тебе сиделку, — подходит к двери. — А как только придешь в себя, мы назначим торжество, — бросает через плечо. — Но если бы я не успел… — не договаривает и выходит за порог.
Глава 19
Ко мне, как и было обещано, приходит сиделка. Она ставит мне очередную капельницу, а я только теперь осознаю, что нахожусь не в той комнате, что выделили мне в особняке Аскеровых. И судя по картине за окном, мы в центре города. Потому что панорамные окна в пол демонстрируют вид на весь город.
Я не знаю, что это за место. Но осознавая, что я вдали от дома Аскеровых, ощущаю покой.
Ночь проходит спокойно. Кажется, я даже не вижу снов, и мое тело, впервые за те несколько дней, что я прожила в чужом доме, получает полноценный отдых.
А утром я просыпаюсь от пристального и даже настойчивого взгляда.
Открываю глаза и вижу сидящего в кресле напротив моей кровати Тамерлана. Не сразу понимаю, что он тут делает и вообще где я. Затем воспоминания о прошлом дне проносятся перед глазами мрачными картинками, и от осознания, что все это действительно произошло со мной, органы в животе сжимаются в узел.
— Доброе утро, — тихо говорит Аскеров, не сводя с меня напряженного взора.
Выглядит он, мягко говоря, не очень. Под глазами залегли синяки, а на лице хмурое, уставшее выражение, что ставит под сомнение то, что он вообще спал.
— Как спалось? — спрашивает, не дожидаясь ответа.
— Крепко, — наконец-то выдавливаю из себя, и голос кажется каким-то чужим.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как вокруг сгущается напряжение.
Осторожно приподнимаюсь на кровати и подтягиваюсь к изголовью, поднимаю выше на себя одеяло.
Наши гляделки с Тамерланом продолжаются.
— Чувствуешь себя как? — снова заговаривает он.
— Отдохнувшей.
— Хорошо, — едва заметно кивает.
— Тяжелая ночь? — спрашиваю совершенно неожиданно для себя.
— Нужно было… — делает глубокий вздох, — решить важную проблему.
— С Исмаилом? — прикусываю губу, напоровшись на острый взор Аскерова и думая, не погорячилась ли я.
Вместо ответа он лишь крепко сжимает челюсти, играя желваками.
— Объясни мне, как так вчера получилось, что ты оказалась в ночном клубе в компании мужчин?
Во мне все сжимается от его просьбы, потому что мне стыдно сознаться в том, насколько легковерной дурой я оказалась. Слезы подступают к глазам, но я сжимаю веки, не позволяя им пролиться. Я не заслуживаю права плакать, потому что во всем виновата сама.
— Он… Исмаил… сказал, мы поедем погулять, чтобы узнать друг друга лучше. Только вдвоем. Я думала…
— Ты не думала! — его голос грохает, заставляя меня вздрогнуть. Он вскакивает на ноги и делает шаг к кровати.
Я инстинктивно отшатываюсь, прижимаясь к изголовью. Он замечает это, и что-то мелькает в его взгляде: вспышка еще большей ярости.
— Ты позволила себе проявить неуважение ко мне и моей семье! К моему слову!
— А что я должна была делать? Исмаил — твой брат, и мой жених. Я думала…
— Ты не думала совсем! — его лицо искажает гримаса гнева. — Более того, ты додумалась выпить неизвестный напиток!
— Он мой жених! — выдыхаю я, цепляясь за эту соломинку. — Разве я не должна ему доверять?!
— Жених? — Тамерлан горько усмехается, отворачиваясь на пару мгновений, а затем снова оборачиваясь, скрипя зубами. — Он проиграл в карты крупную сумму тому ублюдку, Адаму. И отдал тебя в счет долга. Сначала — на ночь. А если бы я не приехал… он продал бы тебя в рабство на Восток, чтобы списать долг полностью.
Мир переворачивается. Я не чувствую под собой опоры. Тело немеет. Встречаюсь с ним глазами, не в силах осознать чудовищность услышанного. Исмаил… красивый, галантный. Он не просто подлый трус, а настоящий моральный урод.
— Нет… — это не крик, а стон, полный отчаяния и ужаса.
— Да, — безжалостно подтверждает Тамерлан. — И знаешь, что самое смешное? Он был уверен, что все сработает. Что ты, опозоренная славянская дурочка, не посмеешь никому рассказать. А он получит свободу от брака с тобой и списание долгов. Удобно, да?
Слезы наконец проливаются из моих глаз ручьями. Я не пытаюсь их сдержать. Это слезы не только страха, но и стыда, унижения и полного крушения всех надежд. Я не надеялась на счастливый брак с Исмаилом, но рассчитывала на понимание и помощь… Надеялась на спасение с Маликой. Я в ловушке, и все пути к отступлению отрезаны.
— Я… я не знала… — рыдаю я, трясясь. — Я просто хотела… понять его…
Тамерлан снова подходит к кровати, но на этот раз не как грозная туча, а медленно, почти устало. Он садится на край, и пружины прогибаются под его весом. Он смотрит на мое искаженное рыданиями лицо.
— Теперь ты знаешь, — произносит он уже без прежней ярости, но с ледяной серьезностью. — Мир вне этих стен полон таких Исмаилов. Они в тысячу раз опаснее меня. Потому что я свою добычу не отдаю и не продаю.
— Но он же твой брат! — продолжаю плакать. — Как же так?
— Это я виноват. Слишком доверял ему. Оказалось, что светская жизнь развратила брата. Но теперь… я исправлю свои ошибки.
По лицу Тамерлана пробегает тень боли.
— Запомни раз и навсегда. Твоя жизнь теперь здесь. Твоя честь — это моя честь. Твоя безопасность — моя забота. Но это не привилегия, не повод чувствовать себя выше других. Это ответственность. Не просто так я требую взамен беспрекословного послушания. Никаких тайных прогулок. Никаких глупых решений. Ты принадлежишь этой семье. И, похоже, единственный человек здесь, кто понимает, что это значит на самом деле, — это я.
Он встает, его тень снова накрывает меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
