Пенелопа подняла глаза к небу, Таффи вылез полностью, утробно взвыл, промчался через всю комнату и исчез под диваном. Раффи с деловитым видом пробежала следом.
- Она же женщина, - сказала Виолетта Скарчелла, - и не может подвести мужчину, позволить ему чувствовать себя дураком. Собственно, это то, что нам, женщинам приходится делать всю жизнь, не так ли?
- Так что же случилось? – Взвыла на сей раз Николетта.- И произнесла раздельно, выделяя каждое слово. – Зачем… Вы… К нам… Пришли?
- Понимаете… меня хотят отравить.- Женщина надменно подняла подбородок.– Я этого не потерплю!
- Но…— начала Николетта, но закончить ей не дали.
- Удивляет вас, не так ли? Меня тоже удивило, должна вам сказать. Результат анализа.- Она вызывающе посмотрела на хозяек дома. – Меня стошнило. И выяснилось, что это был мышьяк. Как в кино, представляете? То есть я уже должна быть мертва.
- Э… я понимаю,- начала Николетта, но ей снова не дали закончить.
- Кто-то просчитался. Яда оказалось недостаточно. Это только капля никотина убивает лошадь.
Николетта не удержалась и хихикнула. Виолетта Скарчелла была так похожа на лошадь! Но лошади таких размеров капля мышьяка не причинит вреда.
- Мышьяк? – Подняла брови Пенелопа.
- Вы думаете, я сумасшедшая, да? Может быть. Некоторые родственники так и думают. Дело в мужьях… никто не понимал, что в них не так.
- Послушайте, синьора Скарчелла,- осторожно начала Пенелопа. – Давайте вернемся к делу. Мы пока ничего не понимаем ни про родственников, ни про мужей. И пока мы окончательно в них не запутались… вы сказали, что кто-то пытался вас отравить. Кто?
Женщина покачала головой.
- Любой из них, дорогая. Они все здесь. Конечно, из-за моих денег. Ну, то есть денег мужа. Потому что я их сохранила. И дом.
- Но почему…
Синьора Скарчелла покачала головой вместе с верхней частью туловища, от чего стала похожа на странную, угловатую куклу-неваляшку.- Поэтому я пришла. Я хочу, чтобы вы их нашли. Я же не могу пойти с этим к карабинерам, правда? Я просто хочу, чтобы это дело не получило огласки. Ведь это семейное дело. Скажем так… немного мышьяка среди родственников.
Хозяйки дома не нашли, что ответить. Такого не приходилось слышать даже Пенелопе, а она за свои девяносто с лишним повидала многое.
Пенелопа поднялась, собрала чашки и унесла их в кухню. Вернулась с одним свежезаваренным экспрессо – только для себя. Выпила в один глоток. Какое-то время тишину нарушал только ветер, настойчиво стучавший в дверь на террасу, словно хотел вмешаться в разговор, предостеречь от необдуманных решений.
- И как мы должны это сделать?- Спросила она наконец.
Виолетта Скарчелла оживилась, эту сторону она явно продумала заранее.
- Вы приедете ко мне в гости и поживете немного. С вашим опытом вы быстро поймете кто злоумышленник.
- Простите, но это невозможно. В моем возрасте я никого не навещаю и практически никуда не выхожу кроме воскресной мессы. «И похорон»,- хотела добавить Пенелопа, ведь она никогда не пропускала похороны. Они напоминали, что она не единственная, кто рано или поздно закончит свой путь, а в ее случае скорее рано, чем поздно. Но упомянуть похороны было бы сейчас неуместно.
- Ваша подруга… Николетта, не так ли? Вы будете на связи, ведь это совсем рядом! Вы же согласны?
Умоляющее выражение лица совершенно не подходило Виолетте Скарчелле и она смотрелась так комично, что Николетта чуть не согласилась. Но вовремя опомнилась и задала вопрос, который вертелся в голове с того момента, как она услышала имя гостьи.
- Простите, а вы недавно не получали… э… письма?
- Откуда вы знаете? – Изумилась гостья.
- Ну… э… все рано или поздно получают письма, даже в наше время. Я имела в виду… э… какого-то необычного письма?
- Да! Я чуть не забыла! Ну, конечно. Вот! – Из сумочки гостьи показался такой знакомый белый конверт.
Синьора Скарчелла открыла его и протянула листок Николетте. На листке уже знакомым скачущим почерком было написано: «Он придет за тобой».
Глава 2.
Николетта Денизи стала одной из жертв нечестных риелторов, когда за бесценок продала свой домик после смерти матери. Он оказался слишком большим для одинокой женщины и риелторы сразу поняли, что тут можно нажиться. Бедная Николетта не заметила, как оказалась в уродливом панельном доме на окраине.
До случайной встречи в горах она никогда не общалась близко с «маэстрой», как уважительно звали все, от мала до велика, Пенелопу Авильянези. Ведь она учила их всех, а потом их детей и внуков. А вот серую мышку Николетту Денизи почти не замечали.
Сблизившись при расследовании убийства ведьмы… о, ну конечно же, ведьм не бывает! – две учительницы на пенсии подружились и решили жить вместе.
Николетта творила настоящие чудеса с цветами и травами, а вот готовить не умела совершенно. Итальянка, которая не может пасту сварить – редчайший случай! Но у Николетты спагетти умудрялись пригореть, вода выкипеть, а кастрюля прийти в непригодность. А что поделаешь, если попалась такая интересная книга, что не оторваться, как тут вспомнить о кастрюле на плите! Зато маэстра готовила божественно.
Неожиданно жизнь Николетты изменилась. Ее запомнили и даже полюбили. Она заваривала для всей деревни свои травы, продавала особенные чаи на рождественских рынках, но главное - она больше не была серой мышкой и даже… ох, неловко об этом говорить, когда тебе за шестьдесят! В общем… впервые Николетта влюбилась. Да не в кого попало, а в статного бравого maresciallo карабинеров Брандолини, а тот – совершенно непонятная история! – ответил взаимностью. И вот уже три года Бани Брандолини был важной частью ее жизни, а растерянность и смущение превратились в теплое взаимное чувство.
Уважали двух пожилых синьор не только за травы, кулинарию и учительство. За несколько лет они умудрились раскрыть несколько убийств.
В свои девяносто Пенелопа почти не выходила из дома на вершине горы, но категорически отказывалась переехать пониже, к дочери, внукам или правнукам. Три года назад она освоила планшет и начала делать потрясающие фотографии, выкладывать их в сеть и обрела популярность далеко за пределами своей деревни. А новости… для этого есть телефон, да и кто откажется забежать в гости на тыквенный или черешневый пирог маэстры Пенелопы!
Но в этот раз Николетте впервые предстояло уехать из дома и лишиться поддержки подруги. Опять же, Бани Брандолини… нельзя же утаить от шефа деревенских карабинеров, что речь идет о покушении на убийство! Она постаралась представить все фантазиями экзальтированной синьоры Скарчеллы. Но марешалло, зная, на какие необдуманные поступки способна его подруга, всерьез забеспокоился. По правде сказать, она дала для этого слишком много поводов. Но сейчас… что может ей угрожать в поместье, полном народа!
* * *
Старый дом казался слишком величественным для таких нелепостей, как синьора Скарчелла, мышьяк и попытка убийства. Даже сейчас, когда его лучшие годы остались позади, он выглядел слишком… внушительно.
Серый камень, три этажа, длинный и узкий балкон с кованной решеткой по центру фасада и маленькими балкончиками в каждой комнате – сюда полдеревни поместится!
Когда-то он назывался «Ле кверче», вилла дубов, и это имя подходило идеально. Но, приобретя дом год назад, Виолетта Скарчелла тут же сменила название. Поэтому Николетта и Пенелопа и не вспомнили виллу Роза. Зачем нужно было менять название - не понятно: дубовый лес окружал поместье, пристроившееся в долине в двадцати минутах езды от Пьетрапертозы, а роз в ближайшем рассмотрении не наблюдалось. Прихоть «капприччозы» - взбалмошной, капризной синьоры.
Такое поместье не сложно было бы продать и, став его хозяйкой, синьора Скарчелла получила несколько выгодных предложений. Получив отказ, покупатели пожали плечами, а некоторые покрутили у виска и отправились искать другие варианты.
Комната, отведенная Николетте, находилась в центральной части дома, выходила окном на подъездную дорогу и казалась шире, глубже и выше, чем полагалось спальне. Окно в пол, выходящее на балкон, было настолько высоким и тяжелым, что открывалось с трудом и вариантов поступления свежего воздуха в спальню было всего два – тяжелый жар летом или холодный морозный ветер зимой, когда окружающие долину горы покрываются снегом, а дожди сменяются снегопадами.
Но при этом комната выглядела достойно. Николетта даже позволила себе помечтать, совсем чуточку, что однажды случится невероятное и марешалло Брандолини уйдет в отпуск и они отправятся в путешествие, и остановятся в такой комнате со старинным шкафом, столиком на витых ножках и неожиданно удобной кроватью. Тут Николетта покраснела, запретила себе представлять кровать и нафантазировала море за окном.
Потом огромным усилием воли она отбросила глупые мысли и отправилась в ванную. Долго шла коричневая вода, потом стала белой, мутной и маслянистой и все фантазии улетучились. В конце концов Николетта все же улеглась в ванну, долго думала, прилично ли в ее возрасте делать педикюр или не стоит и начинать, а потом вспомнила, для чего она здесь, в этой комнате и даже в этой мраморной ванне на чугунных витых лапах.
«Итак»,- сказала себе Николетта,- «пора задуматься о синьоре Скарчелле и мышьяке. А раз не знаешь, с чего начать, надо начать с людей, живущих в доме.»
Что же мы имеем… в доме есть синьор Саббьони, то ли разнорабочий, то ли сторож, официально именуемый дворецким. Элиза, горничная, так Виолетта Скарчелла именует уборщицу. Может, она в юности прочла слишком много английских романов? Дворецкий и горничная в итальянской деревне, обхохочешься.
Что-то там Джованетти… а, вот – Кьяра. Синьора Кьяра Джованетти, повариха. Видимо, работы в доме невпроворот, если нужен еще и повар, эта самая Кьяра.
А куда отнести Эльмо? Гильельмо точно не из слуг, он не спускается в столовую и ни с кем не общается. Его комната на том же третьем этаже, что и отведенная Николетте. Возраст? Неопределенный. Ему может быть и пятьдесят, и семьдесят и даже девяносто. Виолетта сама не помнит, кто он - ее родственник или умершего первого мужа или кого-то из прочих мужей. Он просто все время был где-то рядом, как часть обстановки, так и переехал в дом, названный вилла Роза. Если проводить настоящее расследование, то нужно выяснить, кто такой этот Эльмо и в первую очередь его фамилию.
Теперь - мужья. В молодости Виолетта была замужем за неким Пьетро Орландини, она была в те времена красива, он богат и они жили счастливо, правда не долго, до самой смерти Пьетро. Из-за большой разницы в возрасте случилось это лет через пять после свадьбы, но с тех пор и до настоящего времени Виолетта жила на его деньги, те самые, что она упомянула – сберегла мол, поэтому и хотят убить. А значит что? Значит нужно найти родственников Пьетро и узнать, не имеет ли кто-то из них прав на имущество после ее смерти. Мало ли какие бумаги у них имеются.
Хотя… чтобы отравить Виолетту, нужно жить в ее доме. Получается, что круг сужен.
Затем был еще один муж, у них с Виолеттой даже родился сын, а теперь имелся и внук, журналист и две внучки. Но оба живут в Милане, а вот внучки периодически гостят в доме. Насколько внезапно им потребовалось наследство в виде внушительного банковского счета и старого трухлявого дома - вопрос. Потом был футболист, чье имя сама Виолетта благополучно забыла и обещала посмотреть в документах. Потом некий Стефано, с которым Виолетта развелась года три назад и, наконец, Беньямино, сын от первого мужа, который управляет отделением банка в Потенце и живет в доме.
Пора было вылезать из ванны. Скоро ужин и хорошо, если без убийства. Николетта не могла относиться к расследованию серьезно, не могла - и все тут. В реальной современной жизни не бывает кучи мужей, чьи имена забываются, непонятных родственников и мышьяка. А главное, насколько она узнала Виолетту Скарчеллу – быть отравленной совсем не в ее стиле.
* * *
- О, вы та самая давняя приятельница бабушки, с которой она много лет не виделась, а потом случайно встретилась! – Молодая женщина, лет тридцати, не больше, представилась Джузеппиной.
Так, первая из внучек. Но не отравительница, никаких сомнений. Попытка отравления бабушки сделала бы Джузеппину нервозной, а не такой… бабочкой без лишних мыслей в голове.
К концу ужина у Николетты заболела голова.
Беньямино, элегантный ухоженный мужчина за пятьдесят сообщил, что она выглядит прекрасно и ее визит восхитителен. Он долго делился успехами своего банка, потом Джузеппина с Виолеттой обсуждали последний показ мод в Милане, потом они много ели и пили, потом все лица слились в одно и Николетта перестала понимать кто из этой компании кому кем приходится.
И поймала себя на мысли, что проще отравить хозяйку, чем разбираться в ее многочисленных родственниках и приезжать на утомительные обеды. Тем более, что кухарка… Кьяра-как-ее-там… в подметки не годилась не только Пенелопе, но и многим другим жительницам деревни, готовила она отвратно.
Потом обсуждали кошек и пытались решить, кто лучше- собаки или кошки, потом появилась еще одна молодая женщина, как две капли воды похожая на Джузеппину, а потом Николетте показалось, что, несмотря на толпу, за столом кого-то не хватает. Она сыто икнула и спросила: - А где Гильельмо?
Наступила тишина. Сидящие за столом переглядывались и осмысливали вопрос. Потом Виолетта сказала:
- Эльмо ест в своей комнате когда много народа. Он не любит толпу. Хотя… и я не могу сказать что люблю.
Виолетта внимательно оглядела стол. Ее почти не слушали. Когда выяснилось, кого не хватает и где эта персона находится, снова замелькали ножи, ложки и вилки. Привычный порядок восстановлен.
Но они снова подняли головы, потому что в голосе хозяйки послышалось что-то необычное.
- Но я пыталась уговорить его спуститься сегодня вечером. Хотела, чтобы были все вместе. Ведь это один из вас.
Наступила тишина, все уставились на Виолетту.
- Верно. Один из вас пытался меня отравить Мышьяком.
Ее глаза сияли почти восторгом. Виолетта наслаждалась спектаклем.
«Точно, вот оно! Это не может быть реальностью, это спектакль, а я совершенно случайно вышла из-за кулис и оказалась на сцене среди действующих лиц!»- подумала Николетта.
Все продолжали молча смотреть на хозяйку дома. А та мило улыбнулась:
- Мерзкая штука, мышьяк. Некоторые добавляют его в суп.
Беньямино уронил ложку, которую собирался поднести к губам, но застыл в последнюю минуту. Ложка упала обратно в тарелку с громким стуком. Стало ясно, что ужин заканчивается не так, как планировали присутствующие.
Раздались возгласы изумления и недоверия. Виолетта продолжала мило улыбаться и отвечала, что не стоит обсуждать за едой такие вещи, как будто сама не начала этот разговор.
Присутствующие с опаской смотрели на еду в своих тарелках, потом с какой-то бравадой делали решительный укус. Похоже все чувствовали себя дегустаторами Родриго Борджа на ватиканском обеде.
- Но, мама,- начал Беньямино.
Виолетта покачала головой.
– Когда ты доживешь до моих лет, figlio mio, то станешь думать прежде о пищеварении, а потом о разговорах.
Беньямино снова открыл рот, но Виолетта бросила салфетку на стол, объявила, что идет в свою комнату отдыхать, и удалилась.
Все разом зашевелились, встали из-за стола. Николетте не удалось сбежать, рядом нарисовался банкир Беньямино, цепко схватил ее за локоть и поинтересовался:
- Ну? Что всё это значит? А?
Николетта попыталась высвободится, поерзала. Ничего не получилось и она тихо ответила:
- Ну… ваша мать думает, что ее хотят отравить.
- Я это слышал.
- Я знаю столько же, сколько и вы.
- Неправда. Я слышал о вас. Расследования и все такое. Но это все чепуха.
«Конечно, чепуха, так, пара - тройка убийств», - подумала Николетта и пожалела, что ввязалась в эту историю.
- Ну, продолжайте.- Потребовал банкир.- Что она вам рассказала?
Сформулировать кратко или хотя бы внятно то, что рассказала Виолетта, было невозможно. Слишком много недомолвок, лирических отступлений и заявлений о том, что был бы жив ее первый муж, он никому не позволил бы ее отравить.
Впервые Николетта подумала, что синьора Скарчелла выжила из ума.
Один ухаживает за своей могилой, вторая ждет отравления. Может, что-то случилось с местным воздухом?
Тем не менее она сообщила, что Беньямино наверняка должен помнить, как неделю назад его мать почувствовала себя плохо после завтрака, ей становилось все хуже и пришлось вызвать врача.
Банкир пожал плечами. – Она что-то съела. Я так и сказал тогда.
- Да.- Согласилась Николетта.- Что-то съела. Мышьяк.
Банкир фыркнул.
- Когда ей стало плохо она собрала то, что… вы меня понимаете… и отправила на анализ. Пришел отчет. Там говорилось о мышьяке.
- Она показала вам отчет?
Николетта отрицательно покачала головой.
