Мира расправила плечи, бросив на обеих уверенный холодный взгляд.
– Я – Огненная Дева, Зоря, – ровно ответила она. Ее голос прозвучал удивительно спокойно, не отражая пылающего внутри пожара. – Вейрон мертв. Его жрецы тоже.
Зоряна и Хельга синхронно отшатнулись назад, будто перед ними внезапно разверзлась лавовая пропасть. Панический страх, сковавший их лица, окончательно стер остатки прежней дружбы. Теперь они видели перед собой не Златку, с которой делили черствый хлеб и мучительные испытания, а чудовище, способное утвердить власть Аскаров и уничтожить прежний шаткий миропорядок.
– Боги... – Зоряна спрятала лицо в ладонях, и ее плечи мелко задрожали. – Дамир... Как хорошо, что он не дожил до этого дня. Он бросился за тобой в самый ад, рисковал своей жизнью, шел на смерть... А ради чего?
Слова Зоряны ударили под дых.
«Дамир зря отдал жизнь... Шел на смерть... Ради чего?»
– Еще недавно ты утверждала, что не веришь в его гибель, – ледяным тоном напомнила Мирослава, с трудом сохраняя внешнее самообладание.
– Это было до… – начала Зоря и резко осеклась, пугливо оглянувшись на дверь.
– До чего? – требовательно спросила Мира.
– До того, как Верховный пришел ко мне и…
– Кайрос пришел к тебе? – На лице Миры отразилось недоверчивое недоумение.
– Не лично, – торопливо пояснила Зоря. – Он вторгся в мои мысли, потребовал… – Она снова прервалась, тщетно пытаясь подобрать слова. – Точнее, не требовал… Мне сложно это объяснить, – девушка всплеснула руками, с досадой поморщившись. – Владыка заставил меня вспоминать… Подробно вспоминать. По кругу. Одни и те же события.
– Какие события? – в один голос спросили Мира и Хельга. Для последней признания Зоряны, похоже, тоже стали откровением.
– Связанные с Дамиром, – сипло выдавила Зоря. – С того момента, как он спас меня в бараке, и все, что случилось после.
– И ты решила… – Голос Мирославы источал такую ярость, что девушки испуганно попятились.
– Я бы поняла, если бы владыка вынудил показать мне… тебя, – затараторила Зоряна, обхватив себя руками. – Но зачем ему Дамир?
– Найти и убить, если он еще жив, – мрачно подытожила Хельга. – Послать за ним Аскарота или других драконов.
– Чушь! – гневно воскликнула Мира, чувствуя, как от подспудного страха за друга леденеют конечности. – Зачем ему тратить время на какого-то смертного!
– Дамир дорог тебе, – робко отозвалась Зоря.
– А у Огненной Девы не должно быть слабостей, – подхватила Хельга. – И того, что связывает ее с… – Она презрительно скривила губы. – С «какими-то смертными».
– Ты ведь даже не человек, Мира. Ты одна из них, – горестно всхлипнула Зоряна. – Он отдал свою жизнь за морок.
Внутри Миры тотчас вскипела лава. Неукрощенное драконье пламя диким зверем рванулось наружу, отзываясь на сильные эмоции. Воздух в спальне заискрил от напряжения, по стенам прокатилась вибрация невидимой силы. Темная дымка начала сочиться сквозь поры ее кожи, окутывая фигуру Миры плотным облаком.
Ощутив, что контроль над беснующейся магией стремительно ускользает, Мира отступила назад. Еще секунда – и неуправляемый пожар сорвется с ее пальцев, обращая подруг в горстки серой пыли. Ярость и обида душили, но она не хотела навредить им.
– Прочь... – хрипло выдавила она, сжимая кулаки до белизны суставов. – Вон отсюда! Обе!
Зоряна и Хельга не стали упираться. Животный ужас выгнал их из покоев быстрее любого стражника. Они рванулись к выходу, едва не сбивая друг друга с ног.
– Ждана, ты тоже уходи, – не терпящим возражений тоном приказала Мира, оборачиваясь к застывшей у стола прислужнице. – Оставь меня одну.
Девушка покорно склонила голову и семенящим шагом покинула спальню. Мира осталась один на один со своим бушующим пламенем, медленно остывающим до состояния мертвой, бесчувственной золы.
Дамир.
Имя горело на губах, точно раскаленный уголь. Неужели Кайрос и правда искал его? Снизошел до того, чтобы перетряхнуть память кряждарской девчонки, вытаскивая на свет воспоминания о безвестном воришке. Но зачем бессмертному богу тратить силы на простого смертного?
Хельга права. Найти и выжечь дотла. Чтобы у Огненной Девы не осталось ни единой нити, связывающей ее с миром людей.
Дамир оставался единственным напоминанием о том, что когда-то она была обычным человеком. Влачила нищенское существование, а предел ее приземленных мечтаний заключался в тарелке жирного супа, теплых сапогах и новом плаще. Дамир грезил о большем, но именно он согревал ее ледяные ладони в мерзлые ночи, прикрывал широкой спиной от плетей стражи и насмешек торговцев.
Дамир никогда не предавал, никогда не отворачивался и, вопреки вспыхивающему в его сердце любовному чувству, – не требовал от нее больше, чем она могла ему дать.
Он просто был рядом. Всегда.
Мысль о том, что его убьют, или уже… пробила внутреннюю броню.
Ярость вскипела мгновенно. По жилам побежал расплавленный свинец. Драконье пламя диким, неосознанным зверем рванулось наружу. Тонкий шелк на ее плече вспыхнул багровыми искрами.
Мира вскрикнула, но не от боли. Она прижала ладони к горящей ткани, затушив пламя пальцами. Огонь неохотно подчинился, оставив на шелке обугленную дыру, сквозь которую белело плечо. Собственная магия не вредила ей, но ткань пахла гарью и паленым шелком.
– Ты слишком легко даешь волю своему жару, Дева.
Тихий, вкрадчивый голос заставил ее вздрогнуть.
Мира инстинктивно перевела взор в сторону постели. Вея сидела на ковре из перьев, неотрывно глядя на Мирославу разноцветными глазами. Серебряная шерсть едва уловимо мерцала, пушистый хвост лениво скользнул по полу.
– Вея... – Мира опустила руки, по спине прошла волна облегчения. – Я по тебе скучала, – неожиданно призналась она.
– Жалеешь, что не послушала моего совета? – Лиса чуть склонила голову, когда Мира присела перед ней и ласково погладила по холке.
– Нет, – честно ответила девушка. – Я видела Рейгара и гибель рунверского князя. И при этом сама осталась жива.
– Благодаря Аскароту, – тягуче добавила Вея.
Мира ничего не ответила, хотя едкие слова и рвались с языка. Она задумчиво смотрела перед собой, рассеянно почесывая лису за торчащими ушками.
– И как он тебе?
– Огромный, – коротко отозвалась Мира, небрежно пожав плечами.
– И как же он умудрился принести тебя в замок, не разорвав по пути в своих бритвенных когтях? – не унималась лиса.
– Я потеряла сознание, когда дракон расплавил мои цепи, – Мира сказала ровно то, что сохранила ее память, ничуть не приврав. Вея подняла мордочку, внимательно взглянув на Миру, и той показалось, что в глазах умного зверька промелькнуло недоверие.
Мирослава не спешила рассеивать сомнения пушистой гостьи. Но вовсе не потому, что боялась раскрыть тысячелетнюю тайну владыки. Как ни странно, вслух он ее об этом так и не попросил, но для Миры и так было очевидно, во что может вылиться разоблачение Верховного. В междоусобную бойню, которая неотвратимо затронет все пояса.
Так что девушкой скорее двигала забота о судьбе мира, здравый смысл и чувство самосохранения, чем желание подыграть Кайросу в его грандиозной лжи и великих замыслах.
– Как давно я вернулась, Вея? – спросила Мира, решив направить разговор в иное русло.
– Разве владыка тебе не сказал? – удивилась лиса.
– Он был занят… несколько другими вещами, – девушка раздосадовано насупилась, с удивлением заметив, что на сей раз упоминание Верховного не сопровождалось гневной бурей. Вея, а точнее ее шелковистая шерстка, в которую Мира с удовольствием погружала пальцы, странным образом успокаивала, усмиряя аскарский огонь в крови.
– Догадываюсь – какими, – мягко прошелестела лисичка. – Рейгар вместо плахи получил корону и трех драконов Рунвера, – нараспев продолжила она, блаженно щурясь от ласковых поглаживаний Мирославы. – И что же потребовал владыка взамен за свое неслыханное милосердие?
– Моей покорности, – удрученно выдохнула Мира.
– Кайрос – непревзойденный стратег, – в мелодичном голоске Веи прозвучало подобие восхищения, что заставило Миру резко отстраниться от лисы. Но та будто не заметила, продолжив все так же сладко: – Никогда не думала, что скажу это… но он – не абсолютное зло, если сравнивать с остальными князьями. Вот кого тебе стоит опасаться в первую очередь.
– Никогда не думала, – Мирослава намеренно повторила интонацию лукавого зверька, – что ты начнешь возносить оды Верховному.
– Я живу в его замке много веков, – Вею ничуть не задел ее выпад. – И знаю его лучше, чем кто-либо.
Мире снова пришлось приструнить язык, чтобы не наговорить лишнего. Знает она его… Как же!
– Зло носит множество масок, Дева. Но разница в том, что одни прячут истинное нутро за личиной благодетеля, а другие несут свою тьму открыто, – глубокомысленно произнесла лиса. – Тот, кого свой народ почитает как бога, не обязан оправдываться и быть милосердным. Добрых богов не существует, Мира. Это – легенда для тех, кто живет надеждой. Все они одинаково безжалостны, если судьба их мира под угрозой полного исчезновения.
– Допустим, – сквозь зубы бросила Мирослава. – Скажи, какую угрозу может нести обычный смертный парень?
Лиса навострила уши и склонила голову набок, устремив на девушку пристальный взор.
– Ты про того, кто пошел за тобой за Завесу, не имея даже метки на коже?
Мира задохнулась от удивления.
– Откуда ты знаешь…
– Я уже говорила, что вижу многое, – лиса шагнула вперед и положила мордочку на девичьи колени. – Обычный смертный не выжил бы за Завесой.
Мира замерла, поняв, что угодила в ловко расставленные силки. Если лиса каким-то образом может заглянуть в ее мысли, то Дамиру точно конец. Кайрос не должен узнать, что Белозар вместил в себя дух Хозяина Леса.
– Не бойся, Мира, – мягко проговорила Вея. – Твой друг жив.
Глава 5
Обессиленно рухнув на колени, Дамир шумно дышал. Он не чувствовал явной угрозы от хрипящего в болотной тине правителя Тиходолья. В ответ на эту мысль тяжелое лезвие меча начало сужаться, угасая и втягиваясь обратно в форму старого, обугленного по краям отцовского ножа.
Руку пронзила острая боль. Пальцы, обожженные до волдырей, не слушались, тело мелко дрожало, но он отчаянно прижал нож к груди, инстинктивно стремясь укрыть реликт от чужих глаз. Вспышка Звена Воли раскидала лесную нечисть далеко по сторонам, и на вытоптанном пятачке суши остались только они трое: Дамир, Гела и заметно потрепанный Леор. Но эта тишина пугала своей недолговечностью.
Дамир сглотнул вязкую слюну, в груди ворочалась тяжелая, тупая боль. Внутри него все бунтовало против чужеродной, навязанной силы, которая без его воли переплавила кости предплечья и заставила пролить кровь. Он чувствовал себя не спасителем, а безвольным орудием в руках невидимого кукловода. Кровь на ладони засыхала коркой, стягивая кожу, но Дамир упрямо сжимал рукоять. Это оружие – его единственный мост к Мире, и он не отдаст его никому.
Воинственно поглядывая на обнаженного Двуликого, Гела притаилась под корнями поваленной березы. Когда стриг перевела взор на Дамира, в ее темных, лишенных белков глазах застыл благоговейный трепет. Девушка смотрела на него так, будто перед ней восстал один из древних богов Земли.
Не смущаясь своей наготы, Леор отряхнулся от кусочков водорослей и ряски, а затем уверенно шагнул вперед, протягивая руку к оружию Дамира – то ли из соображений собственной безопасности, то ли желая завладеть бесценным артефактом.
Дамир заметил это движение, и его пальцы тут же напряглись, а в потемневших глазах вспыхнул предупреждающий огонь.
– Не смей, – хрипло выдохнул он, безуспешно пытаясь подняться. Голос сорвался на сип, но в нем прозвучала такая непреклонная сталь, что Леор на мгновение замер.
Однако правитель Тиходолья не послушал. Слишком велик оказался соблазн.
Стоило Двуликому протянуть пальцы к рукояти, как Разорванное Звено Воли среагировало само. Барьер из чистейшего белого света с сокрушительной силой ударил Леора в грудь, отбросив обратно в вязкую топь. На его ладони, соприкоснувшейся с невидимой преградой, вздулись дымящиеся ожоги.
Двуликий зашипел от боли, прижимая пострадавшую руку к груди.
– Значит, правда... – выдохнул Леор, поднимая на Дамира потрясенный взор. – Ни одно живое существо в этом мире не способно коснуться Звена. Оно защищает себя. Ты – хранитель.
– Отец выковал его сам, – процедил Дамир, с трудом удерживаясь на ногах. Каждое слово давалось с трудом, во рту разлился медный привкус, но он заставил себя выпрямиться.
– Ты лично это видел? – усомнился Двуликий, осторожно баюкая раненую кисть.
– Он так сказал.
– Так я и думал, – Леор скептически хмыкнул, поднялся на ноги и неспешно, пружинистой походкой направился к поваленному шалашу.
Смачно выругавшись, Дамир стиснул зубы и поплелся следом. Боль в руке неохотно отступала, но каждое движение вызывало новые режущие спазмы в ребрах. Разум все еще пребывал в полнейшем раздрае. Он не осознавал до конца, что произошло. Догадывался – да, но поверить в случившееся мешал липкий страх. Произошедшее виделось бредовым мороком, продолжением лихорадочного сна.
– Дамир, не ходи за ним, – выбравшись из своего укрытия, Гела преградила ему путь.
Ее рыжие волосы растрепались, а темные облегающие одежды из выделанных шкур порвались в нескольких местах. Но ран от когтей кры́ла или других Двуликих Дамир не заметил.
И неудивительно – в разгар боя стриг перемещалась так быстро, что его зрение не успевало отследить ее молниеносные движения. Отважная девчонка… и сильная. Несмотря на то, что нежить.
– Это еще почему? – нахмурился Дамир. – Патлатый что-то знает про нож, – он кивнул на свой клинок, все еще зажатый в кулаке. – И он последний видел Миру.
– С этого бы и начинал, – Гела выразительно закатила глаза и отступила.
Леор тем временем перевернул остатки шалаша вверх дном. Он бесцеремонно проверил все зелья и настойки Гелы, обыскал лежанку из камыша, на которой еще недавно метался в забытьи Дамир.
Когда парень шагнул внутрь, правитель Тиходолья выглядел почти так же, каким он впервые увидел его в долине. И даже терновый венец вернулся на белобрысую голову, тускло поблескивая черными агатами.
– Она тебя не травила, – отбросив в сторону очередную глиняную склянку, заключил Леор и обернулся к Дамиру. – Тогда почему ты выглядишь так, точно только что вернулся из бездны?
– А тебе какое дело до меня? – насупился Дамир, по старой привычке принимая любые слова лесного князька в штыки. Ему претила вкрадчивая манера Двуликого лезть в душу, пока его жизнь висела на волоске.
Леор снисходительно усмехнулся и устало качнул головой.
– Все такой же упертый. Но, видимо, поэтому тебя и выбрал реликт, – задумчиво произнес он, поправляя складки своего одеяния.
– Почему вы напали на нас? – в лоб спросил Дамир.
– Напали? – Леор вздернул бровь. – Мы защищаемся, смертный. Дети Леса уничтожили Тиходолье и атакуют остальные долины. Завеса, оберегавшая наши земли, трещит по швам, а Лесовик полностью лишился разума. С каждым часом древний дух впадает во все большее неистовство. У нас мало времени, смертный. Мне повезло, что я наткнулся на тебя.
– Прежде чем снова начать рассказывать мне свои байки, объясни, как так вышло, что твой хваленый ритуал не сработал, а Миру утащил в Рунвер железный дракон! – запальчиво бросил Дамир.
– Рунвер? – мрачно переспросил Леор, и его лицо потемнело. – Она в цитадели Верховного. И он стережет ее как зеницу ока.
