Открыв наугад одну из дверей, Мира обнаружила кабинет владыки. Стены подпирали полки из темного дерева, уставленные тяжелыми свитками и древними фолиантами. Но внимание девушки привлекло другое. На массивном столе покоилось причудливое сплетение металла и стекла. Изогнутые стеклянные сосуды таили внутри себя крошечные раскаленные нити, испускавшие ровное оранжевое свечение. Рядом медленно вращались латунные колесики, цепляясь друг за друга зубцами, а из глубин медных трубок доносился тихий гул, похожий на шепот далеких голосов. Непонятная диковина казалась живым, дышащим творением, в чьем стеклянном сердце заперли молнии.
Она никогда не видела ничего похожего на эти непонятные предметы. Какой мастер мог сотворить такое? И для чего?
Мира поспешила уйти, боясь ненароком что-то сломать или запустить процесс, который сможет навредить в первую очередь ей.
Выскользнув обратно в коридор, она уверенно двинулась вперед, пока не оказалась в огромном зале. Судя по обстановке, здесь хозяин принимал гостей. Посреди полутемного пространства с высокими сводами располагался стол из вулканического стекла, окруженный стульями с высокими резными спинками и мягкими сиденьями, обтянутыми алым бархатом. Вдоль стен тянулись угрюмые колонны, высеченные в форме драконьих когтей, вздымающихся к невидимому потолку.
На противоположном конце, на возвышении из бронзы, чернел престол Верховного. Высеченный из темного монолита, он напоминал сложенные крылья или ребра гигантского ящера. Острые каменные иглы вздымались вверх, образуя высокую, неприступную спинку, а подлокотники плавно перетекали в когтистые лапы, сжимающие пустоту. Главный тронный чертог замка Мира еще не видела, но и этот впечатлял своим подавляющим величием.
Здесь не горело ни одного огонька. Редкие отблески Огненной Горы пробивались сквозь узкие бойницы, выхватывая из непроглядного мрака золотые барельефы на стенах, изображающие триумфальный полет черного дракона над горящими городами.
Жутко, холодно и бесконечно одиноко.
Мира осторожно покинула зал и прошла дальше, увлеченная тихим, ласкающим слух журчанием воды. За очередным арочным проемом скрывалась купальня.
Переступив порог, девушка застыла, пораженная не столько роскошью, сколько пугающим размахом. Если гостевая купальня виделась просто красивой комнатой с хрустальной чашей, то новые покои открывали настоящее святилище пара и бурлящей воды.
Вместо привычных мраморных стен вокруг стояли перегородки из темно-зеленого нефрита. За ними с тихим гулом низвергались настоящие водопады, разбиваясь о черные камни. Весь зал прорезали сложные сплетения медных труб, бронзовых колес и затворов. В стенах мерно, точно пульс огромного спящего зверя, рокотало скрытое биение, заставлявшее воду бежать по кругу.
В самом центре зияла вытянутая в длину глубокая емкость, в которой поместились бы не меньше трех десятков человек. Вода в ней бурлила не от жара камней, а от бьющих со дна мощных струй, создающих пенные вихри. Из крошечных латунных трубок, торчащих высоко над поверхностью, распылялось душистое масло, оседая на коже мельчайшей росой, а на самом дне громадной купели горели кристаллы белого огня.
Мира не знала, как назвать это чудо, но понимала, что перед ней творение разума, подчинившего себе не только стихию, но и сам металл. Сложное сооружение тревожило противоестественной силой, вызывая смешанные чувства. От восхищения до желания бежать отсюда как можно дальше.
Мира и собиралась это сделать, когда обнаружила темную кованую дверь в дальнем конце купальни. Она полностью сливалась со стеной, а на поверхности отсутствовали золотые руны или княжеские символы.
Внутри девушки тотчас проснулся воровской азарт. Врожденное любопытство и привычка искать лазейки на улицах Кряждара взяли верх над осторожностью. Неприметная преграда могла вести в тайные коридоры замка, в казематы инквизиции или, что еще важнее, оказаться ходом наружу, за пределы защитных барьеров цитадели.
Она на цыпочках приблизилась к двери и уже протянула пальцы к тяжелому железному кольцу, как вдруг за спиной раздался знакомый женский голос.
– Госпожа... я вас повсюду ищу!
Мира резко обернулась, едва не оступившись на скользком полу.
Сквозь густые клубы мятного пара к ней суетливо бежала Ждана. Прислужница князя прижимала ладони ко вздымающейся груди, в ее карих глазах плескался такой леденящий ужас, словно Мира стояла на краю бездонной пропасти.
– Ждана? – Мира нахмурилась, неохотно опуская руку. – Что ты здесь делаешь? И почему я снова стала госпожой? Мы же договорились!
– Прости... – Девушка тяжело дышала, ее плечи мелко дрожали под серым платьем. – Я так испугалась, что с тобой что-то случилось! Не сносить бы мне головы….
Ждана робко ухватила Миру за широкий шелковый рукав рубахи, увлекая ее прочь от заветной двери.
– Пожалуйста, вернемся в спальню. Там уже накрыли обед. И принесли новую одежду... Силы нужны тебе. Умоляю, не зли владыку.
Мира заколебалась. Пальцы на правой руке непроизвольно дернулись, безумно хотелось оттолкнуть испуганную служанку и проверить, что скрывается за железной дверью. Но здравый смысл вовремя возобладал над упрямством. Метаться полуголой по лабиринтам замка было верхом глупости. К тому же Ждана права – ей необходима пища, чтобы восстановить резерв магии.
– Ладно, – неохотно буркнула Мира, высвобождая руку из ее хватки. – Идем.
Она пообещала себе, что непременно вернется к этой двери позже. Когда уляжется суета, а стражники потеряют бдительность.
Но стоило им переступить порог спальни, как Мира застыла на месте, лишившись дара речи.
За время ее короткого отсутствия покои преобразились. Слуги успели не только накрыть стол, уставив его серебряными блюдами с ароматным мясом и диковинными плодами. Посреди комнаты, рядом с кроватью, выстроились три тяжелых ларца из темного дуба, обитых полосами узорчатой бронзы. Их крышки распахнулись, являя неслыханную, ослепительную роскошь.
Мира неспешно приблизилась, кончиками пальцев коснулась струящегося шелка, лежавшего на самом верху.
В первом сундуке покоились наряды: тяжелые платья карминных и свинцовых оттенков, расшитые золотыми и серебряными нитями. Соседний ларец скрывал выстроившиеся рядами изящные туфли из мягкой кожи. Последний, устланный черным бархатом, таил россыпь золотых украшений с рубинами и гранатами.
Кайрос явно не скупился на наряды для своей пленницы.
Но для Миры это великолепие стало очередным жестоким ударом. Внутри все сжалось от горького понимания. Владыка планирует оставить ее здесь надолго. Иначе зачем приказал доставить сюда столько вещей?
Ей стало тошно от его унизительной щедрости. Захотелось перевернуть сундуки, растоптать шелка ногами и швырнуть драгоценные камни в стену, как вдруг тяжелые створы главных дверей со скрежетом приоткрылись.
Мира настороженно оглянулась. Она ожидала увидеть стражу или самого Верховного, готового начать новый раунд их противостояния.
Но трое мужчин в темных доспехах грубо затолкнули внутрь комнаты двух девушек в одинаковых серых платьях. Двери тотчас захлопнулись с издевательским стоном, отрезая их от остального мира.
Мира оцепенела, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Перед ней стояли Хельга и Зоряна, взирая на подругу с нескрываемым потрясением. Они разве что рты не раскрыли, глазея то на Мирославу, то на возвышающееся за ее спиной ложе Верховного, то на раскрытые сундуки, ломящиеся от роскошных нарядов и драгоценностей.
Вместо вспышки радости и облегчения, что подруги невредимы, Мира испытала глухое раздражение, направленное исключительно на хитроумного князя. Он использовал для наживки один и тот же крючок, даже не задумываясь, чем на самом деле мог бы порадовать или впечатлить свою пленницу. Немного ясности его помыслов и свободы хотя бы внутри замка – стали бы неплохим началом для… дальнейшего разговора.
Но в следующий миг мелькнувшая злость сменилась удушающей волной жгучего стыда.
Мира стояла посреди покоев владыки в самом неприличном виде, наводящем на определенные домыслы. Одетая в мужскую рубаху, сквозь которую отчетливо угадывались контуры ее тела, с растрепанными волосами и горящими щеками она наверняка выглядела в их глазах бесстыжей блудницей. Присутствие Жданы, суетящейся у накрытого стола, лишь довершало картину сытой, порочной жизни княжеской потаскухи.
На лицах девушек проступило испуганное удивление, в котором явственно сквозило разочарование. В глазах Зоряны закипели слезы, а Хельга брезгливо поджала губы, делая шаг назад.
Нет, Мира ошиблась – князь не повторялся, а бил наверняка, и его ловушка сработала безупречно. Он ударил по ее последней опоре – человеческому достоинству и гордости перед людьми, чье мнение ей еще было небезразлично.
Тишина, воцарившаяся в покоях, сделалась плотной, осязаемой. Ждана замерла у стола, с опаской наблюдая за молчаливой зрительной перепалкой. В отличие от вошедших, у нее было время осмыслить природу Мирославы и принять ее особое положение при дворе. Хельга и Зоряна застыли у дверей, не решаясь пройти вглубь опочивальни Верховного.
Мира не упрощала им задачу и не предприняла ни одной попытки разрушить гнетущее напряжение. Любое оправдание ее присутствия здесь прозвучало бы как жалкий лепет пойманной воровки. Она упрямо вздернула подбородок, глядя на оцепеневших подруг.
Зоряна ожила первой, нерешительно шагнув в сторону Миры. В ее глазах, покрасневших от слез, плескалось не осуждение, а бесконечное искреннее сострадание. Она протянула к Мирославе дрожащие руки, точно пыталась защитить, укрыть от навалившихся бед.
– Ох, Мира... – тихо выдохнула она. – Что они сделали с тобой? Твои глаза… – Зоря поежилась и отвела взгляд, не в силах смотреть в сузившиеся янтарные зрачки. – За что тебе такие муки?
Хельга ядовито усмехнулась, зацепившись взором за золотые зубцы на запястье Миры, затем завистливо пробежалась глазами по набитым ларцам и, наконец, впилась в тонкий шелк мужской рубахи.
– За что? – процедила она, и ее губы искривились в злой, ревнивой гримасе. – Посмотри вокруг, Зоряна. Наша рыжая сиротка устроилась куда теплее нас с тобой. Какая забота! Князь не поскупился на золото и шелка для своей новой забавы. Я охотно поменялась бы с ней местами, лишь бы не дрожать каждую ночь в ожидании палачей.
Мира промолчала. Внутри нее что-то неумолимо каменело, остывая до ледяной пустоты. Ей чудилось, что слова Хельги доносятся из какого-то другого, далекого мира, который больше не имел к ней отношения. Смертные тревоги, людская зависть и страх перед плетью теперь виделись ей мелкими, ничтожными. Она стремительно теряла способность сопереживать хрупкой, недолговечной боли.
Хельга сделала шаг вперед, но внезапно замерла, ощутив, как грудную клетку словно стянуло стальными тисками, а кровь в висках забилась в унисон с пульсацией хищных зрачков стоявшей напротив девушки. По телу прошла волна неприятного колючего жара, сгустившегося где-то под ребрами и распирающего грудную клетку. Отмеченная из Нордстали заметно побледнела, в светлых невыразительных глазах проступили испуг и сомнение.
Растерянно нахмурившись, она метнула вопросительный взгляд на Зоряну, но та не выказывала каких-либо признаков магического влияния.
– Замок полнится слухами, Мира... – благоразумно сменив тон, с придыханием заговорила Хельга. Злость в ее голосе уступила место суеверному страху. – Слуги и стражники передают из уст в уста страшные вести. Говорят, в Рунвере объявилась Огненная Дева. Она пробудила великого Аскарота, и тот в одно мгновение обратил в пепел князя Вейрона, пытавшегося пленить ее. После чего дракон перенес Деву к своему хозяину – владыке Пепельных Земель.
Зоряна затаила дыхание, взволнованно вглядываясь в неуловимо изменившиеся черты подруги. В хищные глаза смотреть не осмеливалась.
– Мира... – пролепетала она, нервно сложив руки на груди. – Ты совсем другая... и тебя держат здесь… в покоях князя. Скажи, что это ложь! Что ты не та, о ком шепчутся в замке.
Мира расправила плечи, бросив на обеих уверенный холодный взгляд.
– Я – Огненная Дева, Зоря, – ровно ответила она. Ее голос прозвучал удивительно спокойно, не отражая пылающего внутри пожара. – Вейрон мертв. Его жрецы тоже.
Зоряна и Хельга синхронно отшатнулись назад, будто перед ними внезапно разверзлась лавовая пропасть. Панический страх, сковавший их лица, окончательно стер остатки прежней дружбы. Теперь они видели перед собой не Златку, с которой делили черствый хлеб и мучительные испытания, а чудовище, способное утвердить власть Аскаров и уничтожить прежний шаткий миропорядок.
– Боги... – Зоряна спрятала лицо в ладонях, и ее плечи мелко задрожали. – Дамир... Как хорошо, что он не дожил до этого дня. Он бросился за тобой в самый ад, рисковал своей жизнью, шел на смерть... А ради чего?
Слова Зоряны ударили под дых.
«Дамир зря отдал жизнь... Шел на смерть... Ради чего?»
– Еще недавно ты утверждала, что не веришь в его гибель, – ледяным тоном напомнила Мирослава, с трудом сохраняя внешнее самообладание.
– Это было до… – начала Зоря и резко осеклась, пугливо оглянувшись на дверь.
– До чего? – требовательно спросила Мира.
– До того, как Верховный пришел ко мне и…
– Кайрос пришел к тебе? – На лице Миры отразилось недоверчивое недоумение.
– Не лично, – торопливо пояснила Зоря. – Он вторгся в мои мысли, потребовал… – Она снова прервалась, тщетно пытаясь подобрать слова. – Точнее, не требовал… Мне сложно это объяснить, – девушка всплеснула руками, с досадой поморщившись. – Владыка заставил меня вспоминать… Подробно вспоминать. По кругу. Одни и те же события.
– Какие события? – в один голос спросили Мира и Хельга. Для последней признания Зоряны, похоже, тоже стали откровением.
– Связанные с Дамиром, – сипло выдавила Зоря. – С того момента, как он спас меня в бараке, и все, что случилось после.
– И ты решила… – Голос Мирославы источал такую ярость, что девушки испуганно попятились.
– Я бы поняла, если бы владыка вынудил показать мне… тебя, – затараторила Зоряна, обхватив себя руками. – Но зачем ему Дамир?
– Найти и убить, если он еще жив, – мрачно подытожила Хельга. – Послать за ним Аскарота или других драконов.
– Чушь! – гневно воскликнула Мира, чувствуя, как от подспудного страха за друга леденеют конечности. – Зачем ему тратить время на какого-то смертного!
– Дамир дорог тебе, – робко отозвалась Зоря.
– А у Огненной Девы не должно быть слабостей, – подхватила Хельга. – И того, что связывает ее с… – Она презрительно скривила губы. – С «какими-то смертными».
– Ты ведь даже не человек, Мира. Ты одна из них, – горестно всхлипнула Зоряна. – Он отдал свою жизнь за морок.
Внутри Миры тотчас вскипела лава. Неукрощенное драконье пламя диким зверем рванулось наружу, отзываясь на сильные эмоции. Воздух в спальне заискрил от напряжения, по стенам прокатилась вибрация невидимой силы. Темная дымка начала сочиться сквозь поры ее кожи, окутывая фигуру Миры плотным облаком.
Ощутив, что контроль над беснующейся магией стремительно ускользает, Мира отступила назад. Еще секунда – и неуправляемый пожар сорвется с ее пальцев, обращая подруг в горстки серой пыли. Ярость и обида душили, но она не хотела навредить им.
– Прочь... – хрипло выдавила она, сжимая кулаки до белизны суставов. – Вон отсюда! Обе!
Зоряна и Хельга не стали упираться. Животный ужас выгнал их из покоев быстрее любого стражника. Они рванулись к выходу, едва не сбивая друг друга с ног.
– Ждана, ты тоже уходи, – не терпящим возражений тоном приказала Мира, оборачиваясь к застывшей у стола прислужнице. – Оставь меня одну.
Девушка покорно склонила голову и семенящим шагом покинула спальню. Мира осталась один на один со своим бушующим пламенем, медленно остывающим до состояния мертвой, бесчувственной золы.
Дамир.
Имя горело на губах, точно раскаленный уголь. Неужели Кайрос и правда искал его? Снизошел до того, чтобы перетряхнуть память кряждарской девчонки, вытаскивая на свет воспоминания о безвестном воришке. Но зачем бессмертному богу тратить силы на простого смертного?
Хельга права. Найти и выжечь дотла. Чтобы у Огненной Девы не осталось ни единой нити, связывающей ее с миром людей.
Дамир оставался единственным напоминанием о том, что когда-то она была обычным человеком. Влачила нищенское существование, а предел ее приземленных мечтаний заключался в тарелке жирного супа, теплых сапогах и новом плаще. Дамир грезил о большем, но именно он согревал ее ледяные ладони в мерзлые ночи, прикрывал широкой спиной от плетей стражи и насмешек торговцев.
Дамир никогда не предавал, никогда не отворачивался и, вопреки вспыхивающему в его сердце любовному чувству, – не требовал от нее больше, чем она могла ему дать.
Он просто был рядом. Всегда.
Мысль о том, что его убьют, или уже… пробила внутреннюю броню.
Ярость вскипела мгновенно. По жилам побежал расплавленный свинец. Драконье пламя диким, неосознанным зверем рванулось наружу. Тонкий шелк на ее плече вспыхнул багровыми искрами.
Мира вскрикнула, но не от боли. Она прижала ладони к горящей ткани, затушив пламя пальцами. Огонь неохотно подчинился, оставив на шелке обугленную дыру, сквозь которую белело плечо. Собственная магия не вредила ей, но ткань пахла гарью и паленым шелком.
– Ты слишком легко даешь волю своему жару, Дева.
Тихий, вкрадчивый голос заставил ее вздрогнуть.
Мира инстинктивно перевела взор в сторону постели. Вея сидела на ковре из перьев, неотрывно глядя на Мирославу разноцветными глазами. Серебряная шерсть едва уловимо мерцала, пушистый хвост лениво скользнул по полу.
– Вея... – Мира опустила руки, по спине прошла волна облегчения. – Я по тебе скучала, – неожиданно призналась она.
– Жалеешь, что не послушала моего совета? – Лиса чуть склонила голову, когда Мира присела перед ней и ласково погладила по холке.
– Нет, – честно ответила девушка. – Я видела Рейгара и гибель рунверского князя. И при этом сама осталась жива.
– Благодаря Аскароту, – тягуче добавила Вея.
