– Погоди… да, с полгода тому мы с ним и познакомились. Вернее, мы были знакомы и прежде, но…
– Он тебя не замечал?
– Да, – согласился Даглас. – А как-то сам подошёл, завёл беседу, пожаловался на одиночество.
– И ты, прекрасно понимая это чувство, откликнулся. Вы выпили. Потом тебя пригласили на маленький вечер для своих, военных…
По спине пробежали мурашки.
– Потом одно дельце и другое… за которое тебе платили.
– Я не совершал ничего такого, что шло бы в разрез с честью офицера, – резко оборвал Даглас.
– Именно поэтому с тобой беседую я и в лесу, а не палач в подземельях, – Персиваль щёлкнул по листочку ногтем. – Или думаешь, мы тут всех, кто в заговоры вляпывается, на службу приглашаем?
– Нет. Я не… не знаю, – вынужден был признать Даглас. И снова уши зачесались.
Дышать.
И злиться нечего, потому что действительно сам виноват. Он ведь искал возможность продвинуться, если не в гвардии, то в иных войсках, куда можно было бы перейти с повышением чина. Только таких желающих много. И нужна поддержка, чтобы получить более-менее приличное место.
Герцог показался отличным вариантом.
Так что сам Даглас в это дело влез. Исключительно сам.
– Да ладно, у тебя репутация отменнейшего чистоплюя, хотя и карьериста, – Персиваль снова хлопнул по спине. – А что оказывал мелкие услуги… так, я тебя не удивлю, сказав, что все так делают. Точнее по-разному. Кто-то, как ты вот, помогает отпрысков по домам терпимости искать или из дурных компаний вытаскивать, девиц сбежавших ищет и родителям возвращает или частные уроки фехтования даёт. А кто-то, если титул более-менее приличный имеется, по гостиным ходит, вечера там посещает поэтические да театральные. За отдельную плату. Или вот берется девиц на танцы приглашать, из тех, которые красотой не вышли.
Про это Даглас тоже слышал.
– Между прочим, у иных вся бальная книжка расписана. И цена твёрдая. В итоге пяток девиц оттанцуешь, уже, глядишь, и отдохнуть можно.
– Я таким не занимался.
Хотя… Дагласу и не предлагали. Титула у него не было, а чин капитана он получил недавно. И третий сын затрапезного барона – не та птица, которой будут за внимание платить.
– Именно. Как и дуэлями на заказ. Или чем похуже… герцогу бы на это внимание обратить, но он, как многие не очень умные люди, считает себя самым прозорливым. Тем паче ситуация у него возникла непростая… скажем так, другой его постоянный партнер, которого, как полагаю, он и планировал использовать, скончался. Время поджимало. Вот и пришлось выбирать из того, что есть.
– А был я?
– Не только. Но ты, дружище Даглас, повторюсь, и наивен, и порядочен. Самое оно, чтобы воспользоваться.
Неприятно.
Но правда.
– А тот, кто… который скончался? Это не вы?
– Это мы. Точнее мы решили его расспросить. В неформальной обстановке. Он любил один бордель. А в борделях, если ты не знал, всегда можно уединиться, но не факт, что это будет то уединение, на которое ты рассчитывал.
– Я не посещаю бордели.
– И это, кстати, тоже бросается в глаза. Слишком правильные люди поневоле вызывают неприязнь. Начинаешь думать, что же с ними не так-то. Но я не о том. С твоим предшественником работал отличный специалист, менталист высочайшего уровня.
Дагласа передёрнуло.
– И он уверял, что сперва всё шло по плану, ему удалось заменить образ в восприятии… что? Ни одна клятва не даёт полной гарантии. Так что шансы были неплохие, а клиент и сам бы не понял, что проговорился. Решил бы, что говорит с клятводоверителем. Соответственно, и клятва не сработала бы. Но здесь, увы, не вышло… в какой-то момент связь разорвалась.
И тот, кто должен был ехать обольщать прекрасную эльфийскую деву, умер в борделе. А Даглас получил такое замечательное предложение.
– А поскольку процесс был уже запущен, герцогу пришлось действовать быстро. Но я рад, что получилось так, как нужно.
– А если бы ведьма не сняла клятву?
– Ну… – Персиваль пожал плечами. – Я бы очень огорчился. Честно.
Что ж, ну хоть кто-то бы огорчился. Уже утешает.
– То есть вы знали? Про… заговор? Про танерийцев?
– Как бы тебе сказать. Знать-то знали, но сугубо в общих чертах.
– И крепость… остальные мальчишки? Их спасут?
И чего Персиваль смотрит так странно.
– Видишь ли, дружище Даглас… моё начальство пока считает целесообразным наблюдать.
– И списать их всех там? С крепостью? Пропустить войска танерийцев и остановить внизу?!
Почему-то стало ещё более тошно, чем после беседы с герцогом.
– Тихо! Ну вот надо тебе с самообладанием работать. Тут как бы… понимаешь, Каэр был из наших. Это информация весьма закрытая, но раз уж мы тут, то тебе знать надо. Соответственно, говорю на всякий случай, и к семье его у нас относятся с большим уважением.
– Тогда почему…
– Потому что моё начальство, кстати, отныне и твоё тоже, почему-то уверено, что детишек его спасать не надо. Но на всякий случай всё же отправили туда архимага.
Архимаг?
Это что-то из легенд. Из далекого славного прошлого, в котором по землям бродили чудовища невиданной силы. С которыми сражались маги, соответственно, тоже невиданной силы. Уже лет двести официально не было никого, кто сумел бы преодолеть порог Гранд-Мастера.
– Я и не знал, что у короны есть Архимаг, – произнёс Даглас, смешавшись.
– Конечно. Тебе и не положено, – Персиваль широко улыбнулся. – Было не положено. А теперь вот знаешь. Так что успокойся. Есть. Точнее совсем скоро прибудет. Вот он и присмотрит, что за крепостью, что за детишками…
– А мы?
Архимаг – это… это серьёзно. Настолько, что как-то вдруг и полегчало. Это если… если как в легендах… горы сомкнёт, закроет проход и всё.
– А мы тут останемся. Ты вот дыши глубже! Оглянись! Какая красота вокруг! Сосны, березы, свиньи…
При чём тут свиньи, Даглас не очень понял. Но на всякий случай кивнул.
Может, у разведки к свиньям особое отношение.
Глава 7
В которой подвиг находит героя
Дело в том, что конкуренты – это организация противоположная нашей
Вся правда о конкуренции
Тропа протискивалась меж скал. Гладкие стены подымались влево и вправо, уходя как-то совсем уж неприлично вверх. И где-то там, в разломе отливавшем бархатный небесной синевой, виднелись звёзды. Ощущение, что кто-то огромный, может, великан, а может, и кто-то из Древних, рубанул по скале огромным мечом. Та и раскололась, разошлась немного, но не до конца.
И такое неприятное чувство возникло, честно говоря. Будто стоит сделать что-то не так, неправильно, и этот скальный раскол затянется.
Ну а меня сплющит.
Но запах становился сильнее. Вон и Лютик замер, нос его будто больше стал, а кончик зашевелился, перебирая нити запахов.
Я тоже остановилась.
Прикрыла глаза.
Нежить. Крупная. Старая. И давно на кладбище обретается, вот и провоняло ею всё, а за пределы не выходит. Почему? Я тронула скалу, прислушиваясь. И принюхиваясь. Нет, не выходит, иначе метку бы оставила.
Это они любят.
– Фра, – сказал Скотина и, наклонившись, потёр морду о колено.
Ага, погань какая-то.
Скотина обернулся и я с ним. Комендант. И почему я не удивлена.
Главное, суров, глядит мрачно и сосредоточенно. Сразу видно, человек морально к подвигу готовится. Нет, я не против совершенно. Я давно научилась не мешать людям в их устремлениях. Но на всякий случай поинтересовалась:
– А вы тут зачем?
– Помогать, – сказал комендант и брови сдвинул. Грозно так. – Я маг.
– Я тоже, – я повела носом. – Некромант.
– Помню. И поэтому не могу отпустить вас вот так, без прикрытия.
А, ну если так, тогда ладно. Как-то прикрытия мне ещё никто не предлагал.
– Что там? – тэр Трувор указал на тропу.
– Кладбище.
– Но не только?
Ишь, какой прозорливый.
– Нежить ещё, – сказала я, глядя с интересом. Обычно людей одно упоминание о нежити заставляет вздрагивать. Некоторые и креститься начинают, и озираться, проверяя, не прям ли здесь, за спиной, упомянутая нежить находится. Но тэр Трувор лишь брови ещё сильнее нахмурил и челюсть вперед выдвинул. Наверное, это что-то да значило.
– Мы должны отступить, – сказал он сурово.
– Зачем?
Воняло, конечно, изрядно, и тварь давняя. Но кладбище, как я поняла, пару лет как заброшено. А значит, свежих захоронений нет. А где нет свежих захоронений, там нет вкусной мертвечины на ужин или скорбящих родственников, которые, хоть и живы, но на ужин тоже годятся. Нежить, она в целом не привередлива, если так-то.
– Вернуться в крепость. Собрать ударную группу, – тэр Трувор сжал пальцы в кулак.
Долго.
Пока туда. Пока собрать. Пока порядок в этой группе навести. А там ещё этот ревизор припрется не ко времени, как оно всегда бывает.
– Да ладно, – я поглядела на тэра Трувора, который косился в тёмный проход с опаской. – Я ж некромант. Я сам себе ударная группа. Сейчас быстренько всё…
Запах вдруг изменился.
И Скотина нервно топнул, потом оскалился и зарычал.
– Тем паче в крепость уже не успеем, – я поняла, что вариантов у нас не осталось. – Да и ходить никуда не надо. Оно само идёт. Лютик, давай ты куда-нибудь денешься?
А то химера химерой, но уж больно несерьёзно он выглядел. Я бы и коменданта убрала, да, чую, он не согласится. Во всяком случае, что свин, что тэр Трувор поглядели на меня одинаково – с молчаливым упрёком в очах.
– В засаду, – уточнила я. – Чтоб, если вдруг что не так, ударить сбоку. Ладно?
Лютик тихо хрюкнул, топнул копытцем и исчез.
– Я не уйду, – тэр Трувор вытащил короткий меч. Я хотела ответить, но не успела. Сперва донёсся звук. Характерный такой шелест и мелодичный перезвон железных игл, не оставляющий места дальнейшей интриге.
– А тут руды вокруг богатые, – сказала я, вытягиваясь и щурясь в попытке разглядеть хоть что-то. Конечно, бесполезно, сумерки сгустились, скалы почти сдвинулись, и тень между ними стала плотной, что вата.
– С чего вы взяли? – комендант весьма удивился этакой перемене темы.
– Ну… слышите? Шелестит – это чешуя трётся, а позвякивают иглы. Скальник их на десятом году жизни отращивать начинает. Сперва он чешую делает, выплавляя местную породу, а уже потом и иглы.
– Т-твою ж, – не сдержался комендант и покрепче вцепился в меч.
– Ага, – согласилась я ради поддержания беседы. Тварь не спешила. Она явно учуяла гостей и теперь, движимая опасением, что особо ценные мы сбежим, пыталась обойти поверху. Ну, чтобы потом выскочить и выпрыгнуть, отрезая нам путь к отступлению. Я решила не мешать. Пусть прыгает. А я как раз место подготовлю, для приземления. – И уже потом, достигнув взрослого размера, он иглы формирует. Не знаю, почему, но там обычно металлы оседают, если они есть.
