– И хорошо. И правильно.
– А как вы на нём поедете, без седла?
– Вот и мне интересно, – тэр Трувор изволил вернуться не один, но в компании четырёх мрачных краснорожих солдат, всем видом своим демонстрировавших отношение к высокой начальственной инициативе. Но зато вооруженных лопатами.
Отличными с виду лопатами.
– Так, я и не поеду. На нём без веской на то причины лучше не ездить. Кости вот повезем. Вы мешки взяли?
– Взял, – ответил этот воистину святой человек. – И веревку взял. И ужин взял, поскольку, если я правильно понял, мы к нему не вернёмся.
Я прямо ощутила, как в животе оживают бабочки. Хотя может, просто несварение. Овёс, он не особо усваивается-то.
– Овёс? – уточнила я, раз уж вспомнилось.
Комендант вздохнул.
– Там, возможно, завтра получится что-то другое. Ваш брат напомнил об обязательствах, однако, опасаюсь, что угрозу могут не принять всерьёз.
– Ну… если не примут, – я похлопала по животу. – Мы сами к ним наведаемся. Кладбище там, небось, побольше. А хорошие кадры никогда лишними не будут. О! Наверняка и интендант приличный найдётся. А приличный интендант, если его правильно поднять, он в иных случаях любому личу фору даст.
Почему-то краснорожие мужики отступили на шаг, оглянулись.
– Стоять! – рявкнул комендант. – От посещения кладбища ещё никто не умирал.
Да как сказать… но я вдруг поняла, что это тот самый момент, когда стоит промолчать. В самом деле, не копать же самой?
Трувор поправил мешок с мешками, подумав, что вполне мог бы остаться. Более того, он должен был бы остаться в крепости и мудро руководить восстановительными работами. Или хотя бы вид сделать, а не переться на ночь глядя в горы, не пойми куда и в компании четверых потенциальных дезертиров, мальчишки-некроманта с его химерой и свиньи.
Причём лошадь унеслась куда-то вдаль, свинья исчезла после первого поворота, нырнув под массивный камень. И главное, из-под камня донёсся сдавленный писк, а потом чавканье. Но вместо возмущения в душе проснулась зависть.
Кто-то ест не овёс.
– А кого мы в жертву принесём? – раздался донельзя знакомый и бодрый голос.
– Что? – Трувор обернулся, чтобы увидеть Патрика, который бодро шагал по тропинке. – А ты здесь откуда?
– Так, – паренек пожал плечами. – Я так-то с вами! Я дорогу знаю!
– Откуда?
– Ну… батя водил. Давно. Раньше.
Это ж насколько раньше, если галерея оползла уже пару лет как?
– Да ладно, – некромант тоже оглянулся. – Пусть идёт. Ему же интересно. Я вот в детстве тоже любил с отцом выезжать.
– На охоту? – не удержался Трувор.
– Сперва на кладбища. Там своя атмосфера. Тихо. Спокойно. Благостно.
Кто-то из солдат споткнулся и лопату уронил, хорошо, тут дорога протискивалась сквозь камни и никаких тебе пропастей, в которых можно угробить подотчётное имущество.
– Да и в целом своя особая атмосфера… – в голосе некроманта прорезались мечтательные ноты.
Нет, правильно Трувор пошёл.
Крепость что? Стены восстанавливают и так быстро, что впору себя ущипнуть, проверяя, не снится ли оно. И работает-то мальчик легко, так, что диву даёшься. Правда, сказал, что сперва основа, а уже потом красоту наведёт.
И Трувор согласился. Глядишь, как раз наведением красоты и занят будет. А пару охламонов в помощь поставил, пока номинально, но тоже вроде как занятие. Второй из Каэров бумаги перебирает, что-то там себе выписывает.
В казармах уборка идёт, причём отнюдь не номинальная. Маг смерти сам и руководить вызвался, сказав, что убираться, в отличие от прочего, он умеет. И продемонстрировал небрежным взмахом руки, обратившем в прах груду полугнилой соломы. А прах уже велел смести.
Веничком.
И солдатики, главное, возражать не стали. Сразу и веничек нашёлся, и совок, и план работ. В общем и целом все при деле. А тут надо присмотреть. Некромант, может, и силён, но ведь дорога эта неизвестная. Кладбище. И вообще, если чего приключится, то именно с Трувора и спросят.
– Так а жертву… – начал было Патрик.
– Никто не будет приносить жертву. Так. Осмотримся. Поговорим…
– С кем? – уточнил Трувор.
– С теми, кто не ушёл, если таковые найдутся. Выясним, кто там готов к службе вернуться.
Сзади вновь раздалось дребезжание упавшей лопаты.
– Бежать не рекомендую, – холодно и громко произнёс Трувор. – Здесь некуда. А попытка обернётся тремя днями работы во рву. Ясно?
Нестройное бормотание стало ответом.
Пожалуй, его можно было истолковать как согласие.
– И вообще, нормальный некромант с жертвоприношениями, особенно существ разумных, связываться не станет, – некромант шёл бодро и говорил с воодушевлением. – Это только всякие недоучки думают, что там всё легко и просто. Знаете, такое, когда нашёл на чердаке трактат и сразу возомнил себя великим магом. И пошёл кошек резать.
– Почему кошек? – уточнил Патрик, перепрыгивая с камня на камень.
– Не знаю. Может, в трактатах тех так написано, может, поверья старые виной, но почему-то все с кошек начинают. Или с петухов. Чёрных. Кстати, кошек тоже выбирают чёрных. Оно, конечно, сперва сила идёт, но крупицы. Потому и хочется кого покрупнее положить. Правда, сила-то идёт мёртвая, чужая. И вот тут человек начинает меняться. Если у него изначально способностей к некромантии нет, то весьма быстро.
– А если есть? – влез Патрик.
– Тогда зависит от того, какие способности. Слабый некромант продержится чуть дольше, но тоже изменится. Да и сильный. Но этому понадобится больше жертв.
– И упырём станет? – раздался сзади робкий голос. – Извините, господин.
– Да нет, не упырём. Упырь – это так… это ерунда. А получится живняк, по сути – живое умертвие, когда плоть, отравленная чужой силой, мертва, и местами гниёт, а душа в ней заключена живая. От такого ещё в процессе с ума сходят. Если же сильный некромант… тут есть варианты. В стародавние времена некоторые полагали, что можно таким вот образом переродиться. Обрести вечную жизнь. Плоть нетленную и силу к ней, которая никуда не денется, а наоборот, приумножится. Такие становились личами. Они убивали уже обдуманно, по плану, используя ритуалы…
– Мамочки мои родныя…
Трувор оглянулся. Вот надо бы намекнуть, что некоторые темы обсуждать не стоит. Не при подчинённых. Те явно начали отставать, да и оглядывались довольно часто.
– Лич – высшая нежить. Увы, человеческого в нём не остаётся. Он тянет силы и из жертв, и из самого мира. Там, где лич поселяется, земли пустеют. Животных выкашивает мор, да и людям достаётся. Кого-то выпивает лич, а кто-то просто умирает от неведомой хвори. Последнего известного самопереродившегося лича уничтожили около трёхсот лет тому. Тогда-то и был принят запрет на жертвоприношения. Любые.
Тихо стало.
Жутковато.
– А этот… он был кем? Последний? – Патрика разговор впечатлил, но совсем не так, как хотелось бы.
– Он был некромантом. Из рода Наур. На севере обитают. На островах. Обитали.
– Мёртвых? – уточнил кто-то из солдат, заодно осенив себя крестным знамением.
– Теперь – да, но тогда острова были живыми, – некромант откликнулся весьма охотно. – И весьма плотно заселенными. На них и рыбаки обитали, и китобои. И верфи заложили. На них половина тогдашнего флота построена была. Но в тот год началась война. И эскадра танерийцев подошёл к островам. Множество кораблей.
– Танер, – кто-то сплюнул в сторону. – Чтоб их бездна забрала!
– Согласен, – Трувор кивнул.
Потому что тут сложно не согласиться.
Он помнил эти острова. Начало службы. И первое ответственное назначение, показавшееся таким простым. Всего-то проводить.
Проследить.
Обеспечить охрану.
Он даже не главный, он в числе охранников, но вот выбирали их весьма придирчиво. И оттого Трувор ощущал гордость, что его сочли достойным. Правда те, другие, кто не подошёл, радовались. И это тоже казалось странным.
До тех пор, пока он не увидел Мёртвые острова.
И вправду Мёртвые. Чёрные скалы, при приближении к которым становилось страшно. И ужас зарождался внутри тела, закручивая кишки тугим узлом. И хотелось плакать.
Бежать.
Прятаться.
Он сам не знал, как сумел устоять. Упрямство, не иначе. Отец всегда говорил, что Трувор слишком упрям… тогда оно спасло от позора. Да и в целом позволило выдержать.
Вернуться.
И нажраться уже там, на корабле. Впрочем, он напивался не в одиночестве. А теперь, вспомнив, вдруг снова ощутил тот самый знакомый холод. И страх.
Нет, слабую тень страха.
Совпадение?
Глава 5
О подвигах и их последствиях
Судя по форме, этот кол мне будут не забивать, а долго вкручивать, словно штопор в пробку…
Когда палач относится к делу с творческим энтузиазмом
Тёмная история.
Страшная история. И не знаю, почему она вдруг вспомнилась. Вроде бы и к слову, но… и замолчать не выйдет, потому что мальчишка ждёт продолжения.
Сказать, что я передумала?
Или соврать?
Сочинить?
Не умею я ни врать, ни сочинять. Да и не заслужили Наур лжи. То, что случилось, было не столько их виной, сколько их проклятьем и болью, которую способны испытывать и мертвецы.
– Их маги сотворили туман, который лёг над морем. Он был густым, что кисель, и скрадывал звуки. А ещё погасил пламя Большого маяка. Наур, узнав о тумане, который не развеялся, но к закату велели разводить сигнальные костры, как это было заведено от начала времён. Туман и так опасен, а если уж ночь, то и вовсе.
Голос собственный звучит ровно.
– Огни – это путь для кораблей, для всех кораблей. Это знак, что здесь любой найдёт укрытие. Древний морской закон.
И до того дня никто не смел его нарушить.
– Не важно, в эти минуты нет ни друзей, ни врагов, ибо море одинаково сурово ко всем. И как знать, не придётся ли тебе самому искать укрытия у чужих берегов… потому танерийцы и подошли на расстояние удара. Никто удара и не ждал. Люди просто стояли и смотрели, как выплывают их корабли.
Так рассказывал отец. И мы все, затаив дыхание, слушали.
Казалось, что вот-вот и увидим, как рыщут в тумане хищные галеры, как крадутся они к берегу, тянут тяжёлые туши трёхпалубных судов. И как встают плечо к плечу маги.
– Они ударили без предупреждения, без объявления войны, без… ничего. Огненный шквал пронёсся над островом. Танерийцы не собирались оставлять в живых никого. Там по сей день земля, спекшаяся в камень, – это уже комендант сказал, и в надвигающихся сумерках голос его прозвучал глухо.
– А вы там бывали, тэр Трувор? – мальчишка подпрыгнул, разворачиваясь.
– Бывал, – кивнул он. – Говорят, что тогда танерийцы применили Великий артефакт, Сердце Дракона. Думали, что одним ударом выжгут всех и пойдут дальше. Острова как раз лежали на пути к иным землям. Только не вышло.
– Да, – я подхватила оборванную нить рассказа. – Одномоментная гибель многих людей по сути своей и есть жертвоприношение, пусть и устроенное не Наур. Те были древним родом. И знали, чем оно чревато. А ещё понимали, что будет, если пропустить корабли дальше. Отец рассказывал, что тогда ещё у танерийцев имелись свои некроманты. И не только они.
А слушают внимательно. Солдатики подобрались ближе. И Скотина вернулся, пристроился слева. А Лютик, выбравшийся из очередной щели, не спешит нырнуть в другую. Цокает копытцами рядом.
– Глава рода забрал силу. А после обратил её вовне. Он позвал своих людей. И на зов откликнулись. Они восстали из пепла и камня, уже умершие, но ещё не до конца осознавшие свою смерть. Уже бессмертные волей его. И пошли на врага. Тьма же легла на воды, и по воле Наур вода стала твёрдой.
Не совсем, конечно, скорее уж вязкой.
