Как и каждый воскресный вечер, брат напоминал о себе. Хогарт поднял трубку.
– Нет, я все еще не продал твои фильмы, кроме одного… но покупатель вернул его…
– Не об этом речь! – перебил Курт.
Его голос звучал не так спокойно, как обычно. Будучи мануальным терапевтом, Курт не принимал пациентов по воскресеньям, так как посвящал этот день семье. Хотя у Курта с женой Сабиной в последнее время дела шли не очень, обычно это никак не влияло на его настроение.
– Что случилось?
– Можешь оказать мне услугу? – спросил Курт.
Хогарт с тяжелым вздохом плюхнулся на коробку. Похоже, он чемпион мира по оказанию услуг.
– Давай выкладывай, – проворчал он.
Курт рассказал, что доктор Абель Островский оставил ему в пятницу сообщение на автоответчике. Нейрохирург был преподавателем Курта в университете и бывшим примаром[2 - Примар – заведующий отделением; врачебный титул в австрийской системе медицины.]больницы, где Курт работал ординатором после окончания учебы.
– Где ты был в пятницу вечером? – перебил его Хогарт. – Я пытался до тебя дозвониться.
– Сабина гостила с Татьяной у нашей матери. Я был у пациентки. Но послушай! – прошипел Курт. – С момента звонка Островского я пытаюсь до него дозвониться. Но он не отвечает ни по мобильному, ни по стационарному телефону. Вчера вечером я съездил к его вилле, но его не оказалось дома.
– Значит, не так уж это важно, – заключил Хогарт.
– Но сообщение на автоответчике звучало тревожно. Он сказал, что никому не доверяет, особенно полиции и властям. И что хочет поговорить с кем-то нейтральным, кто точно не может быть замешан в заговоре.
Хогарт посерьезнел.
– И почему он позвонил именно тебе?
– Шутник! – Курт занервничал. – Я как-то упомянул ему, что ты работаешь страховым следователем. Островский сказал, что спрятал у себя дома видеокассету, и я обязательно должен ее найти.
– Почему он не прислал тебе видео по почте?
– Не знаю. Голос у него был очень взволнованный.
– И что я теперь должен сделать? – спросил Хогарт. – Вызвать его к телефону по мановению волшебной палочки?
– Ты мог бы съездить к нему и проверить, все ли в порядке, – предложил Курт.
– Но ты ведь уже был там!
– Да, вчера.
Хогарт взглянул на часы, затем на наполовину упакованные картонные коробки.
– Через час. Где он живет?
– В Дёблинге, на Вальдорфгассе.
Хогарт встал. В Дёблинге одна вилла располагалась рядом с другой.
– Ты говорил, что он был твоим наставником в университете. Значит, он уже на пенсии и у него есть домработница?
– Наверняка. А ты откуда знаешь?
Хогарт подумал о «семьдесят пятом».
– Домработница обнаружила его тело около одиннадцати утра.
– Ты это из новостей взял? Он был не настолько старым и больным.
– Его убили! – поправил Хогарт.
На другом конце долго не было слышно ни звука.
– Ох, – наконец произнес Курт. – Тогда с видео, похоже, можно попрощаться.
– Почему?
– Потому что на вилле его точно уже нет.
– Зависит от того, где он его спрятал, – возразил Хогарт.
– Значит, ты все равно собираешься туда поехать?
Хогарт задумался.
– Сейчас там полно сотрудников полиции и криминалистов, наверняка присутствует и судмедэксперт… лучше мы съездим завтра утром вместе.
– Мы? – Курт явно был не в восторге. – А что это даст?
– Я знаю следователей, ведущих это дело.
– Ну, тогда, считай, все улажено.
Хогарт подумал об Айхингере.
– Не спеши радоваться.
Глава 1
Около девяти утра пробки в Вене постепенно рассосались. Хогарт поехал на своей «шкоде» в центр города, где подхватил брата перед входом в его врачебную практику. Угловое здание с внутренним двором располагалось прямо у Рудольфспарка. Курт уже ждал перед широким стеклянным фасадом своего врачебного офиса. На нем были сандалии, бермуды и расстегнутая белая рубашка. Волосатую грудь украшала цепочка с символом инь-ян. В отличие от многих других врачей Курт – холистический медик и мануальный терапевт с собственной практикой – был полностью погружен в эзотерику. Ароматерапия и лечение звуковыми чашами были неотъемлемой частью его услуг. И лечебные кабинеты, и двухэтажная квартира на нижних этажах здания внутри напоминали части буддийского храма. Хогарту же все эти целебные камни и фэншуй были, мягко говоря, до лампочки.
Когда Курт сел в машину Хогарта, салон сразу наполнился запахом массажного масла и благовоний.
– Это ты так принарядился для наших друзей из криминальной полиции? – спросил Хогарт, на котором были джинсы, пиджак и черная футболка поло.
– У меня едва хватило времени отменить два ближайших приема, – фыркнул Курт. – Можешь убавить кондиционер?
Хогарт немного уменьшил холод. Затем положил брату на колени утренний выпуск газеты. Пожар в региональной кассе медицинского страхования был оттеснен на внутренние страницы новостью об убийстве примара Абеля Островского. С фотографии на первой полосе смотрел пожилой мужчина с седыми волосами, густыми бровями и пышными усами. Морщины на лбу, улыбка и живые лукавые глаза делали Абеля Островского похожим на добродушного дедушку. Крупный заголовок сообщал, что в пятницу вечером врач-пенсионер был жестоко изувечен, а затем убит в своем доме. Как всегда, оставалось неясным, откуда пресса получила эту информацию, но Хогарт знал, что Гарек был не единственным в криминальной полиции, кто зарабатывал на стороне пару лишних евро.
Пока Хогарт ехал в Дёблинг, на западную окраину Вены, Курт рассказал ему все, что знал о своем бывшем преподавателе, – впрочем, это было не намного больше того, что писали в газете. До выхода на пенсию восемь лет назад Островский возглавлял отделение нейрохирургии и спинного мозга в Больнице императрицы Елизаветы. После смерти жены от рака он уединился на своей вилле и постепенно оборвал связи с внешним миром. Курт вспомнил, что Островский занимал какую-то должность в Австрийско-Израильском обществе, из-за чего время от времени упоминался в местных СМИ. И все. Этот человек жил тихо и незаметно, никому не причинял вреда.
Примерно через три четверти часа они достигли Дёблинга. Вальдорфгассе, узкая улица, обсаженная ореховыми деревьями, плавно поднималась в гору, предвещая городскую границу и начало Венского леса. Чем дальше они ехали, тем длиннее становились участки, а виллы – внушительнее. За крышами домов виднелись кроны деревьев Каленберга. На одном из поворотов открылся великолепный вид на Вену. Тот, кто имел здесь дом, знал, что такое настоящая жизнь, – и, без сомнения, примар Островский не был бедным и незначительным человеком.
Перед последним участком на Вальдорфгассе на ветру развевалась желтая лента полицейского ограждения. Ни мигалок, ни полицейских машин – лишь несколько гражданских автомобилей стояли у садовых ворот. Низкие живые изгороди за деревянным забором были такими же неухоженными, как газон и клумбы. Садовнику пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы привести участок в порядок, – то же самое касалось и виллы Островского. Насколько Хогарт мог судить, двухэтажный дом с многочисленными эркерами, фронтонами и мансардными окнами остро нуждался в ремонте. Вдоль длинной стороны здания росли высокие ели, ветви которых тянулись к ставням и провисшим водосточным желобам. Сразу за участком начинался лес. Щебет дроздов был так близко, а шум транспорта – так далеко.
– Романтично.
Хогарт открыл садовые ворота и переступил через полицейскую ленту. Они направились по гравийной дорожке к входу.
– Ты уверен, что мы поступаем правильно? – шепнул Курт.
– Нет.
– Что?!
– Тихо!
Перед открытой дверью стояли несколько сотрудников полиции. Из дома доносились треск раций и искаженные голоса полицейской связи. Хотелось надеяться, что криминальная полиция еще не нашла видеозапись, ведь по какой-то причине Островский хотел, чтобы Курт увидел ее первым.
Один из полицейских мельком взглянул на Хогарта и сразу схватился за рацию, а Хогарт заметил, что ни дверная рама, ни замок не были повреждены. В следующее мгновение из дома вышли Гарек и Айхингер.
Хогарт резко остановился.
– Черт! Вольф и Рольф!
– Я думал, ты знаешь следователей, – прошептал Курт за его спиной.
– Да, но я надеялся, что сегодня их здесь не будет. Пока они на месте преступления, территория охраняется как зона отчуждения. – Хогарт быстро взглянул на брата: – Нам ни за что не попасть в дом.
– И что мы теперь скажем?
– Я что-нибудь придумаю, – прошипел Хогарт.
В следующее мгновение оба полицейских уже стояли перед ними.
– Рольф Гарек, Вольфганг Айхингер – мой брат, – представил Хогарт мужчин друг другу.
Айхингер, как всегда, выглядел безупречно и на месте преступления больше походил на прокурора, чем на следователя. Лишь перчатки из латекса и конец галстука, заправленный в рубашку, выдавали в нем полицейского.
Гарек был во вчерашней рубашке, что не удивило Хогарта. Темные круги под глазами говорили о том, что он работал всю ночь. И прием, разумеется, был соответствующим.
– Какого черта, Хог?!
Курт вздрогнул.
– Мы… – начал Хогарт, но не смог продолжить.
Айхингер сделал шаг к нему:
– Что бы ты ни хотел нам сказать, оставь при себе. Это дело не имеет ни малейшего отношения к пожару в региональной кассе медицинского страхования. А теперь возьми своего брата за руку и убирайся, у нас работа.
Хогарт сглотнул. Он совершенно забыл о встрече, назначенной на девять часов в кабинете директора страховой компании. К сожалению, он уже согласился взяться за это дело. Теперь ему нужно было срочно позвонить Расту, чтобы перенести встречу.
– В чем дело?! – рявкнул Айхингер. – Ты меня вообще слушаешь?
– Я всегда тебя слушаю.
Прежде чем Хогарт успел вставить что-то еще, из дома выскочил один из сотрудников.
– На мобильный Островского поступило семь звонков. Номер не скрыт. Теперь у нас есть время и…
– Не сейчас! – прервал его Гарек.
– Но это тот же номер, что и на автоответчике стационарного телефона…
– Не сейчас! – Гарек развернулся и втолкнул полицейского обратно в дом. – Выясните, кому принадлежит номер, и, если я говорю не сейчас, значит…
– Я не хочу вас здесь больше видеть!
Айхингер тоже развернулся, направляясь к входу в дом.
– Я знаю, кому принадлежит этот номер! – крикнул им вслед Хогарт.
Полицейские тут же обернулись.
– Не шути со мной, Хог. – Гарек откинул жирные волосы со лба.
– Номер принадлежит одному из знакомых Островского, бывшему студенту. Сейчас он работает мануальным терапевтом. Иногда они встречаются, чтобы поболтать о старых временах. – Хогарт обратился к своему брату: – Ты же в субботу несколько раз пытался связаться с Островским, потому что вы хотели снова договориться о встрече, верно?
Курт с недоумением уставился на полицейских.
– Да, пытался.
– Какой у вас номер телефона? – спросил Гарек.
Курт назвал номер своего стационарного телефона.
Гарек обратился к молодому полицейскому, тот коротко кивнул.
– Если я не ошибаюсь, к вечеру мы получим еще и признание.
Айхингер медленно подошел к брату Хогарта.
