— Сука… — выдохнул я, и упырь, резко обернувшись, кинулся на меня.
В этот миг не растерялся и Шершень, сообразил и толкнул чудовище в спину. Молчун пролетел мимо, резко затормозил, ещё более резко развернулся и снова окаменел, оказавшись сбоку от меня. Я шагнул и нанёс удар. В движении. Он уже поворачивался на звук, когда лезвие финки входило ему в ухо…
Он рухнул на бетонные плиты, а мы с Шершнем не меньше минуты стояли и прислушивались к тишине, не в силах сойти с места. Ноги дрожали. Наконец, отдышавшись, мы двинулись дальше. Медленно, крадучись, замирая после каждого шага, добрались до вышки. Она была шириной метра два. Внутри пряталась узкая металлическая лестница.
— Удачно зашли, — прошептал Шершень, ставя ногу на первую перекладину.
Кое как поднявшись до самого верха, мы оказались на небольшой площадке. Высота вышки была метров двенадцать-пятнадцать… С площадки открывался вид, от которого дух захватывало. Весь складской комплекс «Деливер Медики» лежал перед нами и был как на ладони.
— Охренеть, — только и выдохнул Шершень. — Охренеть, Кум.
— Тише, Николай Петрович. Нам с этой башни ещё слезать надо. Не хватало ещё, чтобы под ней собралась толпа этих тварей.
— Ладно, ладно, не кипишуй. Отсюда им нас не услышать. Ты глянь лучше туда.
Территория базы «Деливер Медики» была залита светом шести мощных прожекторов. Отчётливо слышался гул генераторов.
— Экономят электричество, ага, — хмыкнул Шершень.
Я не ответил. Рассматривал базу. Там находилось несколько ангаров и складов, административное здание, гараж, трансформаторная будка. Генераторы стояли прямо на бетоне, под наспех сколоченными навесами из профнастила, явно не по проекту. Их поставили здесь позже, уже после всего этого светопреставления.
У одного из складов находились две фуры. Человек десять сновали туда-сюда с коробками, ящиками и свёртками. Руководил всем этим тип в джинсах, берцах, клетчатой рубашке и бейсболке. На поясе у него болталась кобура с пистолетом. Автоматчиков я насчитал не меньше дюжины.
— Смотри-ка, — толкнул меня Шершень, показывая на два белых «камаза» с надписью «Деливер Медика». — Похоже, один из них наш. Тот, что мы на барже видели.
Рядом с «камазами» переминались с ноги на ногу несколько человек, явно не охранников, а пленников. И среди них...
— Гляди, гляди, Кум! — Шершень чуть не столкнул меня с площадки.
— Ты поосторожней, а то улетим отсюда, — одёрнул его я. — Вижу и сам.
Среди этой группы стоял Эдуард Борисович. Живой и вполне невредимый.
— Сука, — выдохнул Петрович с облегчением. — Если Абрам здесь, то и Юля с Любой тоже где-то здесь крутятся. Ну чё, Кум, надо идти. Погнали. Любоньку нужно вытаскивать. И остальных тоже.
— Погоди ты, Петрович, — отмахнулся я. — Спешка нужна только при ловле блох. Давай сперва разберёмся, что тут к чему. Вон видишь тот угол?
Я показал пальцем на дальний угол территории, куда почти не доходил свет.
— Ни хрена не видать, да? Темно.
— Угу… — кивнул Шершень, напряжённо всматриваясь, куда я показывал.
— Вот там мы с тобой и просочимся. Перелезем, перемахнём и сделаем вид, типа мы свои. Ферштейн?
— Ага, с финкой и голыми руками, — недовольно покачал головой Петрович. — Ты глянь, сколько там вертухаев ошивается.
Из склада вышли два чувака с автоматами и направились к белому «камазу».
— Где они могут держать девчонок? — прищурившись, проговорил я вслух.
— В фургоне могут. Или в конторе. Контора вон, большая какая. Как думаешь, Кум, зачем им девки вообще сдались? Для чего их взяли?
Об этом думать совсем не хотелось.
— Не знаю, — процедил я. — Ещё чуток понаблюдаем и пойдём.
— Поздно будет — они отбой устроят, и тогда, кроме вертухаев, там никого не останется. Не затеряемся. Да и свет вырубить могут.
— Мне кажется, пока не разгрузят весь этот хлам, отбоя не будет.
Действительно, движение внизу не прекращалось.
— То ли разгружают, то ли загружают….
Груз из одной фуры несли на склад, а со склада носили коробки в другую. Ящики, упаковки с медикаментами, оборудование, переносные генераторы. И оружие. Похоже, в ангаре происходила сортировка.
— Вон те, длинные, ящики, — зашептал Шершень, — стволы, стопудово. Если бы туда прорваться да раздать оружие зэкам...
— Каким ещё зэкам?
— Ну этим, чуханам, работягам подневольным. Я тебе отвечаю, Кум, если раздадим стволы, всех вертухаев железно покосим.
— Ладно, — прервал я его фантазии. — Спускаемся. Тихо. Не топаем, не кряхтим, не дышим, да?
— Так, давай здесь, напрямки дунем. От башни ломанёмся к пристройке. Вон к той, низкой. А от неё уже рванём к стене. Сколько здесь… метров сто… Твари все у того ангара застряли.
— А как мы там на стену запрыгнем? Считай три метра высота...
— Так ты ж меня подсадишь, — ухмыльнулся Петрович.
— Нет уж. С такого расстояния, чтобы шума не наделать, мы не меньше часа будем красться. Вот сюда лучше смотри. С этой стороны башни забор пониже. Видишь стремянку? Поднимемся, пройдём по кабелю и окажемся уже с той стороны, ближе к тёмному углу.
***
Так мы и сделали. Спустились с мачты, вернулись к забору со своей стороны и прошли прямо по периметру. Добравшись до нужной точки, мы спустились с забора снаружи, попав прямо в заросли крапивы, и оказались в довольно широком проходе между двумя складскими зонами.
— Падла… — выругался Шершень. — Жжётся-то как…
— До свадьбы заживёт, — кивнул я.
Двигаясь медленно, держа финку перед собой, я пошёл туда, где темнел неосвещённый угол «Деливер Медики».
— Тише ты, — шикнул я на Шершня, когда мы подошли к бетонному забору базы. — Смотри.
Мы присели на корточки. В нижней части забора виднелась старая кирпичная кладка. Небольшой кусок, примерно метр на метр. Вдоль всего забора росла трава, чуть не в пояс высотой, так что заметить кладку при лунном свете был чудом.
— Строители… — презрительно хмыкнул Шершень и покачал головой.
Угол забора выглядел так, будто строители просчитались и забивали его, чем могли — кирпичами и кусками плит.
Я упёрся руками и чуть надавил на кирпичную заглушку. Раствор между кирпичами был некачественным, песчаным, очень рыхлым и сыпучим.
— Давай своё перо, — предложил Шершень. — Швы проковыряем.
— Жми, Петрович, сейчас выдавим, — прошептал я, оглядываясь по сторонам, чтобы не пропустить опасность. — Без пера.
— Надо расшатать, — сказал Петрович, ухватившись за край верхнего кирпича. — Этот шатается… Гляди…
Он покачал его вправо-влево, вверх-вниз, вперёд-назад и вытащил его из стены. Дальше дело пошло споро. Мы развалили кладку и получили довольно большую дыру, достаточную, чтобы можно было пролезть в неё.
Со стороны двора нас видно не было, обзор загораживали морские контейнеры, кирпичная будка, не то трансформаторная, не то водозаборная, а дальше виднелся ангар с рампой.
Мы протиснулись внутрь и двинулись вдоль рифлёной стены, по направлению к углу ангара. Дойдя до угла, я осторожно выглянул. Осмотрелся. Людей поблизости не было, никто в нашу сторону не смотрел.
Неподалёку стояли белые «камазы», а рядом с ними — кучка людей, и среди них всё ещё находился Эдуард. Я обернулся к Шершню. Он тут же оказался рядом.
— Ну, давай, с Богом, — подмигнул он. — Страшно только первый шаг сделать. Как с парашютом прыгнуть. Ты хоть раз прыгал, Кум?
— Тысячу раз, Николай Петрович, — ответил я и снова посмотрел в сторону «камазов».
— Нихрена ты крутой, — выдохнул он. — А я вот ни разу не прыгал. Зато помню, как первоходом в хату заходил… Тоже не сахар…
Я кивнул и сделал шаг. И, будто получив от этого шага заряд и разгон, зашагал дальше уверенно, независимо, словно так и надо. Как скорый поезд из пункта А в пункт Б, не сомневаясь в маршруте и не отклоняясь. Я не оглядывался, но слышал за спиной шаги Шершня.
Люди, с которыми стоял Эдуард Борисович, выглядели разношёрстно, и определить, по какому принципу их отобрали, было совершенно невозможно. Тщедушные и крепкие, жилистые и рыхлые, потерянные и уверенные. Их было восемь, они молчали, глядя в разные стороны. Автоматчика рядом не было. Похоже, охрана не сомневалась, что бежать эти парни не рискнут.
Я шагал не прямо на них, а как бы наискосок, мимо «камазов», будто держал курс на административное здание. Но на самом деле я собирался подойти к Эдуарду.
Он обернулся в нашу сторону, равнодушно скользнул по нам потухшими глазами и уже начал возвращаться в исходную позицию, но тут же снова резко повернул голову. Глаза его широко распахнулись, рот приоткрылся, будто он хотел закричать, но я успел приложить палец к губам. И он осёкся. Замер. Взгляд застыл, и мне даже почудилось, что смотрит он теперь не на нас, а куда-то за наши спины. Поверх наших голов.
— Так! — раздался вдруг сзади резкий, незнакомый голос. — А что это мы тут прогуливаемся?!
Внутри всё оборвалось. Но я продолжал идти как ни в чём не бывало, не оборачиваясь, точно вопрос этот относился не ко мне. И не к Шершню.
— Я задал вопрос! — голос повысился. — Стоять, бойцы!
Лязгнул затвор. Коротко и равнодушно…
Море волнуется раз…
Глава 2. Пересыпка
Лязг затвора прозвучал, как удар хлыста. Эдуард, будто дрессированный зверёк, сразу опустил глаза. Лицо его сделалось скучным и потеряло всякое выражение.
Я обернулся. Шершень тоже. Перед нами стоял крупный чувак в камуфляже охранного предприятия. Скорее всего. Крепкие ботинки на шнуровке, толстая подошва, брюки со множеством карманов, рубашка с закатанными по локоть рукавами — кажется, ему нравилось быть крутым.
Тёмные очки-капельки, задранные на лоб поблескивали в свете прожекторов. Парняга был загорелым, с грубо вырубленным лицом, как у Кургана из «Горца». Только ресницы и короткий ёжик волос были светлыми, пшеничными, а глаза голубыми, блёклыми, почти прозрачными. Взгляд у него был тяжёлым и недобрым. Неестественным. А если ему напялить каску немецкую, получился бы вылитый эсэсовец. Он без остановки шевелил тяжёлой челюстью, наяривая жвачку.
— Кто такие? — спросил он. — Приписанные? Или ещё нет?
Мне он не понравился.
— Приписанные, — кивнул я.
— Приписанные, гражданин начальник, — практически одновременно со мной сказал и Шершень.
— Значит, не врёте, — надменно ухмыльнулся он. — К чему приписаны?
На груди у него болтался короткий автомат, который он направлял в нашу сторону. Я прищурился, такой инструмент был мне незнаком. На поясе у этого полицая висела кобура с пистолетом.
— К гаражу, — ответил я.
— Почему здесь ошиваетесь?
— Осматриваемся, — объяснил Шершень.
— Кто вас направил?
— Да как сказать-то? Ну такой… типа как ты, тоже начальник.
— Что он вам сказал?
— В гараж идти, — пожал плечами Петрович.
— Гараж-то вон там, — вытянул руку надсмотрщик, показывая направление.
— Гражданин начальник, говорю же, мы ещё толком и не осмотрелись, — пустился в объяснения Шершень.
Голос его сделался обречённым и беззащитным.
— Ты знать и не должен, шары протри! Вон ворота, а рядом машины. На что похоже? Не на гараж случайно? Все впахивают, а они балду пинают. Быстро развернулись и пошли к месту приписки! Чё стоим, клювами щёлкаем? Разговор у нас здесь короткий, и лагерь явно не пионерский. Бегом, сказал!
Рука его легла на рукоять автомата.
— Да поняли, поняли, гражданин начальник, не кипишуй, — кивнул Шершень. — Уже бежим. Подмётки рвём.
— Кто тебя, урку, в гараж-то взял? Давайте, мухой!
Мы повернулись и зашагали к воротам гаража. Белобрысый громила за нами не последовал. Я оглянулся и поймал его взгляд. Он стоял, смотрел, не отводя глаз и активно работая челюстью.
— Чего смотришь? — гулко крикнул он.
Я приподнял руки, да ничего, мол, ничего… Вскользь глянул на Троцкого. Тот, нахмурившись, с трагическим видом провожал нас взглядом, но сказать ничего не мог, знак подать тоже.
Под тяжёлым взглядом охранника, мы подошли к гаражу.
— Ну и чё? — чуть заметно кивнул Шершень. — Пойдём внутрь? Пасёт, гнида, палит.
