— У дочки в животике урчит, нужно ехать, — направляю растерянную Ромашку к машине.
— Я полицию вызову, — шипит она. Хорошо, что тихо, никто, кроме меня, не услышал.
— Сразу в прокуратуру звони, номер-то помнишь, — шепчу ей на ушко.
— Что вы собрались с нами делать? — Ромашкина вздрагивает.
— Домой отвезу, — сажаю её в машину, сам застёгиваю на ней ремень. — Поговорим о ваших махинациях, Алисонька.
— Моих? — дёргает ремень. — Экая наглость! Как вы смеете? — тихо шипит дальше, чтобы Машулю на заднем сиденье не пугать.
— Вот и выясним, кто и что смеет. А то только пишете на меня доносы свои, а встретиться и в глаза мне посмотреть так и не удосужились, — так же шёпотом ей в лицо выдаю.
— Я вам всё в глаза скажу! — кричит шёпотом.
— Уже жду, — захлопываю дверь машины.
— Надо же, каким заботливым папой стал, — принимаются шушукаться за моей спиной Карловна с Вавиловой.
— А я вам говорила, хороший мальчик. Просто подход к нему нужен правильный.
— Надо же, а девочка совсем на папу не похожа, — Карловна отсекается. — Я про характер, Исаев, — повышает голос. — А так она вылитый ты.
— Спасибо, — закатываю глаза. — Рад был повидаться, дамы.
— Теперь часто видеться будем, — Ангелина Степановна бесхитростно улыбается. — Ты на родительское собрание приходи в пятницу, не забудь.
— Не забуду, — выдыхаю и сажусь за руль. Ё-моё! Какую же я кашу заварил.
— Вы что наделали? — Алиса закрывает лицо ладонями, шепчет еле слышно: — Как я теперь в глаза им смотреть буду? Вы и так всю мою жизнь разрушили, а теперь добрались до моей дочери.
— Не драматизируйте, — стучу пальцами по рулю. На душе кошки скребут, понимаю, что перегнул. Одно дело бизнес, а тут личное. — Куда едем?
— Не скажу, — она убирает ладони от расстроенного лица. — Высадите нас тут. И больше в моей жизни не появляйтесь.
Ну нет, я их довезу куда надо! И мы обязательно поговорим.
— Машуль, скажешь адрес? — поворачиваюсь к девочке на заднем сиденье.
Глава 05
Роман
— Акварельная, семь, — выдаёт без запинки наивная стрекоза.
— Машуль, мы же обсуждали… Чужим свой адрес не говорим! С чужими не общаемся! В машину к чужим не садимся! Машуля, доченька! Ну кому я всё это рассказывала? — Алиса расстроенно оборачивается на дочь.
— Мам, батя хороший, я сразу поняла. Он привёз в школу двух детей, племянников! Я слышала, как они разговаривали. И потом он мне помог очень сильно, — она тяжело вздыхает, прямо как её мама.
— Чем помог? — Ромашка скептически дёргает тонкой бровью.
— Защитил! Ко мне Алан всё время пристаёт! За косички меня дёргает и показывает язык. А ещё дразнится «Машка-ромашка»! А мне не нравится!
— Алан? — морщусь я. На это имя даже дразнилку детскую не придумать.
— Угу, — Машка отворачивается к окну.
— Я поговорю с Ангелиной Степановной.
— Да не надо, я его шуганул, — улыбаюсь ей гордо. Ну а что, пацан меня увидел и точно кирпичей наложил в штаны. Не полезет он больше к моей Машке.
Так, блин! Не моей! Что-то я уже не в ту сторону думаю.
— Права была Карловна, — Ромашкина морщит брезгливо губки. — Ничего из вас не вышло. Шуганул он! А разговор цивилизованный для чего существует? Вы, бандиты из девяностых, привыкли людей физически запугивать, по-другому не умеете, да?
— Какие бандиты из девяностых? Ромашка, ты чего? — у меня глаза округляются.
— Я вам не Ромашка! — тонкая кисть сжимается в кулачок, и длинный указательный пальчик выстреливает в мою сторону. — Потрудитесь обращаться ко мне нормально: Алиса Владимировна Ромашкина!
— Ой, всё! Может быть, уже на «ты» перейдём? У нас как-никак общий ребёнок, — усмехаюсь, наблюдаю за тем, как бледные щёчки наливаются алым, в бешенство приходит. Какая же Алиса Ромашка интересная. У неё вообще всё на лице написано. Непривычно.
— А мы приехали, — звонко объявляет Машка. — Ой… — детский голосок становится испуганным.
Это ещё почему?
Быстро осматриваю периметр: старый подъезд, лавка. Два мужика в куртках скучают у входа. Соседи, наверное, покурить вышли. Вроде обычные. Может, к Ромашке моей клеятся?
Это предположение вызывает неприятное шевеление в груди.
— Идём, Машуль. А вы в нашей жизни больше не появляйтесь, — Алиса отстёгивает ремень безопасности и выскакивает на улицу.
Машка отводит испуганные глазки от окна и переводит их на меня.
— Помоги нам, пожалуйста. — И такая она уязвимая сейчас, что я готов порвать весь мир, несмотря на то, что чужая мне. Как же можно обижать эту стрекозку? Да и старшую тоже.
Куда они влезли?
Киваю Машке и выбираюсь из машины. Алиса уже открыла дверь и отстёгивает дочку из кресла. Мужики у подъезда отвлеклись от разговора и смотрят в нашу сторону. Как они смотрят, мне не нравится — на меня недовольно, на Ромашек плотоядно.
Вообще сдурели?
— Пошли, Маш, — Алиса тревожно оборачивается на мужчин. Губы поджимает и на меня переводит обиженный взгляд. А вот сейчас ничего не понятно.
Что она вообще ко мне прицепилась?
Окей — аннулировал ей Каримов аренду. Понимаю, неприятно.
Я приплатил немного Мураду, чтобы в сжатые сроки всё сделал. Но вариантов не было — требовалось срочно начинать ремонт. Ну вернул же он ей бабки.
Зачем вообще нужен был этот кордебалет с прокуратурой и дурацкими заявлениями? Я на сто процентов знаю, что не продавал ей Каримов площадь, как там Алиса писала в своих бумажках. Юрист мой проверил — не было такого.
Вот я и хочу знать, кто её надоумил такое писать и зачем?
— Провожу, — хлопаю дверью внедорожника и иду следом за Ромашками. Алиса вдруг стала молчаливой, не острит и не язвит. Плечи хрупкие поднялись и застыли. Взгляд в пол, рука крепко держит дочкину ладошку.
Они проскакивают в подъезд. Я следом. Мужики было дергаются к нам, но потом замирают. Переглядываются.
Угу, беззащитных девочек доставать просто. А ты попробуй, когда рядом с ними я. Я же и в харю так дам, что в больничке очнуться можно.
Втроём заходим в тесный лифт. Беру Машулю на руки, потому что места мало. Она обнимает меня за шею и прижимается. Вся дрожит, пушинка.
— Испугалась? — заглядываю в ясные голубые глазки.
Машка кивает и снова ко мне прижимается.
Мама её смотрит в сторону, взгляд стеклянный. Губы сжаты в тонкую линию. В самом углу стоит, чтобы только быть от меня подальше.
— Кто эти люди? — спрашиваю у неё прямо.
— Серьёзно? — Ромашка выскакивает из лифта. Ехали мы на третий этаж, так что не успели поговорить. — Машуль, заходи домой.
— А батя? — она нехотя позволяет поставить её на пол.
— Ему срочно нужно домой, — давит Алиса на меня взглядом. Вижу, в квартиру не пустит.
— Нужно, Машуль, — подтверждаю я.
— Но ты завтра меня снова заберёшь из школы? — она с надеждой улыбается.
— Конечно, — киваю как под гипнозом.
Надо разбираться, что тут происходит, и срочно. Прямо сейчас спущусь и выясню, кто эти огрызки у подъезда.
Ромашка заталкивает дочку в квартиру, сама входит следом.
— Имейте совесть, Исаев! Оставьте уже нас в покое. От вас и так одни беды! — шипит мне в лицо и захлопывает перед носом дверь.
О как!
Дела…
Спускаюсь к подъезду, чтобы разобраться, но мужиков нет — как ветром сдуло.
И с кого тогда спросить?
На телефоне высвечивается номер брата:
— Да?
— Роман, ты ещё не далеко уехал от школы?
— Да не очень, — хмурюсь. Его низкий простуженный голос, который к вечеру стал откровенно гнусавым, мне не нравится совершенно.
— Забери детей с подготовки, а?
— Хорошо, — бросаю взгляд на часы. Вообще-то, я ещё в салон собирался заехать. — Врач был?
— Это отдельный разговор, — хрипит в трубку недовольно. — Я всех твоих врачей с дипломом и без отправил! У меня обычная простуда, мне отлежаться надо! Таблеток попить, — он закашливается. — А ты что устроил?
— Отлёживайся, — закатываю глаза и отключаюсь. Отправил он, значит.
И что? Будет мне теперь неделю лежать пластом, помирать. А я с племяшами возись? Так и выйдет, точно!
Ну нет, я ему сейчас няню организую. Ключи ей от его квартиры дам, денег заплачу. Только надо настырную, чтоб не слушала этого оленя. Мужик с раненым сердцем, да ещё с температурой — убийственное комбо.
— Здравствуйте, — звоню в первое попавшееся в поиске агентство. — Мне няня нужна. С проживанием на территории клиента, двое детей. Обязанности — кормить завтраками и ужинами, отвозить в сад и в школу раз в неделю на подготовку. Ну и там по мелочи — спать уложить, сказку почитать.
— Начало года, — раздаётся в трубке задумчиво. — Всех лучших специалистов с опытом разобрали. Если вас устроит, есть девушка-студентка с периферии и без опыта. Она как раз искала вариант с проживанием.
— А характер как?
— Настойчивый, — обтекаемо так говорит голос.
— Отлично, — киваю себе. Если даже преуменьшили, это к лучшему. Вытерпеть Артёма не каждый может. Там не настойчивость нужна, а настырность и бесстрашие. — Я вам вышлю адрес моего автосалона, пусть заедет с договором часа через два, — прикидываю в уме, как лучше сделать. В идеале заплатить, подписать договор и забрать у неё паспорт до окончания работы, чтоб не сбежала. Ладно, с паспортом я перегнул, но внушение сделаю! Хорошо бы ещё, чтоб красивая попалась. Так, на всякий случай, вдруг Артём оттает.
Поднимаю взгляд, ища нужные окна. Что там мои Ромашки? Суп уже едят? Я бы тоже не отказался.
Забираюсь в машину, попутно набирая номер своего юриста. Надо бы разобраться с ситуацией ещё раз. Слова Алисы меня зацепили. Почему это от меня одни беды? Не настолько сильно я напортачил, чтобы она такими обвинениями бросалась.
Или всё же напортачил?
Глава 06
Алиса
Маша обиделась на меня. Она так старалась — папу нам хорошего нашла, а я даже супом его не накормила. Укладываясь спать, дочка очень переживала, что завтра он за ней не заедет, чтобы отвезти в школу. И от плохих дядей, как сегодня, нас не защитит.
Я же боялась противоположного — вдруг у Исаева хватит наглости вернуться и доставать меня снова. Репей, а не мужчина. Хуже Тучина.
Ночь прошла беспокойно. Перед глазами всё время всплывали возмутительные пассажи Исаева. Как он обманул бедных директора школы и классного руководителя младших классов, как в машину меня запихнул без спроса, доченьку мою маленькую обнадёжил!
И всё зачем? Чтобы эго своё потешить?
Что ж, это у него получилось. Потоптался по мне и моей жизни знатно, фиг встану теперь на ноги в ближайшие годы. Коллекторы проклятые житья не дают, Олег со своим гадским предложением кружит коршуном.
У меня выхода всего два осталось: либо квартиру продать, либо идти в рабство к Тучину. А второго я не вынесу! Фу, как представлю, что мужчина, подобный ему, ко мне прикоснётся, так передёргивает. Я всегда была слишком щепетильна в отношении моральных качеств окружающих меня людей — родители так воспитали. Не укради, не обижай слабых, живи достойно. Работай в радость, люби близких, помогай по силам тем, к кому жизнь оказалась не так благосклонна, как к тебе. Не унывай. Это всё так по-человечески, так нормально.
Но в современном мире больше не работает, да?
