А я тоже не понимаю!
Обычная я: рост сто шестьдесят восемь, грудь маленькая, лицо простое. Нет ни острых, как бритва, скул, ни пухлых губ, ни призывного взгляда.
Под конец моей смены в кофейню набежало людей. Как я ни старалась, уйти пораньше не получилось. В школу летела на всех парусах. Погода хорошая, так что дети должны быть на площадке за школой. Но там ни Маши, ни учительницы. Забегаю в здание, цепляя взглядом огромную спину какого-то байкера в кожанке. За ним стоит ребёнок, кажется девочка в гольфах. Надо же, какие грозные у нас папы у первоклашек. Я ни разу его тут не видела, иначе точно бы запомнила.
— Девочку не видели? Беленькая, два хвостика, класс Ангелины Степановны, — спрашиваю у охранника, пытаясь отдышаться. — Можно я пройду в класс?
— Была тут, — охранник осматривается. — Ангелину Степановну в кабинет директора вызвали. Я за девочкой вашей присматривал.
Я сканирую взглядом холл — Машки нет.
— Наверное, на улицу вышла. Она с мальчиком разговаривала, я видел.
Разворачиваюсь и мчусь к двери. На крыльце с замиранием сердца начинаю осматривать детей и их родителей. Все медленно расходятся по домам, а Машки не видно.
Байкер, которого я заметила раньше, делает шаг в сторону. А за ним Машка!
Я ахаю и вихрем несусь вниз.
— Машуня, доча! Ты куда убежала? — обнимаю её за тонкие плечики. Взгляд взлетает вверх, и я в ужасе прижимаю дочь к себе сильнее. — Вы что здесь делаете?
Это же… это же… Исаев Роман! Боже, почему он рядом с моей дочерью? Он хотел её украсть?
Уже открываю рот, чтобы закричать и вызвать полицию, как он меня огорошивает невероятным заявлением:
— Защищаю нашу дочь, — нагло басит Исаев, — пока вы на меня очередную жалобу строчите. Я согласен быть твоим батей, стрекоза.
— Вы что? От кого? Каким батей? — завожу дочку за спину. — Вы с ума сошли?
— Мам, это папа, — Машка довольная выглядывает из-за моих ног. На Исаева смотрит с обожанием. — Точнее, батя. Он теперь будет нас защищать.
— Он? — мой палец врезается в твёрдую грудь Исаева, и я тут же отдёргиваю руку.
Этот человек и есть источник всех моих проблем. Он от себя нас защищать собрался, что ли? Что он моей девочке наплёл?
— Идём домой, Машуня, — хватаю дочь за руку и тороплюсь с ней уйти.
— Я вас отвезу, по дороге поговорим, — Исаев не отступает. Понятное дело — у него рост нехилый, шаги семимильные. Я три шага делаю, он один.
— Что вам нужно? — понижаю голос до шёпота. Я помню нашу первую встречу в прокуратуре — он тогда меня позвал на кофе! А потом по почте присылал свои неприличные предложения встретиться, через адвокатов передавал. Ну вы представляете, наглость какая? Только бы опять не завёл эту пластинку.
Хотя после предложений Тучина я уже ничему не удивляюсь.
Мужчины… Им вообще нельзя верить.
— Поболтать с вами хочу в приятной обстановке, а то всё никак, — Исаев нависает надо мной, разглядывая меня слишком заинтересованно. Загорелый, со спутанными чёрными волосами и трёхдневной щетиной. Глаза карие, подбородок волевой. Даже парфюм у него агрессивный, древесно-дымный. От этого мужчины точно все женщины без ума.
Но не я! Не дождётся.
— Нет, — мотаю головой.
— Уважили бы меня, Алиса. Я сегодня в прокуратуре два часа просидел. Вас всё вспоминал добрым словом, — он растягивает губы в широкой улыбке, но зубами скрипит. — Я к ним уже как на вторую работу хожу, всё вашими стараниями.
— Так вам и надо! — вырывается у меня.
— Мам, я кушать хочу, — дочка дёргает меня за рукав пальто.
А у меня ничего нет. Вздыхаю. Даже булочку из кофейни впопыхах прихватить забыла.
— Скоро будем дома, там есть суп, — обещаю Машке.
— Я тоже суп люблю. На машине будет быстрее, — Исаев неожиданно распахивает дверь чёрного внедорожника рядом с нами. Машка тут же забирается внутрь.
— Мам, поехали, — она пристёгивается в детском кресле. Откуда оно только у этого гада? — Батю тоже накормим супом. Он у нас вон какой большой, ему много супа надо!
Глава 04
Роман
— Нет-нет-нет! Машенька, вылезай! — возмущённая Ромашкина полезла в машину за дочкой. Смешная такая. Её бы подтолкнуть и дверь захлопнуть. Не избавится она от меня, шансов нет! После всех моих страданий в прокуратуре она мне разговор должна.
Кто её подослал, чтобы жизнь мне попортить?
Сколько заплатили?
Я всё из этой курносой ромашки вытяну! Не отвертится!
— Исаев! — раздаётся строго.
Вот надо же, столько лет прошло, а желание вытянуться в струнку опять сильнее меня. Медленно разворачиваюсь.
— Здравствуйте, Ангелина Степановна, рад вас видеть, — расплываюсь в широкой улыбке при виде своей первой учительницы.
Она же на меня смотрит как на вновь проштрафившегося двоечника. Уши горят, под ложечкой подсасывает. Вообще-то я и вправду проштрафился. Вон у меня в машине целых две стрекозы, одна из которых разъярённая и испуганная. Поделом ей, но Вавилова точно на её сторону встанет.
— И я тебя, — её губы трогает строгая, но добрая улыбка. — Алиса Викторовна, Машуля с вами?
— Со мной, — бледная Ромашкина выныривает из машины, съехавший набок берет поправляет.
— Хорошо, а то я испугалась. Охранник сказал, Маша убежала от него.
— От него кто хошь убежит, — хмыкаю, цепляя пальцами дырки для ремня в джинсах. Мечтательно вспоминаю, как мы с братом от охранника на посту драпали, когда тот отворачивался. Просто так, чтобы посмотреть, как он нас потом искать будет, пыхтеть злобно. Получали по шапке всегда потом, но веселья это не отменяло.
— Вы знакомы? — брови Ангелины Степановны взлетают вверх.
— Это мой батя! — доносится из машины довольно.
— Машенька! — ахает сдавленно Алиса.
