Виктория почти взлетела со стула – зря. Ангелина-то стояла рядом, и графин еще не убрала, так что мама стукнулась головой о тяжелый хрустальный графин – и сползла обратно на стул.
– Вы – кто?
– Ангелина Эррера! Жена Альваро! А что?!
Моника вскочила со стула.
– Как – жена? Это я его жена!!!
– Ты?! – Ангелина со всем возможным презрением оглядела соперницу. – Да ты кто есть? Глиста в корсете! С тобой в постели, небось, как со стиральной доской, о ребра обдерешься! Какая ты жена?!
– Альваро Рауль Эррера – мой супруг.
– Да неужели?
Ангелина фыркнула.
– Да! Вот, смотрите!
Брачный браслет на запястье Моники слегка болтался.
– А это – видела?
Ангелина вытянула вперед свою руку.
На ее запястье, в два раза шире, чем тонкая кисть Моники, тоже был надет брачный браслет. Точь-в-точь!
– А… откуда?! К-как?!
Если бы Ангелина точно не знала, откуда и как, она бы поверила. Вот артистка!
Сама же вчера этот браслет достала из сейфа, сама вчера отдала Ангелине.
– Чего? Муж подарил! Мы с ним браслетами обменялись, на алтаре, как положено, ночь провели! Семья у нас, дети! Он ко мне постоянно ездит! А тут такое дело… сын, значит, соседскую дочку обрюхатил! Я мужу написала, а он никак! А какая свадьба без родительского благословения? Не ждать же, пока внук появится! Кстати, бабуся, вы скоро прабабушкой станете!
– П-праб-бабушкой? С-сын?
Маман бледнела на глазах.
– Сын, – согласилась Ангелина. – Четверо. И две дочки, а что? Хорошая семья! Младшая… нет, в вас, наверное, никто не пошел. Я детей кормлю как следует! А у вас тут что? Сдыхоть на дохлятине! Тут что – нормальных баб нет?
Хуан откашлялся. Получилось плохо, ну хоть как…
– Простите, милая Ангелина…
БАБАХ!
Сковородка не дремала.
– Милая я – для мужа. А для тебя энна Эррера, понял, глист?
– Энна Эррера, простите, но тут ошибка.
– Чего – ошибка? Это ты ошибка, а я законная жена, понял?
– Но Альваро не может быть женат на вас, – вырвалось почти стоном у Розиты.
– Чего ты тут пискнула?
Ангелина кого угодно могла напугать. Тем более со сковородкой наперевес.
– Альваро точно женат на ней! – женщина некрасиво тыкала пальцем в Монику. – А вы… А она… У вас вообще документы есть?
– Усы, лапы и хвост – вот мои документы, – заржала Геля. – Ты чё – с горы на камушек упала? Какие у нас в горах тебе документы? Альваро обещал выправить, как в город попадем, но когда мне разъезжать! Ты хоть раз-то рожала?
– Нет.
– Оно и видно! Ни миски, ни сосиски, – заржала Ангелина, показывая на себе место для мисок, а на Хуане – сосиску. – Тоже небось, влезешь – так о кости уколешься. Я то с брюхом, куда мне вниз, то с малым на руках, тоже некогда, то муженек как приедет, новым наградит… вот, кстати, и документы выправим, все честь по чести! На всех и сразу!
– Бред… это просто бред!!! – простонала маман.
– Чего это – бред? Муж мой – где?!
Моника выпрямилась.
– Уважаемая энна Ангелина…
– Во, уже лучше. Не все здесь хамки.
– Уважаемая энна Ангелина, я полагаю, что произошло недоразумение. Может, я покажу вам портрет Альваро Рауля? И мы сразу все поймем?
Первый раз за всю семейную жизнь Моника удостоилась благодарного взгляда от свекрови.
– Да! Конечно!!!
К портрету Ангелина прошагала первой. Благо Моника ей вчера и галерею показать успела.
А ничего так мужчина.
Симпатичный, темные волосы, темные глаза, этакий испанский гранд. Правда, слегка потрепанный штормами. В буквальном смысле, кто кораблекрушение хоть раз пережил, тот поймет. Здесь шрам, тут шрам…
– Ну. Вот мой муж! А энто кто? Родственнички, что ль?
– Предки, – простонала маман, тяжело опираясь на Монику.
– Ну, ничего так. Аппетитненькие.
Розита тихо икнула. Громко ей уже икать было страшно.
– Так… – Моника взялась за голову. – Уважаемая энна Ангелина, прошу вас, пройдемте обратно.
– Хорошо.
Ангелина развернулась, попутно наступила на ногу золовке, провела сковородкой по ребрам Хуану и слегка притерла к стене Розиту.
– Какие у вас коридоры узкие! Тут только глистам ползать! Гы-гы!
Смешок особенно удался, Геля собой загордилась. Ах, какие ж у аристократов бывают большие выразительные глаза. Один в один – какающий мопс! Которому под зад ногой поддали в процессе[1 - Мопсы – лапочки. Но глаза у них ведь правда выразительные? – Здесь и далее прим. авт.].
В столовой слуги уже убрали часть приборов, что-то заменили, и Ангелина хлопнулась во главе стола, поставив на скатерть локти и положив рядом с собой сковородку.
Никто, даже свекровь, не посмели вякнуть. Харизма, однако!
– Ну?
– Уважаемая энна Ангелина… дело в том, что я – энна Моника Эррера, а это мой муж.
– Мой же!
– Видимо, и мой, и ваш, – вздохнула Моника, трагическим жестом поднося ладони к глазам. Заодно и смешливые искорки в них скрыла. Отчаяние это, отчаяние, а не отчаянный хохот.
– Чего это ваш? Мой он! Мы уже двадцать лет вместе!
– Вот. А мы заключили наш брак в прошлом году.
– Что?! Какой-растакой брак?
Сковорода опять опустилась в опасной близости к Хуану. А чего он тут так провокационно сидит? И подпрыгивает тоже интересно, надо еще раз попробовать. Кажется, он даже ногами не отталкивается, так, на ягодичной тяге и взлетает. Феномен-с!
– Наш с ним. Ангелина, прошу вас… мой муж… или ваш… Альваро сейчас в плавании.
– Так… и чего?
– Вы можете пожить у нас. Он должен скоро вернуться, остались месяц или два, вы его дождетесь – и мы все выясним. Разрешим эту ужасную ситуацию! Прошу вас!
– Тут жить? Да я чихну – тут крыша полетит!
– Я прикажу! Вам отведут хозяйскую спальню! Пожалуйста!!!
– Ну…
– Вы же хотите, чтобы он приехал на свадьбу сына?
– Конечно!
– Вот. Подождете, вместе поедете…
Ангелина подумала. Потом взяла у Хуана салфетку и трубно высморкалась в нее. Вернула обратно – Хуану на колени.
– Ну… так-то можно…
– Вы же еще нигде не остановились? Нет?
– Я прямо с дилижанса – сюда.
– Вот, прошу вас! Вы как раз отдохнете, мы подумаем, что делать…
– Чего тут делать! Оголять и бегать! – буркнула Ангелина, прихватила сковородку и встала. – Ладно! Поживу пока! Муж приедет – разберемся, на ком он тут женат. Может, еще и овдовею. Где моя комната?
– Пойдемте, я все покажу, и распоряжусь! И завтрак вам принесут.
– А вот это дело. Только чтоб нормальный был! И мяса побольше, я пожрать люблю! Мама, не кашляй!
Дружеское похлопывание по спине (нет, не сковородкой) выбило из свекрови остатки воздуха и оставило кровавые следы на дорогущем платье. Это Ангелина совершенно случайно томатный соус задела.
– Пойдемте…
Моника честно держалась до спальни. А потом, когда Геля закрыла дверь, кинулась на кровать, схватила подушку – и заржала в нее. До истерики, до всхлипов, до спазмов.
– ААААААААА!!!
– Не визжи – подумают, что я тебя бью, – огрызнулась Геля. – Ну и гадюшник! Интересно, кто из них тебя заказал?
– Не знаю. Кто угодно. Спасибо тебе, ты чудо!
Ангелина пожала плечами.
– Распорядись про завтрак. А я пока антуражем озабочусь. И осторожнее со слугами, поняла?
Моника закивала.
– Да, да, конечно!!!
Еще немного повизжала от восторга в подушку – и отправилась распоряжаться. Как раз – растрепанная, глаза красные, нос хлюпает… ах, несчастная, она так переживает! Такое горе!
Ангелина положила сковородку на стол, у всех на виду, вытерла ноги о кровать, дернула за занавеску, оборвав половину колец, и принялась снимать со стены крайне уродливую картину с кривобокой девушкой. Ладно, потом извинится, если что.
А пока – она с гор спустилась. Оставив на них хвост.
* * *
Мужчина лет семидесяти на вид смотрелся в зеркало.
Отражение не радовало.
Вместо пышных кудрей – отдельные седые пряди на черепе, и первоначальный их цвет уже не угадывается.
