Я не успел ничего ответить — дверь в комнату мягко скрипнула. На пороге стояла мама. Её рыжие волосы в лучах заходящего солнца казались настоящим костром, но дымка вокруг — та самая нежная, розоватая пыльца, которую я видел только у неё — сейчас была неспокойной. Она дрожала и тускнела, становясь серой по краям.
— Лео, милый, нам пора, — тихо сказала она.
Даниэлла тут же вскочила, поправляя платье, и замахала мне ладошкой. Я поднялся, чувствуя, как привычная тяжесть возвращается в плечи. Стоило мне выйти из этой комнаты, полной солнечных зайчиков, как в груди всё начало стягиваться в узел, напоминая, кем я стал.
У самого выхода мама подобрала мою маскарадную маску, но не отдала мне её. Она открыла входную дверь, но я не сдвинулся с места.
— Я могу...?
— Да, можешь, — она улыбнулась и потянула меня наружу.
На улице уже густели сумерки. Городок затихал: за заборами лениво переругивались куры, пахло остывающей землёй и яблонями. Мама вела меня за руку, но её ладонь, обычно тёплая и уверенная, слегка подрагивала. Она шла молча, глядя куда-то вдаль, поверх крыш, туда, где небо становилось фиолетовым. Она была «не здесь». Её мысли были тревожными — я видел это по тому, как её дымка цеплялась за ветки деревьев, оставляя за собой тусклые следы. Я боязливо оглядывался по сторонам, ощущая, как лицо обволакивает лёгкий ветерок — это было так непривычно! Этот дядя Ноа... Он сотворил чудо?
— Лео, — позвала мама, когда мы миновали старый колодец.
Она не повернула головы, и мне даже показалось, что она говорит сама с собой.
— Ну, расскажи мне... как тебе твоя новая знакомая?
Я замялся. В голове всё ещё прыгал теневой олень, а в ушах звенел смех Даниэллы.
— Она... она очень громкая, — честно ответил я. — И всё время говорит про пирожные. И ещё она думает, что Дворец — это место, где едят облака.
Мама чуть замедлила шаг. Её пальцы сильнее сжали мою руку.
— Вам было интересно вместе? Ты... не обижал её?
— Нет, — я покачал головой. — И она совсем не боится. Мама... почему она совсем не боится?
Она посмотрела на меня. В её глазах я увидел глубокую печаль, и мне захотелось немедленно спрятаться. Розовая дымка вспыхнула, окутывая меня волной тепла, но тут же снова померкла.
— Потому что она верит в своего отца, — тихо ответила мама. — И в то, что мир может быть добрым. Это редкий дар. Постарайся его не сломать.
Мы подошли к нашему крыльцу. Окна первого этажа светились тусклым светом, а чернильно-чёрная, полная острых игл дымка Каина уже ждала нас за дверью.
Мама вздохнула, поправила мой воротник и потянулась к ручке. Уютный и солнечный мир Даниэллы остался где-то там, за поворотом, а здесь снова начинался мрак, от которого я не мог отделаться с момента получения новой жизни.
На кухне было прохладно. Мама мягко подтолкнула меня к стулу и принялась раскладывать по тарелкам еду — простую кашу и кусок вяленого мяса. В нашем доме никогда не пахло угощениями, о которых так восторженно щебетала Даниэлла. Здесь пахло книгами, сталью и горькой полынью.
— Ешь, Лео, — тихо сказала она, ставя передо мной тарелку.
Дверь кухни скрипнула, и воздух мгновенно стал давящим. Каин зашёл бесшумно. Сегодня шар в его груди пульсировал медленно и тяжело, как бьющееся сердце из плотного гранита. Его лицо было бледным, а взгляд — таким острым, что, казалось, он мог разрезать само пространство.
Мама сразу обернулась. Она сделала шаг ему навстречу, и я снова увидел то чудо, которое случалось только между ними: стоило её розовой дымке коснуться его колючей тьмы, как чёрные иглы начали таять. Это было похоже на то, как солнечный свет съедает утренний иней. Каин замер, его плечи чуть опустились, и он положил ладонь на её талию. Они не сказали ни слова, но я видел, как их дымки потянулись друг к другу, сплетаясь невидимыми, прочными нитями. Между ними вспыхнула такая яркая искра, что я зажмурился.
— Ты сегодня поздно, — прошептала она, глядя ему в глаза.
— Дела Ордена не знают времени, — его голос звучал сухо, но, когда он смотрел на неё, холод в его взгляде исчезал.
Каин сел за стол напротив меня, его присутствие заставляло меня выпрямить спину.
— Мы ходили прогуляться в город, — как бы невзначай заметила мама, присаживаясь рядом. — Нужно было проветриться. Сегодня очень спокойно.
Каин замер с ложкой в руке, от него разлетелся пучок коротких, подозрительных теней. Он медленно перевёл взгляд на меня.
— Мы? В город? — переспросил он, и в его тоне прорезался металл. — Ты ведь знаешь, Эви, нам не стоит привлекать внимание. Сюда набежит толпа, посмотреть на «легенд».
— Ему нужно видеть людей, Каин... Нельзя держать его взаперти вечность.
— Хорошо... — наставник был явно недоволен. — И кого видели?
После секретного «теневого театра» в комнате Дани мне казалось, что я стал сильнее. И мне так хотелось похвастаться тем, что я не один в этом холодном мире.
— Там была девочка! — выпалил я, и мои щёки вспыхнули. Ложка звякнула о край тарелки. — Её зовут Дани. Она теперь моя подруга! У неё глаза как море, и она совсем меня не боится!
В комнате повисло такое напряжение, что стало слышно, как на улице стрекочет сверчок. Розовая дымка мамы испуганно сжалась, а чёрный шар внутри Каина вдруг начал стремительно расти, заполняя всю его грудь непроглядным мраком.
— Подруга? — очень тихо повторил он, и от этого шёпота у меня по спине пробежал настоящий мороз.
Я вжался в стул, а глаза вспыхнули от боли: шар в груди Каина перестал пульсировать и превратился в мечущийся чёрный вихрь. Это был настоящий шторм из колючей тьмы, который, казалось, сейчас разорвёт его рёбра изнутри.
— Подруга... — Каин медленно поднялся, и его тень на стене вытянулась, становясь неестественно длинной. — Вы... Безумный Король тут!?
Мама резко встала между нами. Она положила ладони ему на грудь — прямо туда, где бушевал шар.
— Каин, выслушай, — тихо произнесла она. — Он не хочет больше войны. Он предложил план. Он верит, что сможет разорвать узы, которые удерживают Жнецов.
— Что за бред!? — Каин оттолкнул её руки, а тьма взметнулась с новой силой. — И что!? Что он хочет от нас!?
— Помочь восстановить Элларию...
— Что сделать? — Каин рассмеялся и начал мерить шагами кухню, и я видел, как за ним по полу тянутся чёрные искры. — Как он себе это представляет?
— Можно ведь подумать... Назваться иным именем...
— А принцесска? А эта девочка? — Он резко обернулся к маме. — Ты не можешь просто стереть прошлое, прикрывшись новым флагом.
Мама тяжело вздохнула и снова подошла к нему. На этот раз она просто обняла его, прижимаясь щекой к его плечу. Я видел, как чёрные иглы нехотя, дюйм за дюймом, начали смягчаться.
— Каин, с закрытия Разлома прошло полгода, — прошептала она. — Мир изменился. Кто свяжет маленькую девочку в пыльном платье из Асадаля с принцессой, которую почти никто не видел в лицо? Ноа сказал... он больше не хочет монархии. Он хочет Союз. Общую территорию, где править будут все вместе. Никаких корон. Только жизнь. Послушай, это наш шанс...
Каин замер. Вихрь в его груди замедлился, но тьма никуда не ушла. Она просто затаилась.
— Союз... — он горько усмехнулся. — Человек хочет построить демократию на пепле, который сам же и оставил. Это либо величайшее безумие, либо самая хитрая ловушка в истории этого мира. И ты опять ему слепо веришь?
Он посмотрел на меня. Его взгляд был острым. Я не выдержал и опустил глаза в тарелку с остывшей кашей.
— Иди к себе, Лео, — бросил он. — И забудь о «подруге». В этом мире друзья — это просто те, кто ещё не успел тебя предать.
Я соскочил со стула и бросился к лестнице, а Пустота в моих руках начала покалывать пальцы. Я не понимал, что такое «монархия» или «демократия». Я просто знал, что вихрь Каина — это клетка, и мама очень боится, что не сможет его удержать.
Взрослые продолжили что-то обсуждать на высоких тонах, но я решил не подслушивать.
Глава 3. Даниэлла
В нашем доме сегодня пахло не только яблоками, но и духами, которыми набрызгалась мама, и крепким горьким чаем. Мама надела своё самое красивое платье — тёмно-зелёное, с высоким воротником. Она выглядела как королева из моих книжек, только её пальцы всё время нервно перебирали складки ткани.
Папа стоял у окна, спокойный, как гора, пока не постучали в дверь.
— Пришли, — тихо сказал он.
На пороге были они: тётя Эвелин, Лео и дядя Каин. Этот воин выглядел страшно. Тут все носят мягкие куртки и улыбаются, а он был одет во всё чёрное, и от него пахло сталью и чем-то таким колючим, что у меня зачесался нос. Он сегодня тоже был без маски, и больше всего меня напугали его глаза. Он смотрел на моего папу так, будто хотел драки прямо здесь, на коврике для обуви.
— Ты, — выплюнул дядя Каин вместо приветствия. — Как ты нас нашёл?
Папа сделал шаг вперёд, не опуская взгляда.
— Здравствуй. В этом мире мало мест, где герой-Жнец может спрятаться.
— Ты поселился в двух кварталах от нас, — дядя Каин шагнул в дом. — Ты следил за нами.
— Я ждал момента, когда мы сможем поговорить без клинков в руках, — спокойно ответил папа.
Мама тут же оказалась рядом. Она мягко улыбнулась, хотя её глаза оставались серьёзными, и положила руку на плечо папы, погладив, совсем чуть-чуть, кончиками пальцев.
— Проходите, пожалуйста. Не стоит начинать разговор с угроз, когда дети смотрят на вас.
Она кивнула в мою сторону. Я стояла, прижавшись к перилам лестницы, и взглянула на Лео. Он был бледным и смотрел на дядю Каина со страхом. Мне захотелось его спрятать.
— Малышка, — мама посмотрела на меня, — проводи Лео наверх. Поиграйте в твоей комнате, пока мы... пообщаемся.
Я знала этот тон. Это значило: «Уходите быстро, пока взрослые не начали кусаться». Я подошла ближе, схватила Лео за руку и потащила его по ступенькам. Он шёл за мной как кукла, не оборачиваясь. Но как только мы оказались на втором этаже, я не пошла в комнату. Я плюхнулась на живот прямо на верхнюю ступеньку и прижала ухо к щели между балясинами.
— Ложись, — шепнула я Лео. — Они сейчас будут говорить о чём-то важном.
Лео заколебался, но страх в его глазах сменился любопытством. Он лёг рядом, замирая.
Снизу донёсся звон чашек.
— Ты думаешь, — голос дяди Каина долетел до нас, теперь он звучал тише, но ещё опаснее, — я забуду, кто ты?
— Предполагаю, Эвелин тебе уже всё рассказала.
— Рассказала достаточно.
— Тогда ты понимаешь, что ничего не закончилось. Твой Бог украл огромную силу, и не ясно, чем это аукнется. Я предлагаю будущее для твоего сына, — ответил папа. — Ты хочешь, чтобы он сгорел в этой Пустоте, так и не узнав вкуса свободы?
— Он не мой сын.
— Да? Уверен, что ты так не считаешь.
— И чего ты хочешь?
— Чтобы ты меня выслушал, — заговорил папа тише. — Я не хочу восстанавливать трон. Эллария станет Союзом. Местом, где правители всех земель будут сидеть за одним столом, вместе с Жнецами. Общая территория, общие правила.
— Какая глупость. — Каин фыркнул, и я услышала, как звякнула его чашка. — Ты хочешь, чтобы волки и овцы обсуждали погоду?
— Я хочу, чтобы Орден перестал быть бродячим кошмаром и стал объединителем, — отрезал папа. — В обмен на поддержку этого Союза я дам всё: ресурсы, знания, помощь. Жнецы больше не будут отшельниками. И вам они доверяют больше, чем кому-либо ещё.
Лео сжал мои пальцы.
— Ты хочешь использовать нас? — в голосе Каина снова заскрежетала сталь.
— Я хочу понять, насколько крепко Бог Смерти держит вас за горло, — сказал папа, и у меня по спине отчего-то пробежали мурашки. — Эта связь... я должен знать, можно ли их разорвать или хотя бы ослабить. Если мы построим новый мир, в нём не должно быть рабов.
— Я помогу, — вдруг раздался голос тети Эвелин. Он был ясным и горячим. — Каин, он прав. Мы не можем вечно бежать. Если есть хоть минимальная возможность избавить Жнецов от бремени... мы должны его использовать. Я поговорю с ними.
— Эви... — вздохнул дядя Каин. — Это невыполнимые амбиции.
— Подумай о Лео, прошу, — добавила тётя Эвелин совсем тихо. — Ты хочешь, чтобы он рос, вечно оглядываясь? И погиб, как...
Я посмотрела на Лео. Его глаза в темноте коридора блестели. Он не смотрел на меня, он смотрел вниз, туда, где взрослые спорили.
— Ты так легко веришь ему? — голос дяди Каина стал совсем тихим и свистящим. — Ты смотришь на него так, будто он — мессия.
— Я верю в то, что он единственный, кто может дать нам шанс, — ответила тётя Эвелин.
Дядя Каин резко поднялся, и стул с скрипом сдвинулся.
— Хватит! — отрезал он. — Это абсурд. Мой Бог никогда не подпустит к власти такого, как ты. Ты мир уничтожил, твою-то мать!
Он повернулся к маме и папе, и я увидела, как его пальцы сжались на краю стола так сильно, что дерево жалобно скрипнуло.
— Именно поэтому мы сейчас разговариваем. Я честен, Жнец. Дай мне очистить свою совесть. Ты и сам понимаешь, что последствий произошедшего не миновать. И к ним нужно подготовиться.
