Попадаю в тенистый сад, через который выстлана широкая дорога для автомобилей. Уже рядом с домом вижу высоченный внедорожник с водителем внутри. Он лениво скроллит ленту в телефоне и слушает музыку в наушниках, на меня вскользь бросает равнодушный взгляд.
Не успеваю нажать на ручку двери, как она распахивается, но вместо Дубровского вижу перед собой другого мужчину. Он высок, молод, в ухе наушник. Похоже, тоже охранник.
— Здравствуйте, я к Платону Владимировичу, — тараторю я.
— Ваши рекомендации, — протягивает он руку.
— Рекомендации?
— Вы же на должность няни? — Его взгляд оценивающе скользит по моей скромной блузке и юбке.
— Не совсем, нет, — мотаю головой. — Для Софии ищут новую няню?
Он явно удивлён, что я знаю имя дочки Дубровского.
— Кто вы?
— Варвара Голубева, — чувствую, как мои губы немеют. — Я по поводу Софии.
— Подождите здесь, я сейчас о вас доложу.
Мужчина уходит, оставив дверь приоткрытой. Я не могу больше ждать, иду за ним.
— Какого ты её пустил? — слышу раздражённое. — Гони прочь немедленно!
— Платон, выслушайте меня, — вбегаю в гостиную. — Пожалуйста, я вас умоляю!
Дубровский оборачивается ко мне. Точно такой, как я помню: огромный, без тени улыбки на лице. В глазах сталь. Неужели выгонит? Неужели даже не выслушает?
Глава 02
Охранник направляется ко мне и хватает за локоть.
— Идёмте.
— Нет, пустите! — пытаюсь вырвать руку. — Платон Владимирович, я вас умоляю! Выслушайте меня, я полтора года ждала этой встречи!
— Подожди, Иван, — Дубровский подходит к нам. Медленно скользит по мне взглядом, словно вспоминая. А у меня дыхание останавливается, ведь его решение сейчас — это смысл всей моей жизни. Я без Софьюшки не могу, я измучилась. — Отпусти, — произносит он ровно. — У тебя одна минута, Варвара.
Меня отпускают, и я пошатываюсь, едва не падая без опоры. Охранник уходит, закрывая дверь в огромную пустую гостиную. На диване лежит мягкая детская игрушка — плюшевый мишка. От мысли, что её держала в ручках моя Софьюшка, меня обдаёт жаром.
— Слушаю.
— Вы развелись!
— В процессе, — он равнодушно пожимает плечами. — Тебя это никак не касается.
— Касается! Вы обещали! Ксения Дмитриевна клялась мне, что вы мою девочку любить будете! Я вам поверила, а вы нанимаете для неё нянек! Ваша жена бросила мою Софьюшку!
Дубровский замирает. Смотрит на меня, будто расчленяет. В душу мне заглядывает.
— Ты с претензиями пришла? — В его низком голосе с хрипотцой слышен сарказм. — А ведь получила за ребёнка приличные деньги, и одним из условий сделки было то, что ты никогда не лезешь в нашу жизнь.
— Вы прекрасно знаете, для чего нужны были ваши проклятые деньги! У меня брат умирал!
— Мне всё равно, куда ты их потратила. Ты продала дочь! Пошла вон, Варвара! — Дубровский указывает мне на дверь.
— Нет, — мотаю головой упрямо. — Я хочу её увидеть!
— Ты ополоумела?
— Я не могу без неё, — хватаю его руку. Из глаз брызгают предательские слёзы. — Я готова на всё, чтобы быть рядом с дочкой! — к горлу подступает ком.
— Она не твоя, Варвара. У тебя на неё никаких прав.
— Пожалуйста! — умоляю его.
Дубровский замолкает. Смотрит на меня задумчиво.
— Могу предложить тебе должность няни, — язвительно усмехается. А я послушно киваю, ведь я готова на всё. — Будешь под моим наблюдением, Варвара. Лишнее слово, лишнее телодвижение или попытка забрать МОЮ дочь — и я вышвырну тебя из этого дома. Ясно?
— Да, — выдавливаю из себя шёпотом.
— Подписывай документы о неразглашении и приступай к своим обязанностям, — Дубровский отцепляет меня от своей руки, словно котёнка бездомного. Кивает в сторону стола у окна. Там несколько небрежно брошенных листков с резюме от разных соискательниц и один пустой договор. Не глядя в текст, подписываю где нужно и оставляю его на столе.
Неужели я сейчас увижу свою доченьку? От волнения сводит всё тело.
Понравлюсь ли я ей?
Пойдёт ли Софьюшка ко мне на руки?
Дубровский подходит к столу, медленно листает договор. Слишком медленно, словно тянет время. Я рядом с ним вся извожусь от нетерпения. То блузку поправлю, то волосы.
— Но это ещё не всё, — он швыряет бумаги на стол и тут же о них забывает. Его взгляд скользит по моим губам и телу, на губах начинает играть дьявольская ухмылка. — Ты будешь оказывать мне дополнительные услуги.
— Какие? — встряхиваю головой, не понимая, что он имеет в виду.
Дубровский обходит меня по кругу. Его пальцы задевают мой живот, скользят вдоль позвоночника, касаются шеи. Терпкий запах имбиря и сандала проникает ядом в лёгкие. И меня бросает в жар. Касания слишком интимные, чтобы ошибиться.
Во рту пересыхает от частого дыхания. Стоит Дубровскому остановиться напротив меня, и я отвожу взгляд.
— Ну вот мы и поняли друг друга, — он склоняется ниже, касаясь горячим дыханием моей щеки. — Будь послушной девочкой, Варвара, и, может быть, ты задержишься на своей должности подольше.
Ледяные мурашки начинают расползаться по телу, прийти в себя получается не сразу.
Я и ЭТОТ мужчина?
— Иван, зайди, — Дубровский выглядывает в коридор. — Обыщи, выдай форму, проведи инструктаж. Варвара будет работать няней, и она твоя головная боль. Выкинет хоть что-то — твоя голова с плеч.
Внимательный взгляд охранника перемещается на меня, сканирует. Иван молча кивает.
Более Дубровский не удостаивает меня ни взглядом, ни словом. Он просто уходит, а я остаюсь растерянно стоять посреди его богато убранной гостиной.
— Идём, — Иван скручивает в трубочку подписанный мной договор и подталкивает меня к выходу из комнаты. — Для начала инструктаж. В каждой комнате стоят камеры, на стене у выхода устройство, по которому вы можете вызвать меня, а также другой персонал. Какая кнопка за что ответственна, я вам объясню.
— Зачем столько камер? — осматривалась по пути. И в гостиной, и в коридоре, и в небольшой комнатке, куда меня привели.
— Вам нужно это объяснять? — охранник удивлённо дёргает бровью.
Я мотаю головой. Ещё два с половиной года назад я уяснила, что Дубровский непростой человек, не знала лишь масштаба. В интернете о нём пишут скупо и только хорошее. Меценат, бизнесмен, владелец нескольких банков. Ксения — его вторая жена, о первой лишь упоминание, но никаких подробностей. Детей, кроме моей Софьюшки, у него нет.
— Раздевайтесь.
— Зачем? — шокированно сжимаю ворот блузки.
— Я должен убедиться, что на вас нет жучков. Все вещи, включая сумочку, на стол.
Я сглатываю. Осматриваюсь в пустой комнатке с диваном и низким столиком. По виду это комната отдыха для персонала или охраны. Пальцы сжимаются на верхней пуговице.
Иван ведёт себя равнодушно и рутинно. Вытащил из неприметного шкафа у стены какой-то прибор, включил его, и тот сразу длинно звенит.
Я переступаю с ноги на ногу, бросаю растерянный взгляд на мигающую камеру в углу. Сжимаю зубы и начинаю расстёгивать пуговички на блузке. Смотреть на охранника не могу. Складываю на стол юбку, блузку, туфли. На мне остаётся лишь тонкое бельё, которое я прикрываю на груди ладонями.
Иван сканирует одежду, потом медленно её осматривает — шов за шовчиком, прощупывает подкладку. Повторяет процедуру с прибором на мне. Я выдыхаю с облегчением оттого, что лифчик на мне без косточек, иначе был бы неприятный шанс расстаться и с ним.
— Сумочку верну вечером, когда проверю.
— Мне нужно позвонить…
— Вечером!
В дверь стучат, охранник забирает пакет и кладёт передо мной на стол.
— Одевайтесь, — выходит, дав мне возможность немного расслабиться. Я вдыхаю и выдыхаю несколько раз. Мысленно приказываю себе собраться. Всё, через что я прохожу, — не просто так, я сейчас встречусь со своей доченькой.
Быстро одеваюсь в сложенную в пакете одежду: свободные бежевые брюки, майка, тапочки — всё очень удобно для того, чтобы ползать с маленьким непоседливым ребёнком по полу. Выхожу в коридор, где меня терпеливо ждёт Иван. Он показывает, куда идти дальше. По дороге монотонно озвучивает правила поведения в доме, которые я из-за волнения практически не слышу. В ушах с каждым шагом нарастает стук сердца.
Мы поднимаемся на второй этаж дома по пологой лестнице из белого мрамора и за поворотом останавливаемся.
— Детская, — Иван открывает для меня дверь.
Неужели чудо случится? Неужели я увижу свою доченьку?
Глава 03
В детской очень светло. На стенах милые сказочные обои с феями и бабочками, кроватка с балдахином из органзы, по полу разбросаны игрушки и кубики. В центре на детском коврике моя малышка в компании ещё одной няни. Женщина с пучком на голове читает ей сказку, но Софийка грустно смотрит перед собой. Глазки красные, в зубах зажат грызунок.
Как в замедленной съёмке, делаю первые шаги к дочке. Она словно маленький ангел — огромные голубые глаза, волосы убраны в два смешных хвостика. Носик кнопочкой, щёчки пухленькие, с румянцем. Но ангел огорчённый — у малышки режутся зубки.
— Ольга Петровна, это Варвара Сергеевна. Она будет второй няней Софии, — Иван представляет меня женщине с пучком и исчезает.
— Здравствуйте, приятно познакомиться, — с огромным трудом сдерживаю эмоции. Как же хочется мою Софию обнять, подхватить на руки, успокоить.
Замечаю в детской ванную комнату, быстренько мою руки и спешу обратно.
— Здравствуйте, наконец-то. — Ольга Петровна откладывает в сторону книгу. Такая же уставшая, как и София. Видимо, у обеих была бессонная ночь.
— Зубы? — участливо улыбаюсь, не сводя взгляда с Софьюшки. Осторожно подхожу к ней и присаживаюсь на колени. — Привет.
В ответ Софийка бросает в меня грызунком и ударяется в слёзы. Понятное дело, её сейчас вообще всё раздражает. Ловлю грызунок и подсаживаюсь к ней ближе. Пока не касаюсь, чтобы не испугать.
— Жевательные, — Ольга встаёт на ноги и пересаживается на жёлтый плюшевый диван. — По мне как будто трактор проехал.
— Отдыхайте. А есть охлаждённые грызунки?
— В ванной миска со льдом, — она массирует виски пальцами, тяжело вздыхает.
— Сейчас принесу тебе замену, — улыбаюсь Софии и бегу в ванную. Возвращаюсь с холодным грызунком, который она тут же хватает и тянет в рот. Сосредоточенно при этом на меня смотрит, изучает. — Хочешь на ручки?
— Не пойдёт, — Ольга мотает головой. — Она ни к кому, кроме отца, не идёт.
— Вот как, — хмурюсь. — А много Платон Владимирович времени с Софией проводит?
— Заходит утром на пять минут и перед сном, — отвечает няня сухо.
— И всё? — сердце у меня сжимается.
Этого катастрофически мало!
В таком малом возрасте родители для ребёнка — весь его мир. Они обязаны быть рядом, заботиться и дарить любовь! А её бросили. Ксения ушла, отец заглядывает на пять минут в день. И то он холодный и жёсткий человек — какую любовь может ей дать?
— Нас это не касается, — Ольга равнодушно пожимает плечами.
— Хочешь водички? — подсаживаюсь к дочке ещё чуть ближе, протягиваю ей бутылочку, которая стоит рядом.
Она отрицательно мотает головой. Снова изучающе смотрит на меня, как будто всё ещё не доверяя. А я не могу больше, сердце разрывается. Раскрываю с улыбкой объятия:
— Софиюшка, иди я пожалею, — так хочется сказать «мамочка пожалеет», но приходится себя сдержать.
Дочка быстро моргает, разглядывая мои раскинутые руки. Грызунок у неё падает на пол.
— Бо-бо, — всхлипывает надрывно, тянется ко мне в ответ. Тут же обнимаю и прижимаю доченьку к своему часто бьющемуся сердцу. Вдыхаю сладкий запах её макушки, украдкой целую.
Я пойду на всё, чтобы остаться с ней рядом. Пусть Дубровский делает со мной что угодно. Я закрою глаза и пусть измывается над моим телом. Я потерплю! Главное, чтобы с Софушкой не разлучил.
— Надо же, — Ольга Петровна хмыкает. — Наша принцесса оттаяла. Раз у вас всё так хорошо, пойду пообедаю и немного посплю. Обед вам принесут минут через пятнадцать.
— Хорошо, — киваю ей, радуясь, что у меня появилась возможность побыть с Софушкой наедине. — Как же я скучала, — нашептываю ей тихо. — Теперь всё будет хорошо. Я буду тебя любить сильно-сильно.
