— Клянусь, вчера, когда она прищурилась и сказала, что я больной извращенец, у меня внутри запорхали бабочки. Размером с ебучих птеродактилей. С тех пор в моих штанах живет настоящая магия. Я никогда так не кончал, как вчера ночью, когда вернулся домой.
Дэвлин сдавленно застонал и с силой оперся лбом о стенд с элитным итальянским мрамором, словно моля его о спасении.
— Дино, мать твою, — глухо произнес он прямо в камень. — Твой «совет директоров» — это старые, параноидальные капо твоего отца и два кровожадных босса из Нью-Джерси. Твой отец сожжет город, если ты не появишься.
— Мой старик слишком много курит, это вредно, —отмахнулся я, проверяя в отражении витрины, как сидит на мне белая рубашка. — А доки в Бруклине никуда не денутся. В отличие от засорившейся раковины Тиган. Вода — коварная стихия. А я, как будущий дон, обязан заботиться о жителях своего города. Начну с этого конкретного таунхауса.
Я щелкнул пальцами. Мой громила-телохранитель — двухметровый Луиджи, на счету которого было больше сломанных челюстей, чем зубов в собственной пасти, — с абсолютно каменным лицом шагнул вперед и протянул мне большой бумажный пакет из хозяйственного.
Дэвлин скосил глаза на пакет. Из него торчала деревянная ручка вантуза с красной резинкой на конце.
— Скажи мне, что ты собираешься забить кого-то этим вантузом до смерти, — взмолился друг. — Пожалуйста. Скажи, что это новые пытки. Ради моего душевного равновесия.
— Еще чего! Это мой Экскалибур4[4]. — Я погладил деревянную ручку. — Нова написала, что Тиган собирается вызвать сантехника. Майка. Но Майк, к сожалению, сегодня случайно выиграл горящую путевку на Багамы «все включено» от анонимного благотворителя и час назад сел в самолет.
— Ты депортировал сантехника на Багамы? — сиплым шепотом уточнил Дэвлин. — Вместо того, чтобы просто убить?
— Ну, это было бы как-то неправильно... — возмутился я. — Я оказал ему услугу. Пусть отдохнет, бедняга. А себе я купил белую обтягивающую майку и банку машинного масла. Чтобы брутально измазать бицепсы и щеку. Я приду к ней, героически спасу ее кухню от потопа, а потом тяжело вздохну и попрошу стакан воды. Она посмотрит на мои играющие в масле мышцы, ее ледяное сердце дрогнет, и она...
— ...наденет этот вантуз тебе на голову, — безнадежно закончил за меня Дэвлин.
— Я буду не против. Представляешь, как властно она будет при этом выглядеть? Все, я погнал. Мне необходимо завоевать ее сердце как можно скорее.
Я развернулся к выходу, перекинув вантуз через плечо.
— Дино! Что сказать твоему отцу?! — крикнул Дэвлин мне вслед.
— Скажи ему, что его любимый сынок поехал прокладывать новые трубы на агрессивной территории. И если я не вернусь к утру... значит, я пал смертью храбрых.
* * *
Я остановился перед нужным домом, окинул взглядом каменное крыльцо с коваными перилами и поставил вантуз на нижнюю ступеньку.
Так, время подготовки. Открутив крышку банки с машинным маслом, я щедро плеснул черную жижу на ладонь. Пахло так, словно я собирался менять коробку передач на «Шевроле», но искусство требует жертв. Я размазал масло по правому бицепсу, потом по левому. Немного на грудь, чтобы белая майка эротично прилипла к телу, и, конечно, пару брутальных полос на скулы. Выглядел я просто отпадно. Настоящий дикий самец-спаситель с района. Дэвлин ничего не понимает в романтике.
Подхватив вантуз, я взлетел по каменным ступеням на крыльцо, оперся свободной рукой о массивный деревянный косяк двери, приняв позу расслабленного Аполлона, и громко постучал.
За старой тяжелой дверью послышались шаги. Щелкнул замок. Дверь открылась, и на пороге появилась Тиган. Теплый свет из прихожей таунхауса осветил ее фигуру.
Мое сердце привычно сделало кульбит и рухнуло в район желудка. Она была в коротком топе, через который просвечивало соски, с небрежным пучком на голове и темными кругами под глазами. Взгляд у нее был такой, словно она прямо сейчас решала, закопать ли мое тело на заднем дворике или просто сбросить с крыльца.
Боже, она была великолепна.
— Привет, Конфетка, — промурлыкал я, играя измазанными маслом мышцами. — Слышал, у тебя тут трубы горят... то есть, текут. Твой личный сантехник-спаситель прибыл.
Тиган перевела взгляд с моего лица на черные разводы на майке. Затем на вантуз с резиновой насадкой, купленный мной в ближайшем хозмаге за пять баксов.
— От тебя воняет трансмиссией «Форда», — сухо выдала она.
— Это... — я чуть не сбился с текста, но вовремя взял себя в руки. — Это запах тяжелого мужского труда, детка. Я пробивался к тебе сквозь дебри бруклинских пробок, чтобы починить твой радиатор. Позволишь войти?
Я сделал шаг вперед, намереваясь переступить порог, но Тиган грозно зашипела и толкнула меня в грудь.
— Еще один шаг в мой дом, и я сверну тебе шею, — совершенно ровно, без единой эмоции произнесла она. — Я отпахала двенадцать часов, пока ты вчера не заявился ко мне со своими кончеными фетишами. Моя батарея течет, гребаная раковина засорилась, мои ноги гудят, и если ты сейчас занесешь свою обувь на мой чистый пол и капнешь машинным маслом на ковер... я засуну этот вантуз в тебя.
У меня перехватило дыхание. По спине пробежала горячая дрожь.
То, как она смотрела на меня — с абсолютной, чистой, ничем не прикрытой властностью и презрением...
Я сглотнул, чувствуя, как подгибаются колени.
— Так моя сладкая девочка устала, — хрипло выдохнул я, не в силах сдержать идиотскую улыбку. — А я ведь предлагал тебе хороший вариант зарабатывать без этого всего.
Тиган закрыла глаза, глубоко вдохнула и с размаху захлопнула тяжелую дверь прямо перед моим носом.
Я остался стоять на крыльце один, в прохладе бруклинского дождливого дня, измазанный автомобильным маслом и обнимающий розовый вантуз.
Вот блядь!
Я стоял под моросящим дождем, чувствуя, как холодные капли смывают брутальность с моих бицепсов, и не отрываясь пялился на облупившуюся краску ее двери.
Dio mio5[5], как же мне это нравилось.
Любая другая на ее месте уже давно бы растаяла. Если не от моих плеч, то от моего банковского счета, стоило бы мне только намекнуть. Но Тиган? Тиган смотрела на меня так, словно я был мусорным пакетом. Это было просто одурманивающе.
Сука, как это охрененно!
Мне не нужна была покорная кукла, заглядывающая в рот. Мне нужна была именно она — суровая, вымотанная, с искренним желанием перерезать мне глотку.
— Ладно, Дино, думай, — пробормотал я вслух, задумчиво похлопывая розовым вантузом по бедру. — Сантехник-мачо отменяется. Спонсор-благодетель — тем более.
Мне срочно нужен был новый план. Что-то абсолютно нестандартное. Что-то, что заставит ее обратить на меня внимание, сдаться и впустить меня в свою жизнь.
Купить чертов супермаркет, в котором она работает, о чем я выведал у Новы еще две недели назад, и сделать ее генеральным директором? Нет, она из принципа уволится, а перед уходом пробьет мне голову кассовым аппаратом.
Выкрасть ее арендодателя и заставить его вылизать этот таунхаус до блеска? Заманчиво, но не то. Это не завоюет ее ледяное сердечко.
Я прищурился, подставляя лицо прохладному дождю.
Она работает ночами. Она ненавидит идиотов-покупателей. У нее вечно не хватает персонала, и она просто обожает командовать.
А что, если...
Мои глаза расширились от внезапного озарения. Идея была настолько безумной и гениальной, что я едва не рассмеялся в голос.
О да. Если ты не хочешь пускать меня в свой дом, Конфетка... значит, я приду на твою территорию сам. Посмотрим, как ты со мной справишься, когда я окажусь в твоем полном подчинении.
Я развернулся, едва не поскользнувшись на мокрых ступенях крыльца, и бодрым шагом направился к своей припаркованной машине. Вантуз я нес гордо, как знамя.
Мне срочно нужно было позвонить Дэвлину. И выяснить, где можно раздобыть дурацкую жилетку стажера ночной смены и бейдж с надписью: «Чем я могу вам помочь?».
ПЯТНИСТЫЙ ЧЛЕН
ТИГАН
— Кто это был? — спросила Нова, когда я вернулась в гостиную и плюхнулась на диван.
На экране телека как раз показывали сцену, в которой Кристиан Грей велел Анастейше перестать прикусывать губу.
— Свидетели Иеговы, — бросила я, закидывая в рот горсть попкорна.
— Правда, что ли?
— Да. Только вместо брошюр о спасении души он принес вантуз и мокрую майку... Это был Дино.
Нова поперхнулась вином. Кашляя и смеясь одновременно, она едва не забрызгала красным полусладким ковер.
— О, Коровка, — прохрипела она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Все еще не бросил попыток подкатить к тебе. Как это мило. Кажется, ему нравятся унижения.
— Это его базовые настройки, — хмыкнула я. — Серьезно, он стоял там с этим вантузом, как Посейдон-неудачник со своим резиновым трезубцем. Это был самый жалкий пикап в истории человечества.
Нова завыла, сползая по спинке дивана.
— Вантуз? Тиган, умоляю, скажи, что ты не прогнала его! У нас же вся сантехника в доме умирает, а Майк улетел в отпуск. Нам нужна помощь!
— Ничего страшного. — Я сделала приличный глоток мерло, стараясь смыть образ насквозь промокшей майки, облепляющей грудь Дино. — Найдем другого.
Чертовски бесило, что даже с куском резины на палке этот придурок умудрялся выглядеть горячо. Особенно то, как выделялись его белые пятна на смуглой коже.
— Ты просто оставила его под ливнем? Между прочим, на улице штормовое предупреждение. Он же там замерзнет насмерть.
— Не волнуйся, его семейка найдет его по утру. Красивый труп с вантузом — отличный заголовок для криминальной хроники Бруклина. А теперь сделай погромче, я хочу послушать диалог.
Нова потянулась за пультом, но не успела нажать на кнопку. Со стороны двери, ведущей на задний дворик, раздался странный звук. А затем сквозь вой поднявшегося ветра пробился приглушенный, но возмущенный вопль Дино:
— Тиган! Я присосался вантузом к вашему окну! И я не шучу, эта херня не отдирается! У него вакуумная хватка, как у пиявки-мутанта! Кажется, это знак, чтобы я остался тут с тобой!
Мы с Новой медленно переглянулись. Кристиан Грей на экране как раз достал кожаную плетку, но реальность за окном явно превосходила любую БДСМ-драму по уровню боли и извращений.
Видимо, этот идиот обошел наш блок, перелез через забор заднего двора и теперь торчит на нашей террасе.
— Пять баксов, что он высадит нам стекло, когда попытается его оторвать, — деловито предложила Нова, доставая купюру из кармана шорт.
— Десять, что я сама разобью это стекло о его голову, если он оставит там след, — парировала я, чокаясь своим бокалом с ее бокалом. — Не открывай. Пусть постоит. Может, нам повезет, и в него ударит молния.
Раздался омерзительный, протяжный скрип влажной резины по стеклу.
— Тиган! — снова завопил Дино, и на этот раз сквозь шум ливня в его голосе прорезались панические нотки. — Конфетка! Я серьезно! Если я отпущу эту палку, меня сдует к чертям в Нью-Джерси! Тут ураган! Впусти меня, женщина! У меня даже соски уже инеем покрылись!
Нова затряслась от беззвучного смеха, утыкаясь лицом в диванную подушку.
— Он использует вантуз как якорь, — прохрипела она сквозь слезы, сползая на ковер. — Боже, это лучший вечер в моей жизни. Пошли посмотрим.
Я хотела сказать, что мне абсолютно плевать на судьбу этого идиота, но любопытство — и, возможно, здоровая доля садизма — взяли верх. Мы с Новой подкрались к стеклянной двери, ведущей на задний дворик, и осторожно отодвинули жалюзи.
Картина по ту сторону была действительно забавной.
Дино, мокрый как бродячий пес, двумя руками вцепился в деревянную ручку вантуза, который намертво присосался к стеклу прямо на уровне моего лица. Его белая майка окончательно сдалась под напором стихии и теперь представляла собой полупрозрачную пленку. И, черт бы его побрал, она не скрывала вообще ничего. Ни кубиков пресса, ни широкой груди, ни тех самых сосков, о которых он так переживал. Капли воды стекали по его лицу, заставляя щуриться, а темные волосы прилипли ко лбу.
Увидев меня, он просиял, словно я была спасательным вертолетом береговой охраны.
— Конфетка! — Он попытался прислониться лбом к стеклу, но вантуз мешал ему подобраться вплотную. — Я знал, что ты не бросишь своего будущего мужа умирать! Открой створку, я пролезу. Обещаю ничего не трогать своими грязными руками. Ну, кроме тебя, если ты сама попросишь.
Я сложила руки на груди.
— И пустить в дом маньяка с сантехническим оружием? Я смотрела криминальные сводки. Это классическая схема серийных убийц.
— Какой маньяк?! — возмутился он и дернул ручку на себя.
Стекло угрожающе прогнулось и издало звук, от которого у меня остановилось сердце.
— Твою мать! — рявкнула я, отскакивая назад. — Отпусти палку, придурок! Ты вырвешь нам стекло вместе с рамой!
— Я не могу! — проорал он в ответ, перекрикивая гром. — Если я отпущу, то улечу задом прямо в розовые кусты ваших соседей. А там шипы. И кошачье дерьмо. Тиган, умоляю, у меня аллергия на столбняк и кошачье дерьмо.
Нова похлопала меня по плечу.
— Готовь свою десятку, Тиган, — радостно сообщила она, глядя, как Дино отчаянно борется с ветром, вцепившись в свой резиновый вантуз. — Кажется, стекло он нам все-таки высадит. Но вид отсюда открывается просто шикарный. Он как молочный шоколад, который скрестили с белым.
— Заткнись, — прошипела я, чувствуя, как наприятно горят щеки. — Я убью его. А потом лично закопаю в этих чертовых розовых кустах.
Я в раздражении закатила глаза, но все же шагнула к двери. Щелкнула замком, приоткрывая соседнюю от прилепленного вантуза створку. В гостиную тут же ворвался ветер, швырнув мне в лицо пригоршню косых дождевых капель.
— Отлепляй свою дьявольскую присоску и заползай, пока я не передумала! — крикнула я сквозь шум ливня.
Дино уперся ногой в раму и с кряхтением дернул черенок на себя. Раздался громкий чвакающий звук, резина наконец сдалась, и Дино, потеряв равновесие, с ругательствами ввалился прямо в нашу гостиную.
Я хотела отскочить, но не успела. Спасаясь от падения на ковер, он инстинктивно выбросил руку вперед и упал на колени. Вантуз со стуком покатился по полу, а его скользкая от воды ладонь с силой обхватила меня за задницу, прижимая к себе.
Мир на секунду замер.
Он оказался у моих ног чересчур близко. От его промокшего насквозь тела исходил такой сумасшедший жар, что я кожей чувствовала его сквозь свою тонкую домашнюю футболку. Вода стекала с его взъерошенных кудрявых темных волос на лицо, задерживаясь на густых ресницах и капая с точеных скул.
Он медленно опустил взгляд на свои пальцы, которые все еще крепко сжимали мой зад. У меня перехватило дыхание. Низ живота туго стянуло тяжелым узлом.
— Упс, прости, — не так уж и искренне произнес Дино, убирая руку. — Но я ни о чем не жалею.
Ухмылка на его губах стала еще более раздражающей после этих слов.
