— А мудаки — это, конечно, предел женских мечтаний, — фыркнула подруга. — Подруга, у тебя секса не было целую вечность. К тебе в дом вваливается симпатичный парень с телом греческого бога и внушительным банковским счетом, падает перед тобой на колени и буквально просит: «Делай со мной что хочешь». А ты выставляешь его за дверь!
— Ты не понимаешь! — Я резко отняла руки от лица и посмотрела на нее. — Дело не в этом!
— А в чем тогда?
Я вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте, и начала нервно мерить шагами гостиную. Мне нужно было срочно придумать ей какой-то убедительный ответ. Неправду, но убедительную.
— Он долбаный сынок мафиозной семейки! Люди при имени его папаши боятся даже дышать… — Я резко остановилась напротив подруги и взмахнула руками. — Если я свяжусь с ними… Мне хочется нормальной жизни, понимаешь? Хочу самую обычную, скучную, безопасную жизнь. Я хочу переживать о том, что у меня подгорел ужин или что я забыла оплатить счет за электричество. А не о том, не придут ли к моему дому ночью конкуренты его отца! Не о том, откуда у него кровь на рубашке или не заложена ли бомба под моей машиной.
Кусочек попкорна так и замер в руке у Новы на пути к ее рту. Вся игривость подруги тут же пропала.
— Это больная игра. И я не собираюсь в нее играть. Если я дам слабину, если позволю ему втянуть меня в это... то проснусь однажды утром по уши в мафиозном дерьме. И оттуда уже не выбраться. Я просто инстинктивно спасаю свою шкуру, Нова. Тебе этого не понять, потому что ты сама бросилась с головой в объятья своего конченого бойфренда. Но я не ты. Мы разные.
Я вернулась обратно на диван и спрятала лицо на коленях, пытаясь успокоить дыхание.
В комнате стало тихо. Наконец Нова тяжело вздохнула и отставила миску на журнальный столик.
— Ну... черт. Звучит логично, — неохотно признала она, похлопав меня по плечу. — Инстинкт самосохранения — это хорошая штука. Наверное, ты права. Жить с бандитом-извращенцем, постоянно оглядываясь через плечо — так себе перспектива. По крайней мере, для тебя. — Она замолчала, перевела взгляд на закрытую входную дверь, а затем снова посмотрела на меня, и в ее глазах появилось сочувствие. — Но есть одна маленькая проблема, Тиган.
— Какая еще? — глухо спросила я, не поднимая головы.
— Ты отшила его, потому что хочешь спокойной жизни. Приказала ему закрыть рот, наорала на него и вышвырнула за дверь голым в надежде, что он отстанет. Но для парня с такими наклонностями твое ледяное «пошел вон» — это не отказ.
Я нахмурилась. А Нова продолжила:
— Для него это была идеальная прелюдия. Кажется, ты только что затянула узел на его шее. И твоя спокойная жизнь закончилась ровно в тот момент, когда он встал перед тобой на колени.
ПОХИЩЕНИЕ ПЛЕМЯННИЧКА
ДИНО
— Если честно, я считаю, что мы как общество категорически недооцениваем целительную силу женской жестокости, — задумчиво протянул я, разглядывая свое отражение в тонированном стекле бронированного внедорожника. — Вот ты когда-нибудь хотел, чтобы красивая девушка посмотрела на тебя так, словно ты ничтожество, а потом приказала тебе встать перед ней на колени?
Михель, чья лысая голова блестела в свете неоновых вывесок Сохо, повернул ко мне лицо. Выражение на нем было таким, словно он только что проглотил лимон целиком.
— Дино, — процедил он сквозь зубы, явно борясь с желанием перекреститься. — Мы приехали похищать племянника Палермо. Ты можешь хотя бы на пять минут перестать думать о своих... специфических вкусах? И ради всего святого, застегни рубашку.
Я тяжело вздохнул и нехотя застегнул пару пуговиц. Михель просто не шарит. Никто из этих узколобых громил не шарит. У меня до сих пор фантомно покалывало в паху от одного воспоминания о том, как сузились глаза Тиган.
OhmioDio. От ее ледяного тона у меня мурашки маршировали по спине строевым шагом. Я готов был переписать на нее все офшорные счета моей семьи, лишь бы она повторила свой приказный тон еще раз. Моя дерзкая, злая Конфетка была просто произведением искусства.
Пока мы ехали в Сохо, я уже успел мысленно обставить нашу совместную жизнь: я покупаю ей огромный дом, она запирает меня в подвале, а по выходным заставляет лизать ей, держа за поводок на моем ошейнике. Идеально.
— Приятель, — отмахнулся я, поправляя воротник пальто, — мой мозг способен одновременно планировать международный шантаж и мечтать о том, как миниатюрная девушка бьет меня хлыстом. Так что там с нашим другом?
Лысый амбал раздраженно ткнул толстым пальцем в окно.
— Вон он. Сидит в том веганском кафе. Судя по виду, пьет матча-латте на кокосовом молоке.
Я прищурился, вглядываясь в модную террасу. Племянник страшного и ужасного Джузеппе Палермо сидел за столиком в дизайнерских шмотках, в узких подвернутых джинсах и задумчиво жевал лист микрозелени. Вокруг него ненавязчиво терлись двое телохранителей, маскируясь под хипстеров.
Охереть! Даже дочка Палермо себе такого на позволяла!
— Просто пиздец, — произнес я, искренне возмутившись. — Куда катится Коза Ностра? Настоящий итальянец скорее застрелится, чем променяет мамину пасту на этот травяной жмых! В мое время Палермо запивали канноли кровью своих врагов. А этот что?
— План такой, — проигнорировал мою тираду Михель. — Наша охрана перекрывает улицу с двух сторон. Мы подходим, ты вежливо предлагаешь ему прокатиться с нами. Если он отказывается, я ломаю ему нос, мы грузим его в багажник и отправляем старому Джузеппе видео с требованием отдать нам южные порты.
— Скукотища. — Я театрально закатил глаза. — Никакой романтики. Никакой искры! Вот если бы он заставил меня умолять...
Михель выразительно потянулся к кобуре. Кажется, он всерьез раздумывал над тем, чтобы застрелиться прямо в салоне машины.
— Ладно, ладно, не кипятись! — Я засмеялся и распахнул дверь внедорожника, ступая на историческую брусчатку Сохо.
Холодный вечерний ветер ударил в лицо, но внутри меня все еще пылал пожар, зажженный одной упрямой девчонкой из Бруклина. Я поправил пиджак и хищно улыбнулся.
— Пойдем поболтаем с любителем матчи. Буду представлять, что похищаю его ради Тиган. А если я вдруг решу упасть перед этим пацаном на колени, стреляй мне прямо в голову, Михель. Потому что колени Дино Скальоне отныне принадлежат только одной женщине в этом городе.
Михель за моей спиной издал звук, который был похож на хрип человека, который искренне жалеет, что после школы не пошел учиться на бухгалтера. Лязгнул затвор.
Мы пересекли улицу. В веганском кафе пахло палочками пало санто и какой-то травой. Я поморщился. Настоящее преступление против человечества совершалось прямо здесь, за этими бамбуковыми столиками, а не в подвалах Нью-Йорка.
Двое телохранителей Палермо заметили нас слишком поздно. Один попытался дернуться к внутреннему карману кардигана, но Михель просто подошел и положил свою огромную ладонь ему на плечо. Раздался тихий хруст. Тот побледнел, пискнул и аккуратно осел обратно на плетеный стул, боясь пошевелиться. Второго так же бесшумно прижали к кирпичной стене двое моих ребят.
Я, насвистывая мотивчик из «Крестного отца», подошел к столику племянничка. Леонардо Палермо даже не поднял глаз от своего Макбука последней модели.
— Я же сказал, безлактозные десерты нести позже, — раздраженно бросил он, поправляя очки в тонкой оправе.
Я с улыбкой отодвинул стул и сел напротив. Потянулся, взял его стакан с зеленой жижей, отпил глоток и тут же выплюнул обратно.
— Madre di Dio! — Я искренне закашлялся. — По вкусу как вода из аквариума, в котором сдохла черепаха. И вот это пьет наследник Джованни Палермо? Твой дед, земля ему стекловатой, сейчас вертится в гробу со скоростью блендера.
— Джузеппе, — шепнул Михель.
— А, ну да. Джузеппе.
Лео наконец поднял взгляд. Секунду он смотрел на меня с возмущением завсегдатая коворкинга, чье личное пространство нарушили, а потом его глазки расширились. До него дошло.
— Д-дино? — пискнул он, и его кадык дернулся.
— Бинго! — я щелкнул пальцами. — А теперь закрывай свой ноут, Лео. Мы едем кататься.
— Я никуда с тобой не поеду! — Он попытался вскочить, но Михель, выросший за его спиной, вдавил его обратно в стул. — Вы не посмеете! Мой дядя…
— Твой дядя — старый пердун, который постоянно переходит нам дорогу, — перебил я. — И знаешь, Лео, я сегодня в удивительно хорошем настроении. Одна злая, невероятно сексуальная девушка из Бруклина недавно назвала меня куском идиота, и я до сих пор на эндорфинах. Я летаю, Лео!
Парень смотрел на меня с абсолютным ужасом. Кажется, моя искренняя улыбка пугала его больше, чем пистолет под пиджаком Михеля.
— П-при чем тут… — заикаясь, спросил племянник Палермо.
— При том, — я наклонился через стол, резко сократив дистанцию, — что ради нее я хочу закончить с тобой побыстрее и поехать выбирать ресторан на нашу свадьбу. Или ошейник. Мы пока не определились с динамикой отношений. Так что у тебя два пути. Первый: ты тихо встаешь, садишься в мой багажник, и мы едем на склад играть в заложника, пока твой дядя не перепишет на нас порт.
— А… а второй? — сглотнул Лео.
Я перевел взгляд на Михеля. Он достал из кармана блестящий металлический штопор для вина.
— Второй путь включает в себя этот штопор, твою задницу и очень громкие крики, которые распугают всех веганов в радиусе мили, — улыбнулся я. — Ну что, поедем? Или сначала допьешь свою болотную воду?
Лео перевел полный страха взгляд со штопора на свой стакан с зеленой бурдой.
— Я… у меня паническая боязнь замкнутых пространств, — пропищал он, вжимаясь в спинку плетеного стула. — Эмоциональная травма. Мой психотерапевт говорит, что мне нельзя в багажник. И у меня куртка от Брунелло Кучинелли... Можно хотя бы на заднее сиденье?
Я умиленно прижал руки к груди. Этот парень был просто подарком!
— Михель, ты слышал? У наследника семейки Палермо эмоциональная травма от багажников! — Я вытащил из кармана зажим для денег, отделил сотенную купюру и швырнул ее на стол. — Это за счет. И на успокоительный чай для твоих дружков, пока они будут звонить твоему дядюшке. Поднимайся, принцесса. Твое такси подано.
Михель ухватил Лео за шкирку его дизайнерского кардигана и поставил на ноги. Парнишка даже не пискнул, только побледнел так, что стал почти прозрачным. Телохранители проводили нас полными тоски и смирения взглядами. Они знали правила: в войне Семей лучше потерять гордость и племянника босса, чем собственные коленные чашечки.
Когда мы подошли к внедорожнику, я, как истинный джентльмен в приподнятом настроении, лично распахнул заднюю дверь.
— Запрыгивай. И если начнешь ныть или портить мне мой идеальный день, Михель отберет твой телефон и удалит твой аккаунт на Твитче. Я понятно объясняю?
— Я не стримлю на Твитче... — жалобно попытался оправдаться Лео, но под моим взглядом осекся и послушно нырнул в салон, забившись в самый угол.
Михель молча сел рядом с ним, заблокировав двери, превращая машину в бронированный сейф. Я упал на переднее пассажирское сиденье и с наслаждением вытянул ноги. Водитель плавно вырулил на проезжую часть.
Операция прошла как по маслу. Дженнаро Палермо наверняка скоро начнет рвать на себе седые волосы и будет готов провести переговоры, лишь бы ему вернули его нежное сокровище в целости и сохранности. А я… я поймал себя на том, что улыбаюсь, как идиот.
Я достал телефон из внутреннего кармана пиджака и открыл чат с Тиган. Найти ее номер вообще не было проблемой. Но до этого самого дня я не осмеливался написать ей. Просто потому что не знал, что именно писать. Сперва надо было сблизиться вживую. А это уже, как я считал, произошло.
Так, нужно написать ей что-нибудь сексуальное.
Я только что похитил человека. Был очень плохим мальчиком. Надеюсь, ты готова наказать меня за это вечером
Набрав сообщение, я нажал «отправить» и откинулся на подголовник. Экран погас, но я тут же ткнул по нему пальцем, не давая заблокироваться. Сердце отбивало ритм, как у подростка, который впервые позвал на танцы капитаншу группы поддержки.
Внизу экрана появилось облачко с тремя бегающими точками. Тиган печатала.
Точки исчезли. Потом появились снова. Очевидно, она подбирала слова, чтобы уничтожить меня с максимальной жестокостью. Я практически вибрировал от предвкушения.
Дзынь.
Я жадно впился взглядом в экран.
Тиган: Ты больной на всю голову, Скальоне. И откуда у тебя мой номер? Конфиденциальность данных для тебя какая-то шутка?
Я усмехнулся и быстро набрал ответ:
Моя семья владеет этим городом, моя сладкая госпожа. У меня есть доступ ко всему. Так что насчет наказания?
Секундная пауза. Снова три точки.
Тиган: Не пиши мне больше и не мешай работать, маньяк!
Я с шумом выдохнул. О да, она будет моей женой! Вот обязательно будет. У меня просто не получится жить без нее.
— Михель! — воскликнул я, не отрывая счастливого взгляда от телефона. — Смена планов. Нам нужно сгрузить этот органический овощ на складе в Куинсе, приковать его к стулу и успеть в Бруклин к восьми часам. Мне еще нужно купить цветы. Кажется, у меня будет свидание.
С заднего сиденья раздался сдавленный, полный искреннего недоумения писк.
— В-вы едете на свидание? — дрожащим голосом спросил Лео. Судя по звуку, он пытался вжаться в кожаную обивку так сильно, чтобы слиться с ней на молекулярном уровне. — Прямо в день похищения?
Я обернулся и посмотрел на племянника Джордано Палермо с добродушной снисходительностью.
— Жизнь — это баланс, Лео. Утром ты отжимаешь портовые доки и угрожаешь людям штопором, а вечером даришь цветы самой прекрасной девушке на свете. Кстати, как думаешь, красные розы это слишком банально для первого свидания?
Лео сглотнул. Глаза за стеклами его дизайнерских очков были круглыми от ужаса.
— Я... я не знаю... может, ранункулюсы? Мой флорист говорит, что они подчеркивают индивидуальность...
Михель издал что-то вроде рычания, и Лео тут же заткнулся и втянул голову в плечи.
— Хм, — задумчиво произнес я. — А ты не так бесполезен, как кажешься, пацан. Если твой дядя Джиоачино ответит на твое похищение до следующего утра, я, так и быть, оставлю тебе пару пальцев на руках. Сможешь и дальше печатать посты про безлактозное молоко.
Я отвернулся, включил радио, из которого тут же полился старый добрый Фрэнк Синатра, и принялся отбивать ритм по приборной панели. День обещал быть просто великолепным.
