Татьяна Михаль "Трофей одинокого зверя"

— Я вижу, – перебила она. – И мне плевать.

Ещё шаг.

Я слышал её сердцебиение.

Сердце бешено колотилось.

Ей было страшно, но она шла ко мне… безмозглая идиотка!

— Остановись, – прошептал я, уже не рыча, а почти по-человечески. – Пожалуйста, Катя. Я не хочу твоей смерти.

Она остановилась.

Посмотрела на меня, мои руки, которые уже покрылись шерстью.

Потом взглянула в мои глаза.

Перевела взгляд на цепи, которые впивались в млё тело.

— Больно? – спросила она.

— Что?

— Тебе сильно больно? По десятибалльной шкале, насколько? – повторила она. – Я же вижу… и чувствую…

Я замер.

Она чувствует?

Она не может чувствовать.

Люди не чувствуют боль оборотней.

У людей нет связи с нами.

Только у истинных пар есть эта связь. Только у...

Зверь внутри меня вдруг затих. Перестал рваться и рычать.

— Уходи, – потребовал я тихо. – Пока не стало слишком поздно.

— Олег, всё будет, – прошептала она и шагнула ещё ближе.

Теперь девушка стояла прямо передо мной, всего в одном метре от меня. Так близко.

Я мог дотронуться до неё...

— Откуда ты знаешь? – прохрипел я.

— Знаю, потому что я потомок шаманов, Олег. – Она посмотрела прямо мне в глаза. – Я увидела в твоей библиотеки некоторые книги… И… прости, Олег, но я залезла в твой дневник... Короче, я кое-что в нём прочла… Ну-у-у и... моя кровь та самая, что прокляла твой род. Поэтому я знаю, что ни истинная пара, ни шаман, ни потомок шаманов не боится зверя. А истинная пара и вовсе любит зверя.

У меня остановилось дыхание.

— Что ты сказала?

Она медленно протянула ко мне руку, и положила ладонь мне на щеку.

На мою заросшую шерстью, искажённую трансформацией, мокрую от пота и слёз щеку.

Потом также медленно наклонилась и поцеловала меня.

В этот момент мир взорвался.

ГЛАВА 1

* * *

— КАТЯ —

Же-е-е-есть!

За окном моей машины, между прочим, гордости российского автопрома, творился ад.

Март в этом году решил доказать, что он не весенний месяц, а личный посланник Сатаны.

Дождь шёл стеной и это мягко сказано.

Небеса прорвало, как старую трубу в хрущёвке, и теперь на мою многострадальную машину обрушивались тонны ледяной воды.

Дворники истерично метались по стеклу и не справлялись.

Темнота накрыла такая густая, будто сейчас не двенадцать дня, а все десять вечера.

Навигатор на телефоне сначала задумчиво покрутил кружок загрузки, а потом просто сдохну, сволочь.

— Эй! – я тыкала в экран пальцем. – А ну вернись! Я тебе кучу персональных данных отдала, имей совесть!

Совесть у навигатора отсутствовала. Как и связь.

Вариант один, звонить в 112.

Я уже хотела набрать номер, но замерла, и представила этот диалог.

— Алло, здравствуйте, у меня тут машина застряла в тайге.

— Ваши координаты?

— А я знаю?

— Оставайтесь на месте, мы вышлем вертолёт, когда кончится ураган.

А кончится он месяца через два, когда снег сойдет.

Решила, что звонить пока не буду, и убрала телефон в карман.

«Кто вообще едет в тайгу в конце марта? Да ещё на такой слабой машине, как у меня? Только клиническая идиотка».

Я, Катерина Волкова, почти тридцатник, кандидат исторических наук, реставратор, этнограф, гордость кафедры и позор семьи, потому что до сих пор не замужем и вообще со слов мамы, цитата: «копаешься в старых костях, как собака».

И я, самая умная, решила, что мне жизненно необходимо найти легендарный «Город семи ветров».

Тот самый, где по легендам жили шаманы, на минуточку, самые сильные в Сибири. И именно те, от которых, по рассказаи моей бабушки, пошёл наш род.

— Бабушка, спасибо тебе большое за генетическую тягу к приключениям! – прошипела я в салоне машины.

И тут пошёл град.

Град в марте? Реально?

Бабушка с мамой всю жизнь мне уши прожужжали про наше великое шаманское прошлое, что мы потомки сильнейших провидцев, что наш род древний, как горы. И что я об этом «должна помнить».

Я помню, бабуль.

Поэтому, когда в институте зашла речь о том, что в следующем месяце, возможно, начнут формировать группу для поисков городища, а потом возможно найдут финансирование, а потом возможно через года два-три-десять мы туда поедем, у меня что-то перемкнуло в голове. Капитально так перемкнуло.

Начальство мямлило про «надо согласовать», «подождать лета или лучше осени».

Интересно, а медведи когда просыпаются? В марте? Или позже?

Если в марте, то это плохо. Голодный медведь – плохой медведь.

В общем, пока институт не знает, что я замыслила, я, такая вся деловая, решила съездить и просто посмотреть.

Всё-таки, во мне течёт кровь шаманов из этих мест... Ага...

У меня были такие мысли, что после разведки я составлю предварительную карту, сделаю рекогносцировку на местности, посчитаю бюджет…

Ну, на один денёк съезжу, чего со мной случится?

А вот случилось же!

Я решила не стоять на месте, так как дождь и град только усиливались, надо возвращаться.

И я поехала…

Машина жалобно всхлипнула, дёрнулась. Чёрт.

— Давай, милая, давай, – я погладила руль. – Надо немного поработать…

Хрясть!

Звук был такой, будто моя машинка только что родила кирпич.

Машину дёрнуло, повело, и она села брюхом прямо в снеговую грязь.

Колёса закрутились вхолостую.

— Нет! – взвизгнула я. – Нет-нет-нет-нет-нет!

Я нажала на газ, но бесполезно.

Ещё раз. Ни фига.

Выключила двигатель. Включила заново. И по газам дала!

— Твою ж за ногу!

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Паника подкрадывалась быстро.

Спокойно, Катя. Ты умная, у тебя всегда есть запасной план.

Я подумала, хорошо подумала и придумала.

План был такой: выйти, найти место, где ловит связь, позвонить друзьям.

У меня есть друг Серёга, у него джип, он меня найдёт и вытащит.

В 112 позвоню, если Серёга не сможет. Сейчас в службу спасения позвоню, я знаю, что в такой ливень они меня искать не поедут и не полетят.

Скажут: «Ждите, пока ураган стихнет».

А я ждать не хочу, я хочу домой. В сухую тёплую квартиру. Где есть чай и печенье.

Я натянула капюшон куртки поглубже... Потом дрожащей рукой достала из кармана телефон и с силой сжала его. Сделала вдох, выдох и, вылезла под ливень.

Ветер встретил меня оплеухой. Дышать было тяжело. И вообще было такое ощущение, будто я в аквариум попала, где вместо водорослей, деревья. И я вместо рыбы.

Я зажмурилась, переждала порыв и пошла.

Куда? Туда, где деревья реже.

Я шла, спотыкаясь о корни, проклинала всё на свете. И собственное любопытство, и мелкий, колючий град, который бил по лицу, и шаманские гены.