Я шагнул к окну, но пол подо мной хрустнул и провалился.
На мгновение я увидел первый этаж. Пламя, дым, рассыпанные балки и красную пасть огня прямо под ногами.
Потом меня ударило о край пролома, я успел вцепиться пальцами в доску и повис.
Вес пистолета на бедре внезапно стал очень заметным.
— Ну конечно, — прохрипел я.
Доска заскрипела. Я подтянулся, но пальцы соскальзывали. Жар снизу бил в лицо, рукав начал дымиться. Где-то справа затрещала стена.
А потом снаружи раздался знакомый рёв:
— СЕДРИК, ЛОВИ ДРУГА!
Что?
В окно влетел Бабай, проломив плечом остатки рамы, словно это был не дом, а тонкая бумажная декорация. Орк ухватил меня за воротник и одним рывком выдернул вверх.
Мир качнулся. Я ударился спиной о пол, закашлялся и уставился на него.
Бабай был без шлема, в расстёгнутой рубахе, с флягой на поясе и выражением лица человека, которого вытащили из очень важного запоя.
— Ты что тут делаешь? — спросил я.
— А не видно? Тебя спасаю, командир, — осклабился орк. — Хреново будет, если ты тут сгоришь.
— Действительно… — пришлось с ним согласиться. — Вниз нельзя, пол рушится.
— Тогда наружу.
Бабай схватил меня под мышку.
— Нет, стой, я сам могу...
Но орк уже прыгнул в окно.
Следующие несколько секунд я запомнил плохо. Мир превратился в дым, воздух, чужую ругань и очень твёрдую землю. Когда я наконец понял, что жив, Бабай уже ставил меня на ноги.
— Хорошо полетели, — довольно сказал он.
— Я ненавижу вас всех.
— Это потому, что ты ещё не выпил.
Рядом стояла Лалуна и выглядела так, словно пожар оскорблял её эстетические чувства самим фактом существования. Серебристые волосы были собраны на затылке, в руках лук, лицо скучающее.
— Он жив? — спросила она.
— К сожалению, да, — прохрипел я.
— Жаль. Был бы повод закончить рабочий день.
С другой стороны улицы бежал Анкурик. Вокруг его пальцев уже сияли фиолетовые лезвия.
— ПСИБЛЕЙДЫ ПОМОГУТ!
— Нет! — крикнули мы с Лалуной почти одновременно.
Анкурик обиделся так сильно, что едва не споткнулся.
— Псиблейды помогают всегда!
— Последний раз ты ими разрезал несущую балку, — напомнил я.
— Она подозрительно смотрела.
— Это была балка.
— Тем более!
Я хотел ответить, но дом за спиной вдруг вздрогнул.
Не рухнул, именно вздрогнул.
Сначала я решил, что это от жара лопнули балки, но потом земля под ногами едва заметно дрогнула, и из окон горящего дома вырвалось пламя. Не языки огня, нет. Целые руки.
Они ухватились за края оконных проёмов.
Толпа разом отпрянула.
Огонь начал собираться, стягивался к центру дома, словно втягивал сам себя. Пламя с крыши, со стен и балок рвануло внутрь, и на несколько ударов сердца стало почти темно.
Потом дом разорвало.
Не взрывом. Скорее, его выдавило изнутри.
Крыша раскрылась, как прогнившая коробка, стены треснули, и из завалов поднялось нечто огромное, горящее и крайне недовольное. Человеческий силуэт, но раза в четыре выше Бабая. Плечи из пламени, руки до земли, вместо лица раскалённая маска с двумя белыми провалами глаз.
Огненный элементаль.
Большой.
Очень большой.
Я медленно выдохнул.
— Ненавижу четверги…
Глава 2. Элементаль
Первым делом элементаль потянулся, именно так это выглядело.
Огромная огненная фигура расправила плечи, повела руками, и по улице прокатилась волна жара, от которой у меня затрещали брови. Ближайшая толпа мгновенно перестала быть толпой и стала забегом. Кто-то бросил ведро. Ведро я запомнил отдельно, потому что оно покатилось мне под ноги, полное, и расплескало воду совершенно зря.
— НАЗАД! — заорал я, пятясь назад. — ВСЕ НАЗАД!
Элементаль тем временем сделал первый шаг.
Мостовая под его ногой вспыхнула. Не загорелась, а именно вспыхнула, камень зашипел и потемнел, словно по нему провели гигантским утюгом. Тварь повернула раскалённую маску, и два белых провала глаз прошлись по улице.
Пожилую женщину с Олином на руках кто-то уже утаскивал за угол. Мальчишка кашлял, а значит, был в порядке, ну по крайней мере живой, что уже хорошо. Главное – чтобы после его показали медикам.
— Бабай!
— Вижу, — прогудел орк рядом. Он уже снял флягу с пояса и передал её Лалуне, что у Бабая означало высшую степень серьёзности. — Здоровый какой.
— Сами справимся?
— А Фин его знает, — пожал орк плечами. — Здоровенный, гад, ещё и стихией вокруг отожрался. Сюда бы пару водных магов, но судя по тому, что никто магией огонь не тушит, дела с ними у нас плохи.
Бабай тем временем взял в одну руку символ Спотыкающегося бога, начав зачитывать короткую литанию, а во вторую – свой любимый кистень. Латунный обод засветился мутным золотом, и вокруг орка раздвинулась невидимая сфера. Я не видел её глазами, я видел её по жару, который вдруг перестал давить с той стороны, где стоял Бабай.
— Да защитит нас Спотыкающийся бог от пламени зловредного, — буркнул орк под конец, и это сияние перетекло и на нас, закрывая защитной магией.
— Аура сдержит жар, — сказал он. — Минут на пять меня хватит, потом сяду пить.
— Тогда укладываемся в пять.
Лалуна уже стояла на перевёрнутой телеге с луком в руках. Она выпустила первую стрелу раньше, чем я успел что-то сказать. Стрела вошла в огненный корпус и исчезла. Не воткнулась, не отскочила, а просто перестала существовать, оставив после себя короткий белый дымок.
Лалуна опустила лук и посмотрела на этот дымок.
— Он сжёг мою стрелу.
— Лалуна...
Вторая стрела. Тот же дымок.
— Он сжёг вторую мою стрелу.
— Лалуна, они же деревянные…
— Всё, — сказала эльфийка ровным голосом, от которого мне стало холодно даже на этой улице, — теперь это личное.
— Стрелы не работают! — тут уже рыкнул Бабай. — Лучше найди мне ядро, чтобы вмазать хорошенько! У таких тварей оно всегда уязвимое место.
— Уже ищу.
Элементаль сделал второй шаг и потянулся рукой к нетронутому дому через улицу. Рука у него была длинная, до земли, и от неё вспыхнул деревянный навес. Пожар распространяется, и это очень плохо. Кое-кто из горожан все еще делает попытки потушить окружающие дома, но все это тщетно, если мы не “загасим” элементаля.
И тут на улицу вылетел Анкурик.
— ПСИБЛЕЙДЫ ПОМОГАЮТ ВСЕГДА!!!
— Анкурик, СТОЙ!.. — начал я и осёкся.
Полуэльф проскочил прямо под ногами у порождения огненной стихии, и фиолетовые призрачные клинки действительно проникли сквозь огонь и, кажется, даже нанесли монстру урон. По крайней мере, существо, получив пару таких тычков, попыталось раздавить Анкурика пылающим кулаком. Огненная рука хлестнула по мостовой там, где полуэльф стоял полсекунды назад. Брусчатка брызнула искрами, Анкурик перекатился, ушёл за колодец, и колодезный ворот над ним вспыхнул, как спичка.
— Да с тобой даже хафлинги бы справились! — весело отсалютовал полуэльф, играючи уходя из-под удара.
Пора было вступать мне.
Я вытащил револьвер. Рукоять легла в ладонь, тяжёлая, ждущая. Я направил в неё поток маны, как учился всю неделю на бутылках, и почувствовал, как оружие отозвалось: по костяной рукояти прошло тепло, руны налились слабым светом. Ствол под моими пальцами был повёрнут на какую-то из стихий, и в горячке я даже не проверил, на какую.
Времени проверять не было. Элементаль как раз занёс руку над колодцем с Анкуриком.
Я прицелился в огромную спину и нажал на спуск.
Грохнуло. Отдача рванула ствол вверх, из дула вылетела пуля, окутанная рыжим сиянием, и вошла элементалю между лопаток.
Рыжим сиянием.
Огненная пуля.
Тварь на секунду замерла. По её спине от места попадания разошлись волны, как круги по воде, и элементаль стал на полголовы выше. Пламя его загудело гуще и довольнее. Он обернулся ко мне, и в белых провалах глаз я прочитал что-то похожее на благодарность.
— СЕДРИК! — взревел Бабай. — ТЫ ЕГО КОРМИШЬ!
— Я ЗАМЕТИЛ!
— НЕ КОРМИ ЕГО БОЛЬШЕ!
— ДА Я И ПЕРВЫЙ РАЗ НЕ СОБИРАЛСЯ! — ответил ему в той же манере, поворачивая ствол оружия в другое положение. Тц, мой прокол, это ж надо было забыть поменять режим стрельбы.
Механизм провернулся с сухим щелчком, руны сменили цвет с рыжего на голубой, и по пальцам потянуло холодком. Вот теперь правильно. Элементаль уже шёл ко мне, и шёл быстро, оставляя за собой дымящиеся следы в камне.
Второй выстрел я сделал с пяти шагов, целясь в центр груди.
Голубая пуля вошла в пламя и лопнула. Изнутри твари ударило белым, по огненному корпусу расползлась ледяная корка размером с тележное колесо, и элементаль заорал своим стеклянным голосом уже всерьёз. Он осел, уменьшился на четверть и замолотил руками по собственной груди, сбивая лёд как человек сбивает пчелу.
Вот, совершенно другое дело!
Корка продержалась секунды три и испарилась. Но эти три секунды тварь занималась собой, а не нами, и за эти же три секунды Бабай успел подойти на дистанцию удара.
