— Проблема с колёсами, — Ребров закусывает нижнюю пухлую губу.
Ох как она мне не нравится, как и всё в нём!
Я сразу поняла, что где-то его уже видела. И точно — на фото!
Мне же давали фотографии для выбора подходящего донора. И я выбрала себе его сама, потому что на Диму был похож — высокий брюнет с голубыми глазами. Прямой нос, волевой подбородок, красивая улыбка.
Похожи с Димой они оказались не только внешне, но и безжалостным характером. Оба по мне готовы проехаться катком. И если у бывшего мужа получилось, то Елисею фигушки! Я стала сильной и больше не позволю обижать себя или девочек.
Мамы он надумал их лишить! Квартиру и дачу вместо моей любви и ласки! Да где у этого куска камня сердце?
— Механик должен приехать через пару часов, так что придётся мне немного у вас в посёлке задержаться.
— Лавочка там, — указываю ему кивком за забор.
Елисей морщится.
— Я всё же тут останусь, раз у меня есть некоторые права. — Он нагло стягивает с плеч пиджак и бросает его на траву, садится сверху. Граф, уже доказавший свою бесполезность, подходит и обнюхивает Реброва. Растягивается рядом с ним.
Господи, забрал бы этот хам Ребров с собой лучше пса. Им бы преотличненько жилось вместе.
— Как там тортик? — скалит белые зубы Елисей.
— Граф съел, — Марфа пожимает плечами. — Нам нельзя столько сладкого.
— Ясно, — он вздыхает. — А я люблю, особенно с чаем. Может быть?..
— Так, — прерываю я наглую попытку напроситься ещё и на чай. — Идём переодеваться и в магазин. А потом купаться, — быстренько увожу дочек с глаз огорчённого Реброва.
Что-то я совсем растерялась, размякла. А на самом деле нужно ещё убедиться, что он и правда им отец, а не аферист какой-нибудь. И вообще, я же спрашивала в клинике, и мне пообещали, что донор на детей не будет иметь никаких прав и никогда не узнает, к кому попал его материал. Получается, меня обманули. Выдали личную информацию!
Я этого так не оставлю!
Закрываю дом на ключ и привожу себя и девочек в порядок. Надеваю на них летние платья, которые сшила сама. Одно оранжевое, второе желтое. В волосы — по красивому пышному бантику. На ноги — новые сандалики. Пусть не думает Ребров, что моим малышкам чего-то недостает. У них всё есть! Я себе не куплю, а девочкам не пожалею.
Поскольку сама я нравиться никому не собираюсь, надеваю льняные бежевые брюки и свободную рубашку, которую завязываю на поясе в узел. Волосы заплетаю в две косы. Беру сумку вещей на день, бутерброды, фрукты, воду. Сначала мы в магазин за мороженым, а потом на озера.
Вернёмся к вечеру, а Реброва уже и не будет!
Так я думала. Наивная…
Глава 07
На часах семь, пора возвращаться домой. Мне ещё нужно приготовить ужин и накормить дочек, искупать их, зубы с ними почистить, почитать сказку, которую мы вчера начали.
Забрать Зорьку с улицы, подоить! Бедная коза, я так и не отправила её на луг. Эх! Куры наверняка весь огород мой маленький выклевали, пока нас не было. Они же выбежали из сарая! Вот я балда, совсем хозяйство забросила.
От этого Реброва урон буквально везде. Как вспомню его, так закипаю изнутри!
Только повернув на нашу уединённую улочку, вижу машину Реброва. Она так и осталась стоять на месте. А значит, и хозяин её тут где-то отирается, пока меня дома нет.
Дочки с любопытством заглядывают в наш сад через просветы в заборе:
— Дядя Кащей будет у нас ночевать? — любопытствуют они.
— Нет, — отрезаю я резко. Упираю руки в боки и впиваюсь взглядом в Елисея на моей собственной лужайке. Он с телефоном у уха расположился под нашей раскидистой яблоней и что-то чиркает в своём ежедневнике. Рядом спящий на спине Граф, чуть поодаль жуёт травку Зорька.
Такой себе бизнесмен в деревне. Ничто его от работы оторвать не в силах.
Уверенным шагом захожу на территорию, дочек прячу за собой. Этот Елисей Ребров больше не увидит моей растерянности. Я себя полдня настраивала быть сильной и бескомпромиссной в борьбе за своих девочек.
— Вас долго не было, — он отрывается от телефона. И тон такой бесячий, будто бы мы его предупредить должны были, во сколько вернёмся!
— Почему вы всё ещё здесь? — продвигаюсь к дому, пряча своих малышек, как маленьких цыпляток, за спиной.
— Механик не смог добраться в вашу глушь. Завтра утром будет эвакуатор, — его взгляд пробегается по моему загоревшему лицу и груди.
— Что?! И где вы собираетесь ночевать, скажите на милость?
— Мне бы подошёл любой диван в доме, — он поднимается, сгребает свой пиджак и ежедневник.
— Ну нет, — мне приходится подняться на носочки, чтобы быть немного выше. — И не нависайте надо мной.
— Это не сложно, вы такая мелкая, — Елисей сверкает идеально белыми ровными зубами.
Мелкая, значит! Ох, как же он меня раздражает, как раздражает. Я еле сдерживаюсь, чтобы снова не накинуться на него с кулаками. Или хотя бы не оттоптать дорогущие туфли! Но нельзя, тут же дети.
— Зайки мои, бегите к себе, берите полотенца — и в ванную. Мама сейчас придёт, — подталкиваю дочек в дом и закрываю за ними дверь. Хитрый Граф понял, что запахло жареным, и успел просочиться внутрь вместе с девочками. Бросил своего товарища.
Я крутанулась на плоской подошве своих сандалий к наглецу Реброву, ткнула его пальцем в грудь: — А теперь давайте кое-что проясним!
— Буду только рад, Алиса, — он упирается ладонями-лопатами в полотно двери. Одеколоном своим вонючим с миндалем и амброй весь деревенский воздух вокруг меня отравил! Дышать-то чем? Я ещё в сарае чуть не задохнулась, когда Ребров ко мне прижался.
— Перестаньте надо мной нависать! — сиплю я, голос даёт петуха. Так-то я слабая женщина с бесполезной собакой на самой окраине посёлка. А что на самом деле в голове у этого мужчины, мне неизвестно. — И сделайте шаг назад! Если я крикну, вся деревня сбежится! — храбрюсь отчаянно.
— Да вы что? — Ребров скептически усмехается, но отступает. — Алиса, тут до ближайших соседей метров сто.
— А я громкая! — всё-таки не сдаюсь.
— И с острыми локтями, помню. — Он устало проводит ладонями по лицу. — Давайте договоримся. Не оставите же вы меня ночевать на улице?
— Спите в машине!
— Там очень неудобные сиденья, — Ребров морщится. — И у меня тут полдома куплено.
Вот оно как!
— Не полдома, а пол-участка, — хмыкаю. — Так что дом будет мой с девочками, а вам вон, — киваю в сторону сарая. — Ни в чём себе не отказывайте.
Кажется, я услышала, как грохнулась на порог челюсть Реброва. И пока он не пришёл в себя, успела сбегать в дом за пледом и подушкой.
— А вы редкостная заноза, Алиса, — он задумчиво почесывает зарастающую щёку и забирает всё, что я ему принесла.
— Бывший муж тоже так считал. — Я резко разворачиваюсь, отпуская в свободный полёт обе косы. Они точно достали до лица этого мужлана хвостиками на конце. Вильнув бёдрами, быстро скрываюсь в доме. Не хватало только, чтобы он опомнился и начал требовать что-то ещё.
— Мам, а где Кащей Елисей? — Любопытные дочки с полотенцами в руках выбегают из своей комнаты. Подходят к окну и принимаются высматривать Реброва.
— На улице страшно и комары, — Василиса морщит носик.
— Он кушать, наверное, хочет, — тянет Марфа.
Уверена — хочет, да. А у нас доставок нет. Из города сюда никто не поедет. После зимы дорогу как размыло, так её никто и не чинит. Мы страдаем, а чинушам всё равно.
— Пойдёмте в ванную. Елисей взрослый, сам справится.
Девочки переглядываются, но ничего не говорят.
Вечер проходит практически как обычно, но гораздо тише. Марфа с Василисой плещутся в ванной, потом мы ужинаем. Я приготовила рагу из курицы с овощами, достала любимые шоколадные вафли девочек, кисель клубничный разлила по чашкам, чтобы их порадовать.
И всё время скребло где-то в груди. Я то и дело посматривала в окно на сарай. Под дверью и сквозь щели тускло горел свет. А у Реброва и воды-то с собой нет…
Нет, Алиса! Не думай об этом. Никакой жалости! Он же только утром хотел прижать тебя к стенке и дочек забрать.
В какой-то момент дверь распахивается, и коза с курами заходят внутрь сарая. А потом Елисей за ними захлопывает дверь. Надо же, я опять забыла! В который раз за день чувствую себя плохой хозяйкой.
Доить Зорьку решаю утром — молока у неё пока мало, так что ничего страшного не случится. А лишний раз с Ребровым сталкиваться я не хочу.
— Спать! — объявляю грустным дочкам. Обе шагают в спальню, понурив худенькие плечи, Граф, как всегда, следует за ними.
Я почитала им любимую сказку про дракона. Каждую поцеловала в лобик перед сном. Задержалась в спальне, чтобы как следует насмотреться на своих спящих ангелочков.
Я же люблю их без памяти. Забери у меня дочек — и ничего не останется. В них смысл моей жизни. Как этому богатею из столицы в голову пришло, что можно их у меня отнять?
Стискиваю зубы и иду умываться. Пока мажусь кремом после загара, то и дело напрягаю слух. Мне кажется, что кто-то в доме ходит, хотя все спят.
— Граф, наверное, — мотаю головой.
Накинув на плечи халат, выхожу в коридор. Заглядываю в спальню девочек, чтобы ещё раз проведать, и не обнаруживаю их в постелях.
— Боже, — с испугом осматриваю спальню внимательнее, заглядываю к себе, в кухню, которая у нас ещё и гостиная. Бросаюсь на улицу. На крыльце приходится схватиться за косяк, чтобы не упасть.
Мои доченьки, мои кровиночки, мои малышки выбрались из дома и прокрались к сараю. Прямо сейчас передают этому горе-донору Реброву стакан с киселем и тарелку с едой. Ещё и Графа ему для охраны подпихивают.
— Марфа, Вася! — строго смотрю дочкам в глаза. Они всё бросают и тут же бегут ко мне. — Это что такое?!
— Мам, нельзя бросать человека в беде, — щебечет Марфа назидательно.
— Даже если он плохой Кащей, — заключает Вася.
Глава 08
— Вы мои хорошие, — сдаюсь я. Уж точно я не стану учить своих дочек чёрствости и плохому отношению к человеку, оказавшемуся в затруднительном положении. Да, Ребров тот ещё засранец, но в данный момент он в сарае с козой и десятком кур. А девочки — они поступили так, как им их чистые детские сердца подсказали. — Давайте в дом, пока нас комары не съели. — Я хлопаю себя по плечу, цыкаю.
Завела девочек в дом, закрыла двери, улеглась в свою тёплую мягкую постельку. Так повернулась, этак. А сон всё не идёт. То и дело я посматриваю в сарай да в окно комнаты. Свет горит, горит, да и гаснет через пару часов.
И как там этой городской заднице спится после его трёхкомнатной квартиры в центре? Там же у него наверняка большой ортопедический матрас с шёлковыми простынями. А тут Граф всю ночь храпеть будет на ухо. Сено колоть станет бока. Комары наши злющие искусают.
Губы растягиваются в злорадной ухмылке. Нет, так ему и надо!
Чтобы перестать думать о Реброве и поспать, приходится отвернуться к стене. Я утыкаюсь носом в подушку, прикрываю глаза. Кажется, только на секунду, а сразу же наступило утро. Петух в сарае прокукарекал, возвещая, что уже пять.
Всё, Ребров, просыпайся! В деревне никто поздно не спит!
Я спускаю ноги на мягкий коврик, шевелю пальчиками. Довольная, тянусь кошкой и зеваю. Иду к окошку, открываю его. Прохладный деревенский воздух мгновенно добавляет бодрости, кукареканье становится громче.
— Вот чёрт! — Я хватаюсь за подоконник пальцами. Дверь сарая распахивается, и моего петуха мужские руки совершенно не ласково выкидывают на улицу. Дверь захлопывается. — Да что он себе позволяет?!
Хочется побежать и устроить разборки! Но… я не побежала. Вместо этого застилаю постель, привожу себя в порядок, надеваю любимый летний сарафан для поднятия настроения и спускаюсь в кухню. Этот Ребров не испортит отпуск мне и девочкам!
Лето, погода шикарная. Нет горы тетрадей, которые нужно проверить. Спешить в школу и сад не надо. Я этого времени так ждала!
Это будет моё идеальное лето с девочками, и точка. Никто его мне не испортит!
В кухне развожу тесто на тонкие блинчики, готовлю два вида начинки. Марфуша обожает с творогом и изюмом, Василиса любит с яблоком и корицей. А я ем всё.
Напекла целую стопку блинчиков, напевая себе под нос, сварила кофе. Стол красиво накрыла. Полевому букету подрезала стебельки и снова поставила в вазу. Обожаю всё, что делает мой дом уютнее. А цветы делают.
Вот бывший муж никогда не дарил мне цветов. Задним умом я понимаю, что во многом он только обещал и красиво говорил. А на деле был пустозвоном.
Глупая я была, слишком молодая. Хотя кто не глуп в восемнадцать?
Дима загорелся темой экотуризма. Рассказывал мне, как это будет круто — купить дом на природе, обжиться там. Детей растить вдали от выхлопных газов. В его планах было со временем выкупить часть поля и леса, домики для отдыхающих построить, парковку, кафе. И жить припеваючи.
Я совершенно ничего не понимала в бизнесе, но слушала мужа с открытым ртом. И так красиво всё у Димы складывалось, что я поверила.
Вопрос неожиданно упёрся в детей, которые у нас не получались…
— Блинчики! Ура! — восторженный детский крик вырывает меня из плена воспоминаний. Марфа и Василиса выбегают из детской и тут же рассаживаются за столом.
— А умыться? А переодеться?
