Опустил взгляд на собственные руки. Они мелко дрожали от того самого непонятного энергетического выброса, будто отжался сотню раз подряд. Зато состояние вдруг резко изменилось. Как если бы выпил шампанского и был слегка навеселе. До кучи, внутри, в районе груди появилось ощущение тепла. Снова.
Сделал несколько шагов назад и оглянулся. Вот-вот сюда прибегут воспитатели. Штык орал так, будто его режут тупым ножом. То, что Зубов еще не стоит рядом и не лупит меня дубинкой – скорее странно, чем закономерно. Либо он куда-то отходил и теперь мчит обратно, либо пока не сообразил, откуда раздался вопль.
Краем глаза уловил движение сбоку. Обернулся.
Метрах в пятнадцати, у самого угла теплицы, стоял пацан. Худой, лет двенадцати, курносый. Из-под сползшей на затылок шапки торчали рыжие вихры. В руках – пустое жестяное ведро. Пацан пялился на меня с приоткрытым ртом, как на упыря, вылезшего из могилы. Но упыря скорее любопытного, чем опасного.
Воспитанник младшей группы. Черт его знает, как он забрёл сюда, в тот сектор, который отвели для старшаков и среднячков. Мелкие убирают площадку перед центральным входом.
Наши взгляды встретились. Пацан несколько раз моргнул и резко прикрыл рот.
Самое интересное, у него не было никакой дымки. Значит, он не боится меня. Просто не понимает, что надо бояться. Это отличная новость. Похоже, чисто внешне, мой удар по Штыку остался невидимым. Только я его почувствовал, больше никто.
– Какого хрена тут происходит?! – раздался за спиной знакомый бас.
Ну вот, началось.
Из-за угла выскочил Зубов. Рожа красная, ноздри раздуваются. Следом спешили двое дежурных и целая толпа воспитанников, привлечённых криком Штыка. Не сильно они спешили что-то, прошло минут пять.
– Стоять! – рявкнул старший воспитатель, приближаясь широким шагом. Хотя я точно никуда не собирался бежать. Спасибо, уже набегался ночью. Дубинка Зубова нацелилась мне ровно в грудь. – Не двигайся, Рубин. Даже не шевелись!
Потом он обошел меня и замер возле Штыка.
– Да твою ж мать… – протянул бывший вояка, – Ну почему в мою смену… – он резко обернулся ко мне, глаза цербера сузились, – Что ты с ним сделал, скотины кусок?!
Забавно, но старший воспитатель не торопился кидаться к Штыку, чтобы привести его в чувство. Возможно, искренне надеялся что ссыкло сейчас встанет, отряхнется и пойдет снова мести двор.
– Иван Сергеевич, – голос мой, как ни странно, звучал совершенно ровно. – Я его не трогал. Клянусь. Просто подошел узнать, какую часть убирает он, а какую надо убирать мне. Штык… то есть… – На секунду замялся, вспоминая, как зовут ссыкуна. Еле вспомнил, – Дима сам упал.
– Сам упал?! – Зубов присел рядом со Штыком, ощупал шею, проверил пульс. – Живой… Но ты глянь, что творится! У него из ушей кровь идёт, сука! Из ушей!
За спиной цербера сгрудились пацаны. Старшаки, среднячки, мелкие. Они толкались, вытягивали шеи, старались протиснуться ближе. Ни у одного на лице не было ни капли страха или сочувствия. Только жадное, наглое возбуждение. Воспитанники шушукались, посмеивались, толкали друг друга локтями и плечами. Те, кто оказались сзади, на галёрке, попрыгивали на месте, стараясь разглядеть получше тело Штыка.
Люблю дружелюбную атмосферу Инкубатора.
Зубов схватил рацию, которая висела у него на поясе, нажал кнопку. Рявкнул так, что его и без подручных средств услышали бы на другом конце территории:
– Медблок, приём! Слышите меня?! Срочно врача к теплице на заднем дворе. Бегом!
Один из дежурных, совсем молодой помощник воспитателя, то ли Василий Петрович, то ли Петр Васильевич, вытащил стяжку из специальной сумочки, висевшей у него на ремне. В этих сумках церберы и их подручные носили всякие рабочие причиндалы типа блокнота, ручки, ключей от кладовых и вот такие стяжки, для особо буйных.
Я спокойно протянул руки вперед, позволил связать запястья. Сейчас точно ен надо сопротивляться. Сам пристально наблюдал за Зубовым. Раз уж у меня теперь появились какие-то идиотские возможности, раз могу считывать эмоции людей по цвету ауры и запахам, грех не воспользоваться этим в сложившейся ситуации.
Зубова окружала желто-серая дымка. Я уже понял, что она означает страх. Только теперь ее разбавлял светло-белёсый, ртутный слой. Что это?
«Тревога, опаска…» – радостно шепнул голос прямо в мозг. Ему видимо нравилось, что взрослого человека, военного, колбасит от негативных эмоций, связанных со мной.
Черт… если бы на сто процентов не понимал, что этот грёбаный голос говорит точь-в-точь как я, на полном серьезе подумал бы, что в моем теле сидит медуза из лаборатории и раздает инструкции. Как в старых фильмах про пришельцев. Правда, научно доказано, что пришельцев не существует, мы во вселенной одни. Но с другой стороны, простые пацаны на расстоянии людей в нокаут тоже не отправляют, а я отправил.
– Иван Сергеевич… – откуда-то сбоку раздался тоненький голосок.
Все повернулись. Тот самый рыжеволосый пацан протиснулся к старшему воспитателю и замер, по-прежнему сжимая в руке ручку ведра. Губы у него дрожали, но говорил он громко и старательно, как отличник у доски.
– Иван Сергеевич, я видел. Дима сам упал. Витя его пальцем не трогал. Я всё видел, честно.
Зубов несколько секунд смотрел на пацана, затем перевёл взгляд на меня. Не знаю, что он хотел увидеть, но, чтобы не расстраивать человека, я изобразил переживание и легкий испуг. Хотя на самом деле мне по-прежнему было немного насрать на Штыка. Единственное, что напрягало – закидоны моего собственного организма и откуда взялся голос в башке. Все. Даже за свое будущее не особо волновался. Отчего-то знал точно, даже если попытаются повесить случившееся на меня, хрен у них что выйдет.
– Ты кто такой? – нахмурился Зубов, снова уставившись на рыжего.
Ему бывать в младшей группе практически не приходилось, за бывшим военным закрепили только среднюю и старшую. Поэтому мелких воспитанников он в лицо не знал.
– Люком меня зовут. Люк Сиротин. – Мальчишка говорил быстро, взахлёб, будто отвечал на экзамене. – За ведром пришёл, оно у теплицы стояло. И видел всё. Вот он, – пацан ткнул пальцем в Штыка, – Он мешки нёс, потом закачался, за голову схватился и упал. А второй далеко стоял, вон там, – Люк махнул рукой, указывая совсем не на то место, где я реально находился в момент случившегося. – Витя его пальцем не трогал, честное слово.
Пацан не врал во всем, я реально пальцем никого не трогал, но при этом очевидно меня выгораживал. Причем делал это исключительно правдоподобно. И самое интересное, его аура – пожалуй цветную дымку можно называть именно так – она по-прежнему никак не проявлялась. Мелкий оставался совершенно спокойным.
Зубов ещё секунду молчал. Пялился на пацана со смешным именем. Потом сплюнул на землю и коротко велел дежурному.
– Рубина в карцер. До выяснения.
В этот момент из-за теплицы выскочил наш местный врач, за ним следом бежали еще двое воспитателей из младшей группы с носилками.
– Иди давай, – дежурный подтолкнул меня в спину.
Я, не оборачиваясь, двинулся к административному корпусу.
Когда прошел сквозь толпу воспитанников, увидел троицу своих «друзей». Они стояли в стороне, возле дерева, и пялились прямо на меня.
Ким смотрел с мрачным выражением на физиономии. Дымка вокруг него была уже совсем другой. Багровое пятно ненависти побледнело, ушло куда-то на второй план. Зато жёлто-серая нитка страха теперь вылезла наружу и превратилась в целую полосу. Толстую, жирную, отчётливую.
Бурый боялся еще сильнее. Он не видел, что случилось, но точно был уверен – Штык не случайно начал вдруг умываться кровью.
Что происходило с Кабаном и Зубом, я не разглядел. Мельком заметил только, что оба встревожены, как и их вожак.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
