Страница 5 из 10
– Нет, это ты забыла главный постулат: «Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл», – надменно цедит Лунный Хищник. – Мне плевать, что он там задумал, потому что я размажу его по каменным плитам этого Дома. Или ты сомневаешься в моей силе?!
– Я сомневаюсь в твоём разуме, брат, – раздражённо отзывается Тарнира. – Но раз ты настаиваешь на том, чтобы поиграть в его игру… – она отпускает его руку и отступает на шаг.
Вастро в ответ лишь раздражённо отмахивается. Сейчас для него существует только ненавистный враг, посмевший втоптать его в грязь. Остатки благоразумия покидают дрокка, оставляя лишь жажду крови.
– Я принимаю твой вызов, выскочка, – Армигер выпрямляется во весь рост, расправляя плечи, и медленно ведёт кинжалом по ладони. – Сегодня твоя кровь обагрит эти камни, и все увидят, как умирает тот, кто посмел бросить вызов Дому Ульгрид.
Пятёрка за пафос, двойка за тупость.
В зале воцаряется напряжённая тишина. Лишь шелест платьев выдаёт всеобщее любопытство. Все взгляды прикованы к разыгравшейся сцене. И тут, словно по мановению волшебной палочки, из толпы выплывает Хельдра Марвейр собственной персоной. Её поза и движения не выдают ни удивления, ни недовольства.
– Что здесь происходит? – ледяным тоном интересуется она, обводя нас тяжёлым взглядом.
Тарнира мгновенно вскидывает голову. На её губах змеится торжествующая усмешка.
– Ваша новая зверушка взбесилась, айденна, – цедит она язвительно. – Видимо, допуск в высшее общество ударил дикарю в голову. Он оскорбил нас в самых гнусных выражениях. Прошу вас взять на себя ответственность за поведение своего гостя и немедленно приструнить его.
Я чувствую, как мои губы кривятся в ухмылке. Наивная дурочка… Неужели она и впрямь думает переиграть прожжённую интриганку на её же поле? Матриарху Дома Ульгрид ещё сто лет до такого мастерства.
Хельдра лишь приподнимает бровь, будто удивляясь самой постановке вопроса.
– Разве не в том прелесть наших древних обычаев, что каждый в состоянии отстоять свою честь самостоятельно? – парирует она с ехидцей. – Конечно, если у него хватит на это сил.
Намёк на слабость Дома Ульгрид повисает в воздухе. Хлёсткая Ветвь бледнеет от ярости, скрипнув зубами, но ответить ей нечего. Матриарх Дома Марвейр умело вогнала кол в самое сердце её претензий.
Блестяще сыграно, дамочка.
– Что касается предполагаемого повода для дуэли… – Хельдра задумчиво постукивает пальцем по маске. – Боюсь, мне сложно судить о достоверности прозвучавших обвинений. В благородных Домах порой складываются весьма… специфические отношения между родственниками. И ваша с братом необычайная привязанность друг к другу, айденна, давно привлекает внимание общества.
По залу прокатывается волна приглушённых смешков и шепотков. Аристократы обмениваются многозначительными взглядами, пряча ухмылки за бокалами. Тарнира бледнеет, осознавая, что оппонентка только что публично придала вес самой мерзкой из сплетен об их семье. Вастро же, кажется, даже не улавливает скрытого подтекста, в бешенстве дёргая щекой. Оглядевшись по сторонам, он внезапно разражается хохотом. В его глазах пляшет безумный огонёк.
– Что ж, прекрасно! – восклицает дрокк почти радостно. – Раз этот самонадеянный ублюдок сам напросился, я с удовольствием преподам ему урок хороших манер. По древним обычаям оскорблённая сторона выбирает оружие. И я выбираю боевые кнуты вместе с запретом на любые атакующие способности дальнего действия!
Вастро расплывается в самодовольной ухмылке, приняв моё молчание за растерянность.
– Не ожидал, Стрелок? – глумливо тянет он. – Я тебя насквозь вижу, ничтожество. Ты – мастак сражаться на большой дистанции, но что скажешь, если придётся сойтись лицом к лицу?..
Я не сдерживаю тихий смешок, и губы сами собой растягиваются в хищной усмешке.
– Засмотрел записи с Полигона до дыр, верно? – киваю я снисходительно. – И, небось, радовался, заметив моё предпочтение к дистанционному бою. Был так уверен, что нашёл брешь в моей защите? Глупый маленький дрокк… Ты по неопытности ступил на весеннюю наледь, и она уже трещит под твоими ногами. Просто ты ещё этого не понял в силу природного скудоумия.
Самоуверенность Вастро на секунду даёт трещину. Он хмурится, пытаясь уловить подвох.
– О чём ты? – переспрашивает он растерянно.
Моя ухмылка становится шире, и в ней слишком много клыков.
– Как думаешь, куда делось абсолютное оружие Галадры Архарц, которым она так славилась?
Одним плавным движением я выхватываю из кольца сверкающий багровым плазменный кнут. Толпа ахает. Тарнира бледнеет ещё сильнее, узнав легендарный кнут своей злейшей соперницы. Да, солнышко, теперь он мой. Как и жизнь твоего братца.
Близнецы переглядываются. До них, наконец, доходит, что из охотников, державших хищника на поводке, они сами превратились в добычу. Хлёсткая Ветвь бросается ко мне и сдавленно шипит на ухо:
– Ты делаешь ошибку, за которую заплатит Драгана! Остановись, пока не поздно! Отзови вызов! Ты здесь чужак, и твоя честь ничего не значит.
Я лишь качаю головой и еле слышно роняю в ответ:
– Расслабься и получай удовольствие, крошка. Ты хотела незабываемое шоу? Сейчас ты его получишь.
Хельдра великодушно берёт на себя роль судьи. Она взмахивает рукой, подзывая слуг.
– Подготовьте внутренний двор для поединка! – повелевает она. – Все традиции должны быть соблюдены!
Толпа гостей с нетерпением устремляется вслед за слугами на улицу. Там уже подняли кинетические барьеры, ограждающие зрителей от случайных ударов. Интересно, это Хельдра меня так просчитала, или щиты здесь установлены всегда?..
Ступив внутрь, я невольно вспоминаю свой финальный поединок с Галадрой Архарц. Эта бешеная сука едва не отправила меня к праотцам. Однако тот бой кое-чему меня научил.
Драться вполсилы, опасаясь раскрыть все козыри перед наблюдателями, крайне недальновидно. Ведь до столкновения с будущими противниками, что, возможно, узнают секреты твоей силы, можно попросту не дожить. Сдохнуть от рук недооценённого врага – худшая насмешка судьбы над самонадеянным глупцом.
И больше подобной дурости я не совершу.
В центре каменной площадки мы с Вастро застываем друг напротив друга. Он поигрывает кнутом и скалится с упорством, достойным лучшего применения, предвкушая лёгкую победу. Счёл мои слова блефом. Дурак. Самоуверенный, обречённый дурак.
Хельдра выступает вперёд. Её голос разносится над притихшей толпой:
– Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать дуэль чести! По древнему обычаю оскорблённая сторона требует сатисфакции, и вызов был принят! Желает ли Егор Стрельцов принести извинения и тем самым восстановить поруганную честь Вастро Ульгрида?
Вместо ответа бросаю оппоненту:
– Надеюсь, ты успел оставить потомство, иначе после нашей встречи премия Дарвина тебе гарантирована.
– Клянётесь ли вы биться до победы, невзирая на раны и боль? – вопрошает Матриарх Дома Марвейр.
– Клянусь, – хором отзываемся мы.
– Тогда к бою! – командует Хельдра. – Пусть Двуединая рассудит, кто прав!
Под перешёптывания толпы активирую Последнюю Дуэль, и нас накрывает сияющий купол. В его полупрозрачных переливчатых гранях мелькают искажённые лица зрителей. Они с нетерпением ждут кровавого зрелища.
В схватках я больше никогда не собираюсь сдерживаться.
Вастро «Лунный Хищник» Ульгрид подвергнут действию способности Последняя Дуэль.
Поскольку цель не превосходит вас в ранге или РБМ больше, чем на 300 единиц, вы установили условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:
1. Все способности заблокированы.
2. Всё оружие кроме боевых кнутов заблокировано.
3. Все барьеры заблокированы.
Продолжительность дуэли ограничена четырьмя минутами.
До начала дуэли три секунды.
Отлично, теперь и бой стартует быстрее.
Вастро растерянно пялится перед собой на истаивающие алые буквы, застигнутый врасплох внезапной сменой правил. Похоже, он рассчитывал использовать в бою свой арсенал способностей и явно не готов к такой схватке. Сбитый с толку и дезориентированный, дрокк пропускает момент начала дуэли.
А я не теряю ни секунды.
Молниеносный взмах плети, и первая атака достигает цели прежде, чем этот ушлёпок успевает среагировать. Плазменный изгиб с мерным жужжанием отсекает его ногу чуть ниже колена. Белоснежная кость торчит из месива окровавленных мышц. Дрокк валится наземь с диким воплем, исторгая проклятия вперемешку со стонами боли.
Мне плевать на его мучения. В бою нет места жалости. Я давно усвоил этот урок. И сейчас не собираюсь миндальничать с врагом.
Хладнокровно подступаю ближе и продолжаю своё дело.
Каждый удар безупречен. Мерцающие плазменные росчерки чертят на теле врага кровавую вязь. Конечности и ошмётки плоти разлетаются по арене. Ровное дыхание и невозмутимое выражение лица. Методично и расчётливо превращаю коротышку в бессвязно воющий обрубок.
Толпа застывает в потрясённом молчании, не в силах отвести взгляд от кровавого зрелища. Даже эти привычные к зверствам дроккальфары впечатлены расправой.
Краем глаза замечаю на лице Тарниры странное выражение. Смесь ужаса, ярости и какой-то обречённости. Она не просто потрясена моей жестокостью, а словно лишается чего-то жизненно важного и дорогого.
Улыбаюсь краешком рта и обвиваю сияющим кнутом в защитной оплётке шею своего противника. Уперев ногу в загривок врага, резко дёргаю рукой, затягивая плазменную удавку на горле Армигера. Тот судорожно хрипит, дёргая культями в предсмертных конвульсиях. Его глаза вылезают из орбит, лицо наливается кровью.
Я игнорирую эти предсмертные корчи и поворачиваюсь к Хлёсткой Ветви.
– Выбирай, – спокойно произношу, глядя ей прямо в глаза. – Жизнь брата или жизнь Драганы. Освободишь её прямо сейчас, и я, так уж и быть, оставлю эту падаль в живых. Откажешься, и я размажу его мозги по камням у тебя на глазах.
В моём голосе нет ни тени сомнения. Я не блефую. И Тарнира это прекрасно понимает. Её лицо искажается, глаза лихорадочно бегают по сторонам в поисках выхода. Она мечется, будто загнанный в ловушку зверь.
Ей, возможно, и плевать на братца, но точно не на репутацию своего Дома. Публичное унижение Вастро уже стало серьёзным ударом по положению Ульгридов, а устроенная мной показательная казнь окончательно растопчет их репутацию в глазах других Домов.
Вот только я кое-что знаю… Нет, ей совсем НЕ плевать на брата. Если быть точным, между ними столь крепкие братско-сестринские отношения, что в Алабаме их приняли бы, как своих.
Поговаривают, будто Вастро не только греет постель сестры долгими увриксиарскими ночами, но и нашёптывает ей на ухо амбициозные планы по возвышению Дома, которые влюблённая по уши Тарнира ревностно воплощает в жизнь.
Гнилая семейка!
Хотя с тем же успехом всё может быть ровно наоборот. За последние два дня, изучая сводки разведданных Эха, я наслушался самых разных теорий об этой парочке. И по одной из версий именно Тарнира – мозг в их инцестуальном дуэте, а Вастро лишь послушная марионетка в её цепких ручках. Эта версия кажется мне более правдоподобной.
Впрочем, сейчас это не столь важно. Главное – я нащупал её слабое место и буду давить, пока не добьюсь своего.
Матриарх близка к тому, чтобы согласиться на мои условия. Я вижу это по её подрагивающим губам и бегающему взгляду, полному отчаяния. Она готова пойти на попятную, лишь бы спасти Вастро.
Но тут подаёт голос Хельдра:
– Поразительно, как быстро гордость Ульгридов сменилась малодушием, – она насмешливо качает головой. – Какой позор для древнего Дома!
Её слова подобны искре, упавшей на порох. В глазах Тарниры вспыхивает безумная ярость вперемешку с обречённостью.
– Будь ты проклят, дикарь! – выплёвывает она. – Я никогда не стану унижаться перед тобой!
Она вздёргивает подбородок, сверля меня взглядом, и добавляет:
– Клянусь Двуединой, это ещё не конец. Я отниму у тебя всё, что ты ценишь, начиная с твоей драгоценной невесты. Эта никчёмная Кройцева подстилка сполна заплатит за твою упёртость. Каждая её слеза, каждый крик боли будут услаждать мой слух. А когда она сломается и начнёт молить о смерти, я откажу ей даже в этой милости.
Дроккальфар делает шаг вперёд, глядя мне прямо в глаза:
– Наслаждайся своим мнимым триумфом, Егерь, – обещает она с ледяной яростью. – Я разрушу всё, что тебе дорого, уничтожу всех, кто тебе близок. Ты будешь корчиться в агонии, захлёбываясь в крови твоих друзей. И лишь тогда, на пороге смерти, осознаешь истинную цену своей заносчивости.
Что ж, поиграли, и хватит…
Поворачиваюсь к Тарнире и припечатываю:
– Помни, ты сама этого хотела.
Та бросает в мою сторону взгляд, наполненный жгучей ненавистью.
С силой вбиваю стопу в череп Вастро, и его голова сминается под моей подошвой с тошнотворным хрустом. Кровь и осколки черепа пятнают древние камни. Практически обезглавленное тело, дёрнувшись, замирает.
В связи с убийством представителя клана Дом Ульгрид между Десперадос и этим кланом автоматически объявляется война.
Купол исчезает. Толпа гомонит, живо обсуждая увиденное.
Бросаю на Тарниру равнодушный взгляд. Та застыла с перекошенным от ужаса лицом, не в силах отвести взгляд от растоптанных останков брата.
– Какая досада, – роняю небрежно. – Кажется, я испачкал ботинок. Салфетки не найдётся?
– Это ничего… не изменит, – совладав с болью, цедит Матриарх Дома Ульгрид, её голос сочится ядом и ненавистью.
– Самоуверенные речи для покойницы, – бросаю небрежно. – Неужели ты всерьёз веришь, что тебе удастся выйти отсюда живой?
– Попробуй! – она делает приглашающий жест рукой и окутывается плёнкой арканы.
– Ты, правда, думала, что, послав на праздник своего растительного клона, всех переиграешь?
В её глазах на миг мелькает страх.
Подхожу ближе и вкрадчиво произношу:
– Ты считаешь себя неуязвимой в своём далёком убежище, но как жестоко ты заблуждаешься. Скажи мне, Тарнира, в кабинете, где ты сейчас прячешься, есть тени?..
Глава 7
Тан «Шелкопряд» Ин бесшумно скользит в тенях чуждого ему мира, изучая взглядом окружающий сумеречный пейзаж. Ландшафт здесь дикий и величественный – бескрайние просторы, усеянные острыми пиками чёрных скал, мерцающих в тусклом свете местного светила. Между зазубренных отрогов притаились глубокие ущелья и долины, где серебрятся призрачные рощи деревьев с листвой цвета индиго.
Однако сейчас Тану не до любования экзотическими красотами. У него есть миссия – пробраться в цитадель клана Ульгрид, и он не намерен её провалить. Шелкопряд на миг прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и проваливается в объятия Изнанки.
