Продолжительность дуэли ограничена четырьмя минутами.
До начала дуэли три секунды.
Отлично, теперь и бой стартует быстрее.
Вастро растерянно пялится перед собой на истаивающие алые буквы, застигнутый врасплох внезапной сменой правил. Похоже, он рассчитывал использовать в бою свой арсенал способностей и явно не готов к такой схватке. Сбитый с толку и дезориентированный, дрокк пропускает момент начала дуэли.
А я не теряю ни секунды.
Молниеносный взмах плети, и первая атака достигает цели прежде, чем этот ушлёпок успевает среагировать. Плазменный изгиб с мерным жужжанием отсекает его ногу чуть ниже колена. Белоснежная кость торчит из месива окровавленных мышц. Дрокк валится наземь с диким воплем, исторгая проклятия вперемешку со стонами боли.
Мне плевать на его мучения. В бою нет места жалости. Я давно усвоил этот урок. И сейчас не собираюсь миндальничать с врагом.
Хладнокровно подступаю ближе и продолжаю своё дело.
Каждый удар безупречен. Мерцающие плазменные росчерки чертят на теле врага кровавую вязь. Конечности и ошмётки плоти разлетаются по арене. Ровное дыхание и невозмутимое выражение лица. Методично и расчётливо превращаю коротышку в бессвязно воющий обрубок.
Толпа застывает в потрясённом молчании, не в силах отвести взгляд от кровавого зрелища. Даже эти привычные к зверствам дроккальфары впечатлены расправой.
Краем глаза замечаю на лице Тарниры странное выражение. Смесь ужаса, ярости и какой-то обречённости. Она не просто потрясена моей жестокостью, а словно лишается чего-то жизненно важного и дорогого.
Улыбаюсь краешком рта и обвиваю сияющим кнутом в защитной оплётке шею своего противника. Уперев ногу в загривок врага, резко дёргаю рукой, затягивая плазменную удавку на горле Армигера. Тот судорожно хрипит, дёргая культями в предсмертных конвульсиях. Его глаза вылезают из орбит, лицо наливается кровью.
Я игнорирую эти предсмертные корчи и поворачиваюсь к Хлёсткой Ветви.
– Выбирай, – спокойно произношу, глядя ей прямо в глаза. – Жизнь брата или жизнь Драганы. Освободишь её прямо сейчас, и я, так уж и быть, оставлю эту падаль в живых. Откажешься, и я размажу его мозги по камням у тебя на глазах.
В моём голосе нет ни тени сомнения. Я не блефую. И Тарнира это прекрасно понимает. Её лицо искажается, глаза лихорадочно бегают по сторонам в поисках выхода. Она мечется, будто загнанный в ловушку зверь.
Ей, возможно, и плевать на братца, но точно не на репутацию своего Дома. Публичное унижение Вастро уже стало серьёзным ударом по положению Ульгридов, а устроенная мной показательная казнь окончательно растопчет их репутацию в глазах других Домов.
Вот только я кое-что знаю… Нет, ей совсем НЕ плевать на брата. Если быть точным, между ними столь крепкие братско-сестринские отношения, что в Алабаме их приняли бы, как своих.
Поговаривают, будто Вастро не только греет постель сестры долгими увриксиарскими ночами, но и нашёптывает ей на ухо амбициозные планы по возвышению Дома, которые влюблённая по уши Тарнира ревностно воплощает в жизнь.
Гнилая семейка!
Хотя с тем же успехом всё может быть ровно наоборот. За последние два дня, изучая сводки разведданных Эха, я наслушался самых разных теорий об этой парочке. И по одной из версий именно Тарнира – мозг в их инцестуальном дуэте, а Вастро лишь послушная марионетка в её цепких ручках. Эта версия кажется мне более правдоподобной.
Впрочем, сейчас это не столь важно. Главное – я нащупал её слабое место и буду давить, пока не добьюсь своего.
Матриарх близка к тому, чтобы согласиться на мои условия. Я вижу это по её подрагивающим губам и бегающему взгляду, полному отчаяния. Она готова пойти на попятную, лишь бы спасти Вастро.
Но тут подаёт голос Хельдра:
– Поразительно, как быстро гордость Ульгридов сменилась малодушием, – она насмешливо качает головой. – Какой позор для древнего Дома!
Её слова подобны искре, упавшей на порох. В глазах Тарниры вспыхивает безумная ярость вперемешку с обречённостью.
– Будь ты проклят, дикарь! – выплёвывает она. – Я никогда не стану унижаться перед тобой!
Она вздёргивает подбородок, сверля меня взглядом, и добавляет:
– Клянусь Двуединой, это ещё не конец. Я отниму у тебя всё, что ты ценишь, начиная с твоей драгоценной невесты. Эта никчёмная Кройцева подстилка сполна заплатит за твою упёртость. Каждая её слеза, каждый крик боли будут услаждать мой слух. А когда она сломается и начнёт молить о смерти, я откажу ей даже в этой милости.
Дроккальфар делает шаг вперёд, глядя мне прямо в глаза:
– Наслаждайся своим мнимым триумфом, Егерь, – обещает она с ледяной яростью. – Я разрушу всё, что тебе дорого, уничтожу всех, кто тебе близок. Ты будешь корчиться в агонии, захлёбываясь в крови твоих друзей. И лишь тогда, на пороге смерти, осознаешь истинную цену своей заносчивости.
Что ж, поиграли, и хватит…
Поворачиваюсь к Тарнире и припечатываю:
– Помни, ты сама этого хотела.
Та бросает в мою сторону взгляд, наполненный жгучей ненавистью.
С силой вбиваю стопу в череп Вастро, и его голова сминается под моей подошвой с тошнотворным хрустом. Кровь и осколки черепа пятнают древние камни. Практически обезглавленное тело, дёрнувшись, замирает.
В связи с убийством представителя клана Дом Ульгрид между Десперадос и этим кланом автоматически объявляется война.
Купол исчезает. Толпа гомонит, живо обсуждая увиденное.
Бросаю на Тарниру равнодушный взгляд. Та застыла с перекошенным от ужаса лицом, не в силах отвести взгляд от растоптанных останков брата.
– Какая досада, – роняю небрежно. – Кажется, я испачкал ботинок. Салфетки не найдётся?
– Это ничего… не изменит, – совладав с болью, цедит Матриарх Дома Ульгрид, её голос сочится ядом и ненавистью.
– Самоуверенные речи для покойницы, – бросаю небрежно. – Неужели ты всерьёз веришь, что тебе удастся выйти отсюда живой?
– Попробуй! – она делает приглашающий жест рукой и окутывается плёнкой арканы.
– Ты, правда, думала, что, послав на праздник своего растительного клона, всех переиграешь?
В её глазах на миг мелькает страх.
Подхожу ближе и вкрадчиво произношу:
– Ты считаешь себя неуязвимой в своём далёком убежище, но как жестоко ты заблуждаешься. Скажи мне, Тарнира, в кабинете, где ты сейчас прячешься, есть тени?..
Глава 7
Тан «Шелкопряд» Ин бесшумно скользит в тенях чуждого ему мира, изучая взглядом окружающий сумеречный пейзаж. Ландшафт здесь дикий и величественный – бескрайние просторы, усеянные острыми пиками чёрных скал, мерцающих в тусклом свете местного светила. Между зазубренных отрогов притаились глубокие ущелья и долины, где серебрятся призрачные рощи деревьев с листвой цвета индиго.
Однако сейчас Тану не до любования экзотическими красотами. У него есть миссия – пробраться в цитадель клана Ульгрид, и он не намерен её провалить. Шелкопряд на миг прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и проваливается в объятия Изнанки.
Здесь, в царстве теней, он чувствует себя как рыба в воде. Его тело растворяется, сливаясь с окружающим мраком, становясь её частью. Так, невидимый и неслышимый, Тан подбирается к владениям Ульгридов, выныривая с Изнанки лишь на мимолётные мгновения, чтобы не привлечь внимания её естественных обитателей. С новообретённой мощью Суперновы сейчас он испытывает перед ними гораздо меньше страха, чем раньше, но всё равно предпочитает избегать ненужных боёв.
Вражеский город-крепость примостился на склоне величественного утёса, нависая над пропастью. Остроконечные шпили, ажурные арки и висячие мосты, сплетённые в единую композицию – архитектура дроккальфар потрясает воображение, сочетая изящество и несокрушимость. Весь ансамбль буквально излучает высокомерие и надменность под стать самим обитателям.
За внешней красотой скрывается смертельная угроза. Цитадель Ульгридов – неприступная твердыня, окружённая множеством защитных систем. Тепловые датчики, сенсоры движения, детекторы звука – всё это призвано засечь незваных гостей ещё на подходе, чтобы обеспечить им «тёплый» приём. Иные устройства ещё опаснее – они улавливают малейшие всплески арканы и сканируют ауру живых существ.
Двор крепости патрулируют вооружённые Квазары в сверкающих доспехах. Им помогают боевые боты производства Галара – блестящие стальные механизмы, нашпигованные оружием. А ещё повсюду рыщут твари из плоти и костей, похожие на помесь волка и крокодила – ксариды… Они принюхиваются, выискивая чужаков по запаху.
Несмотря на всё это, Шелкопряд уверен в своих силах. Скрываясь в тенях, он легко огибает охранные посты, неуловимо проскальзывает мимо сторожевых ботов. Лишь один особо чуткий детектор внезапно оживает, заметив присутствие незваного гостя. Датчик издаёт тревожный писк, пытаясь захватить сигнатуру нарушителя.
Тан мгновенно ныряет в ближайшую тень живого существа – одного из охранников, сливаясь с ней. Детектор беспомощно шарит невидимым лучом, но теряет ускользнувшую цель. Один из патрульных дроккальфар, насторожившись, подходит ближе к соратнику, всматриваясь в подозрительный участок. Тан, затаившись, выжидает. Парочка перекидывается дежурными фразами, и второй дрокк пожимает плечами, уходя дальше.
Засев в чужой тени, азиат минует опасный участок. Его невольный «пособник» проносит Шелкопряда глубже в недра охраняемой территории. Удобно.
Наконец, Тан оказывается внутри самого обиталища Ульгридов. Он методично исследует этаж за этажом, составляя в уме подробную карту. Расположение сенсоров, датчиков, постов охраны – китаец запоминает всё. На нижних ярусах он обнаруживает высокотехнологичную темницу, где держат пленников клана.
В одной из клеток за мерцающим силовым полем Тан видит Драгану. При виде открывшейся ему картины, лицо Ткача Теней остаётся безмятежным, но глаза выдают напряжение.
Девушка лежит на металлическом ложе, истерзанная и окровавленная. Культи по локоть отрубленных рук замотаны свежими бинтами – регенерация Нов могла бы уже вернуть ей конечности, но безжалостные Ульгриды, должно быть, недавно снова изувечили её. Мертвенно-бледное лицо, кажется, застыло безжизненной маской. Лишь редкое, поверхностное дыхание выдаёт, что пленница ещё жива, погружённая в искусственную кому.
Тан поджимает губы, глядя на пленницу. Сейчас не время для эмоций. Главное – завершить миссию. И хорошо, что это отталкивающее зрелище видит он, а не Егерь. Тот бы не сдержался. Его ярость, подобная свирепому шторму, уже бы стёрла с лица Увриксиара весь Сектор Ульгридов.
Шелкопряд устремляется вверх по гравитационным подъёмникам и переходам, пока не достигает покоев Тарниры на самом верху здания. Матриарх полулежит в резном кресле, откинувшись на спинку, напротив рабочего стола. Её глаза закрыты, лицо – неподвижно. Похоже, все её мысли и чувства сейчас где-то далеко, вне тела.
«Управляет своим клоном», – понимает Тан.
Он проскальзывает в комнату и застывает на Изнанке за спиной Матриарха безмолвной тенью. Ждёт команды от Егеря, готовый нанести удар в любую секунду.
В голове Шелкопряда проносится вихрь мыслей, пока взгляд блуждает по роскошному убранству комнаты. Резная мебель из чёрного дерева, диковинные статуэтки, картины с витиеватыми узорами – всё здесь буквально кричит о богатстве и могуществе Ульгридов. Но азиата это нисколько не впечатляет. Он знает – скоро от этого великолепия останутся лишь руины и пепел.
Разум невольно возвращается к Егерю. К человеку, который так круто изменил жизнь Тана. Он до сих пор не может до конца поверить, что этот странный лаовай с другого конца планеты сдержал своё слово и помог ему обрести силу Суперновы. Егерь уже сотню раз мог просто использовать Тана в своих целях, а потом выбросить за ненадобностью, но вместо этого он возвысил бывшего мелкого преступника, сделав его одним из сильнейших в галактике. И этого Ткач Теней уже никогда не забудет.
Нет, то, что связывает их, давно перестало быть просто формальным сотрудничеством по схеме «ты – мне, я – тебе». Стрелок Гилеада подарил Тану нечто гораздо большее. Егерь дал ему цель, а его жизни – смысл. Знание, что каждый бой, каждая миссия – это часть чего-то грандиозного и важного. Что его существование и смерть не будут напрасными.
Раньше, на улицах Гонконга, в войне триад Шелкопряд сражался лишь за себя и за тех, кто больше ему платил. Но рядом с Егерем всё изменилось. Теперь Тан готов пойти за ним в огонь и в воду. Прикрывать спину в самых безнадёжных схватках. Потому что знает, они делают это ради высшей цели. И это меняет всё.
От этих мыслей на губах Ткача Теней мелькает едва заметная усмешка. Кто бы мог подумать… Циничный и хладнокровный убийца, который всегда считал, что каждый сам за себя, вдруг проникся идеями самопожертвования и служения общему делу. Так, не дай бог, и до ухода за бездомными зверушками дойдёт… Похоже, Егерю удалось изменить его, и не силой или страхом, а лишь собственным примером.
Поток размышлений прерывает короткий сигнал в клановом чате. Пора действовать.
В мгновение ока Тан оказывается рядом с Тарнирой. Его меч змеёй проскальзывает меж защитных полей дроккальфара, вспарывая её одежду, и в тот же миг тело Матриарха контратакует. Из него устремляются вверх дюжины плотных, острых, как клинки, растительных побегов. Наполненные чистой арканой они покрыты пульсирующим алым сиянием.
Эти смертоносные ростки несутся к китайцу с ослепительной скоростью, но Шелкопряд плавно разворачивается, уходя с линии атаки. Его меч описывает широкую дугу, рассекая первые несколько побегов. Те распадаются на мелкие куски, дождём осыпаясь вокруг. Ткач Теней продолжает двигаться, уклоняясь и отрубая ростки один за другим. Его клинок мелькает в воздухе, разрезая их с хирургической точностью.
Несмотря на стремительный темп боя, Тан сохраняет полное самообладание. Он словно танцует среди этого растительного шторма, не позволяя ни одному стеблю приблизиться к себе ни разу. Каждое его движение выверено и экономно, а взгляд неотрывно следит за всеми источниками угрозы. Кажется, для него это лишь отточенная тренировка, а не смертельная схватка.
В наполненных арканой растительных побегах не чувствуется разума или воли. Они действуют машинально, реагируя на боль, причинённую их хозяйке, и потому Шелкопряду несложно одолеть бездумного противника.
Всё это происходит за один удар сердца, а затем остриё его меча выходит из грудной клетки Матриарха, всё ещё сидящей в резном кресле и только-только распахивающей глаза.
Затем резким движением Ткач Теней сбивает дрокка с кресла, и её тело с грохотом падает на пол, а уже через долю секунды азиат пригвождает кисти Тарниры к полу сотканными из теней кольями, распиная её в неудобном положении.
На лице застигнутой врасплох женщины читаются неверие и боль. В расширенных глазах пляшет растерянность. Погружённая в ментальную проекцию, отдалённую на тысячи километров, Тарнира явно не ожидала нападения в сердце своей цитадели. Застигнутая врасплох, лишённая возможности мгновенно среагировать, она стала лёгкой добычей для затаившегося в тенях убийцы.
Управление марионеткой на балу на таком большом расстоянии, должно быть, отнимало значительную долю её концентрации и ментальных сил. Внезапная атака Шелкопряда разорвала эту хрупкую связь, дезориентируя противницу.
Тарнира дёргается, пытаясь освободиться, но тщетно. Усиленный Дурманящей отравой яд уже струится по её жилам, погружая плоть в оцепенение. Даже могучий разум Матриарха бессилен против этого парализующего коктейля. Туман путает мысли, блокирует волю, не даёт воззвать к аркане.
В то же мгновенье Тан активирует Армию теней. Пространство вокруг искажается, наполняясь клубящимся мраком, и из него один за другим выступают многочисленные двойники Шелкопряда. Безмолвные, полупрозрачные фигуры, сотканные из чистой тьмы, толпятся друг внутри друга, складываясь в одну убийственную сумрачную матрёшку. Их чуть больше четырёх сотен – пропорционально РБМ своего создателя.
Единым угольно-чёрным прибоем клоны растекаются по цитадели, проникая во все помещения. Они заполоняют коридоры и залы, сея ужас и смерть. Застигнутые врасплох бойцы Ульгридов гибнут мгновенно, не успев даже вскрикнуть. Смертоносные тени атакуют из самого мрака, из-за спины, из-под ног. Они рассекают глотки, вспарывают животы, пронзают сердца эфемерными клинками.
Охранные роботы открывают беспорядочный огонь, но как тяжело попасть в того, кто перемещается по Изнанке, возникая у тебя за спиной. Теневые бойцы исчезают легко – от одного точного попадания, но на смену павшим приходят новые, и скоро металлические туши застывают грудами искорёженного искрящего металла.
По цитадели разносится вой сирены. Красные всполохи аварийных огней разрезают полумрак. Но уже слишком поздно. Легион теней неумолимо движется вперёд, истребляя всё на своём пути. Несутся испуганные крики, звучат выстрелы и лязг клинков. А потом всё стихает. Последний солдат, захлёбываясь кровью, оседает на пол. Наступает звенящая тишина.
Во взгляде пойманной в ловушку дроккальфар – осознание непоправимости случившегося. Понимание, что всё её могущество, вся власть теперь иллюзорны и бесполезны. Паника захлёстывает её с головой.
В покои Тарниры стремительно вплывает один из двойников Шелкопряда. На его руках покоится искалеченное тело Драганы. Девушка уже пришла в себя, хоть и выглядит истерзанной и слабой. Азиат обращается к ней:
– Думаю, собственноручная месть принесёт тебе куда больше удовольствия, чем просто вести о смерти врагов.
– О-о, землянин, ты даже не представляешь насколько!.. – в её глазах отражается звериное неистовое бешенство.
Тарнира хрипит и дёргается, пытаясь освободиться, но путы теней держат крепко. Кровь толчками вытекает из пробитой груди, заливая одежды. Потемневшие от боли глаза мечут молнии. Аркана с трудом вспыхивает в её ядре, но Шелкопряд небрежным движением наносит несколько глубоких порезов вдоль её грудной клетки. Свежие раны вспухают алым под сдавленный всхлип боли.
– Яд на моём клинке сделает твои мысли вязкими и медленными, – бесстрастно поясняет Тан, – но не смягчит боль. Ты прочувствуешь каждое мгновение своей гибели.
Драгана, шатаясь, приближается. Культи отрубленных рук слабо подрагивают. На бледном, как мел, лице горят глаза, полные ненависти. Разбитые губы кривятся в злой усмешке.
– Я же обещала, Кройцева шлюха, что ты пожалеешь о том дне, когда подняла на меня руку, – хрипло произносит она. – Твой выродок-братец уже на том свете, верно? Вижу по твоим глазам, что я права… Готова поспорить, Егерь заставил его верещать, как течную ксаридскую суку.
Тарнира вздрагивает, будто от пощёчины. В её взгляде на миг мелькает почти осязаемая мука потери, но тут же сменяется ядовитой злобой:
– Тварь! Будьте вы оба прокляты! – шипит она, извиваясь в путах. – И ты, и твой ублюдочный женишок! Чтоб вам в бездне гореть! Чтоб Двуединая сожгла ваши грязные души! Вечные муки вам! Вечные-е-е!!! – последние слова переходят в полубезумный вой.
Матриарх мечется, извивается всем телом, напрягая узы до треска. По окровавленным щекам текут слёзы, оставляя неровные дорожки на грязной коже.
Драгана в ответ лишь хмыкает:
– Ничтожество. Даже достойно умереть не способна.
Не сводя взгляда с Тарниры, она поворачивается к Шелкопряду и требовательно бросает:
– Нож!
Ткач Теней молча протягивает ей один из своих клинков. Драгана неловко, по-звериному, перехватывает рукоять зубами. Примеривается. А потом всем телом, из последних сил боком обрушивается на противницу, вонзая лезвие ей в лицо. Остриё ножа с шелестом распарываемой кожи соскальзывает с переносицы в глазницу и под влажный хруст пробитой кости погружается на всю длину.
