Ирма перебила её и похлопала меня по плечу своей сухой рукой.
– Вижу, что из тебя толк выйдет, малец. Только головой думай, а не жопой, понял меня? Храбрые в лесу долго не живут.
Но едва они направились к выходу, как я вспомнил о других ресурсах.
– Ирма, стой! – окликнул я бабку. – У меня ещё кое-что есть, может, что возьмёшь?
Старуха остановилась и обернулась, её глазки сузились с недоверием.
– Опять Ирма? Раньше всё же бабушкой звал. Ну ладно, мне так даже больше нравится, а то был как слюнтяй, всё сюсюкался. – Она поставила корзину на пол и скрестила руки на груди. – Что там у тебя? Лунный пырей – это редкость, а всякую ерунду я не беру.
– Не ерунда, – заверил я, махнув рукой. – Иди сюда, покажу.
Ольга и Ирма переглянулись. Мать пожала плечами, а старуха вздохнула, но любопытство взяло верх. Они вернулись в глубь избы, где я достал все собранные ресурсы, которые определила система: Морозная мята, Светопряд радужный, Горечь-корень, мякотник целебный.
Старуха тут же оживилась, склонилась над травой и принюхалась.
– Морозная мята! – воскликнула она, осторожно взяв несколько веточек. – Отлично! Свежая… – Она повертела листья на свету, изучая их структуру. – Заберу, продам. Согласен?
– Согласен, – кивнул я, мысленно отметив, что моя догадка начинает подтверждаться.
– О! и серебряная губка, да ещё молодая! Эти для настоек от лихорадки идут.
– Ну а это? – я кивнул на два оставшихся ресурса. Ирма лишь мельком взглянула на них и поморщилась.
– А что, не знаешь? – проворчала она. – Всё в избу тащишь как хомяк припасы за щёки, а сам в реагентах для питомцев не разбираешься. В зельях это не используется.
Она отодвинула растения в сторону и с подозрением уставилась на меня:
– Зачем ты это тащил, а? Откуда знаешь, что горечь-корень полезный? И как ты вообще о нём узнал, он же в земле!
Ольга тоже наклонилась к столу.
– Слушай, старая… А ведь правда… – она указала пальцем, хмурясь. – Он ведь собирал такие, я помню…
– Не он, а Саша. Да, мой сын просил порой помогать ему с травами и реагентами для питомцев. Чтоб собирала в безопасной зоне. Но вот чего это ты вдруг их собрал, парень? – бабка вновь с подозрением посмотрела мне прямо в глаза.
Значит, моя догадка была верной! То, что система помечала как «реагент», травница забирала с радостью, это для снадобий. Но другие ресурсы, которые я собрал – только для зверей.
– Так значит они нужны Звероловам? – осторожно, без нажима, спросил я. С ней перегнёшь и быть беде.
– Так и есть, – проскрипела старуха. – Но эти прохиндеи Ефим и Григорий сами с охраной ходят в опасную зону, в безопасной вроде как редко что полезное для боевых питомцев растёт. Да и их самих особо не водится.
Стало ясно что часть моих тщательно собранных заготовок оказалась совершенно бесполезной для торговли с алхимиками, зато крайне ценной для разведения питомцев. Ведь навык не зря подсвечивает мне эти ингредиенты.
Ирма вдруг презрительно фыркнула, скривив губы в гримасе отвращения.
– Не понесу же я это им? – В её голосе звучала открытая враждебность. – Да я скорее козам скормлю, чем им что-то продам после всего, что случилось!
Наступила тяжёлая тишина.
– Но что ему делать со всем этим добром? – спросила Ольга.
– Займись уже ремеслом Зверолова, как положено! – не выдержала Ирма и ткнула мне пальцем в грудь.
Её глаза вспыхнули раздражением.
– Что ты мучаешься? Знаки у тебя есть, руки из правильного места растут, головой думать умеешь. Питомца заведи, хотя бы полезного, за боевым тебе рано ещё в опасную зону!
– Эй! – резко воскликнула Ольга, поворачиваясь к старухе всем телом. – Я же уже всё сказала!
– И что, что сказала?! – рявкнула Ирма, её терпение лопнуло как перетянутая струна. – Ты оглянись вокруг, трусиха! Твой сын один в лесу живёт, дом вон прибрал, еду добывает, деньги зарабатывает! Он за несколько дней больше сделал, чем некоторые балбесы деревенские за месяц!
Старуха размахивала руками, её голос становился всё громче и резче.
– Он уже мужчина стал, а ты всё сюсюкаешь с ним, как с младенцем! Не даёшь развернуться мальцу! А потом удивляешься!
Ольга сжала губы до белизны, руки дрожали, и между женщинами повисло напряжение, которое можно было резать ножом.
– Я сам всё решу, не вам за меня думать, – сказал хоть и с улыбкой, но достаточно серьёзно, чтобы они замолчали.
Ольга вздохнула, её плечи поникли. Она смотрела на меня с грустью и пониманием, словно уже знала, какой выбор я сделаю.
– Слушайте, мне бы чуть утвари, да материалов каких… – перевёл я разговор в другое русло.
Ирма одобрительно кивнула.
– Это точно, даже тряпок нормальных нет! На три серебряка, что ты себе оставляешь, можно многое придумать. Что конкретно хочешь?
– Во-первых, посуда, – начал перечислять я, загибая пальцы и мысленно представляя будущее хозяйство. – Горшки глиняные разных размеров для хранения. Банки с плотными крышками. Ступку…
Ирма лишь молча кивала, выслушивая мои пожелания – будто мысленно составляла список покупок.
– Во-вторых, – продолжил я, воодушевляясь перспективами, – инструменты. Сито, мешочки из плотной ткани, верёвки… Нож бы хороший ещё для срезки.
– Точно! – Ольга вдруг засуетилась и полезла за пазуху. – Совсем забыла!
Её лицо озарилось внезапным вдохновением.
– Я должна была дать тебе это ещё тогда, когда… когда тебя изгоняли. Но сразу найти не смогла, а времени мало было. Потом Ефим запрещал первые дни приходить. А отдавать такое ему, чтобы он передал, я не решилась. Слишком ценная вещь.
Она достала что-то завёрнутое в плотную ткань тёмного цвета. Развернула аккуратно, бережно, словно держала в руках спящего младенца.
– Это нож твоего отца, – тихо произнесла она, протягивая мне свёрток. – Профессиональный нож Зверолова. Он говорил, что это самая важная вещь в вашем ремесле.
Я взял тяжёлый свёрток и медленно развернул ткань.
Дыхание перехватило.
Клинок в ножнах был длиной с мою ладонь и блестел холодным стальным светом, без единого пятнышка ржавчины или царапины.
Сталь была особенной – не похожей ни на что, что я видел раньше. Это была работа не просто кузнеца, а какого-то мастера-волшебника, не иначе.
Рукоять сделана из тёмного дерева.
Сам клинок был универсальным – достаточно широким для разделки крупной дичи, но с тонким остриём для точной, деликатной работы.
Я взял нож в руку, и он лёг как влитой. Словно был сделан специально под мою ладонь, под размер моих пальцев. Идеальный баланс между клинком и рукоятью, идеальный вес – не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. При лёгком движении кисти он послушно следовал.
– Ох, – выдохнул я. – Да это не нож, это настоящее сокровище.
Ольга кивнула, в голосе появились тёплые, любящие нотки.
– Твой отец берёг его пуще глаза. Говорил, что хороший нож для Зверолова – это не просто инструмент, это продолжение его руки, его воли.
Продолжение его воли? Интересная фраза…
Ирма подошла ближе и взглянула на оружие своими острыми глазками.
– Хороший нож. Теперь он в нужных руках.
Только я заметил, как дрогнули её тонкие губы, как она быстро отвернулась…
Растрогалась.
– Спасибо, – сказал я серьёзно, убирая клинок в ножны, которые тоже впечатляли – кожа выделана идеально.
Бабка повернулась к нам, откашлялась и поправила платок на голове.
– Ольга, чёрт тебя дери! Хватит сопли разводить! – проворчала она. – К делу, идти пора! Так что там ещё нужно, кроме посуды и прочей утвари?
Я улыбнулся её попытке скрыть эмоции и продолжил перечислять необходимое.
– Ладно, мы пойдём, – сказала Ольга, крепко сжав мои руки. – И помни – дом твой хоть и здесь пока, но семья твоя там, в деревне.
– И голову включай почаще, – добавила Ирма, подмигнув мне.
Я проводил женщин до края поляны.
Ирма семенила впереди, крепко сжимая корзину с моим лунным пыреем и другими реагентами. Её сгорбленная фигурка казалась совсем крохотной на фоне высоких деревьев, но шла она уверенно, не спотыкаясь на корнях и кочках. Годы хождения по лесным тропам давали о себе знать.
Вдруг бабка остановилась как вкопанная, всматриваясь вперёд. Её острые глазки прищурились, а губы растянулись в знакомой ехидной усмешке.
– Ох, внучок, – протянула она с характерной издёвкой в голосе, – Что-то у тебя тут в лесу народа больше, чем в самой деревне. Глянь-ка, кто ещё к нам пожаловал.
Действительно, по тропинке к нам навстречу шли две фигуры.
– Стёпа? – негромко позвал я, узнав парнишку.
– Кто ж ещё! – откликнулся парень, выходя из тени деревьев. – Привет, а я тут не один. Тебе пришли сказать спасибо.
За Стёпой появился второй человек – более высокий, движения неуверенные, словно он ещё не до конца восстановился после травмы.
Барут.
– Добрый вечер, – сказал Барут, приближаясь к нашей группе. Голос у него был ещё слабый, хриплый, но твёрдый.
Даже рубаха не закрывала следы от недавних ран на груди – четыре зажившие борозды тянулись от ключицы.
Алхимия в этом мире творила чудеса, но шрамы всё равно остались. Розовые полосы на бледной коже напоминали о том, как глубоко кошка вонзила когти.
– Вы чего тут? – спросил я, нахмурившись.
Стёпа виновато развёл руками.
– Это я дорогу показал, – признался он. – Он весь день меня искал, попросил привести. А что, не надо было?
– Зачем ты пришёл, Барут? – нахмурился я. – Мы с тобой уже давно не общаемся.
Конечно, он был мне нужен, но показывать этого я не собирался. Да и кто его знает, может очередной финт старосты?
Парень шагнул ближе, в глазах – решимость.
– Я тебе должен, – сказал он тихо, но отчётливо. – И пришёл об этом поговорить. Мне не нравится ситуация, в которую ты попал.
– Ха! – скрипнула Ирма. – Мне тогда помоги, Мастер-богатей. Огнежар мой был. Ладно, Ольга, пойдём отсюда. Похоже здесь нашим бабским ушам не место.
Мама кивнула мне, и вскоре они со старухой скрылись среди деревьев.
А я смотрел на Барута и размышлял, что, похоже, наконец-то узнаю чуть больше.
– Если хочешь мне помочь, – сказал, цепляя ножны с ножом на пояс. – То поговорим о том, что произошло на дуэли.
Стёпка на мгновение напрягся и бросил взгляд на парня. Тот замер на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом кивнул.
– Я ведь пришёл сюда не просто так. Так что и это расскажу.
Именно с этим парнем я и хотел поговорить, планируя на завтра вылазку в деревню. Но на ловца и зверь бежит.
Глава 24
Я кивнул парням приглашая пройти в избу.
Усадив их за стол, молча выложил хлеб, сало и сыр, а также налил прохладной воды в глиняные кружки. Гостеприимство – это нормально, да и на парнишку без слёз не взглянешь.
Барут пил жадно, словно пересохшее горло давно ждало этого момента. На его лице всё ещё читалась слабость после отравления – кожа была бледной, под глазами залегли синие круги, а руки слегка дрожали.
– Ну что, – начал я, садясь напротив, – давай рассказывай, как так вышло на той дуэли.
