Её глаза вспыхнули раздражением.
— Что ты мучаешься? Знаки у тебя есть, руки из правильного места растут, головой думать умеешь. Питомца заведи, хотя бы полезного, за боевым тебе рано ещё в опасную зону!
— Эй! — резко воскликнула Ольга, поворачиваясь к старухе всем телом. — Я же уже всё сказала!
— И что, что сказала?! — рявкнула Ирма, её терпение лопнуло как перетянутая струна. — Ты оглянись вокруг, трусиха! Твой сын один в лесу живёт, дом вон прибрал, еду добывает, деньги зарабатывает! Он за несколько дней больше сделал, чем некоторые балбесы деревенские за месяц!
Старуха размахивала руками, её голос становился всё громче и резче.
— Он уже мужчина стал, а ты всё сюсюкаешь с ним, как с младенцем! Не даёшь развернуться мальцу! А потом удивляешься!
Ольга сжала губы до белизны, руки дрожали, и между женщинами повисло напряжение, которое можно было резать ножом.
— Я сам всё решу, не вам за меня думать, — сказал хоть и с улыбкой, но достаточно серьёзно, чтобы они замолчали.
Ольга вздохнула, её плечи поникли. Она смотрела на меня с грустью и пониманием, словно уже знала, какой выбор я сделаю.
— Слушайте, мне бы чуть утвари, да материалов каких… — перевёл я разговор в другое русло.
Ирма одобрительно кивнула.
— Это точно, даже тряпок нормальных нет! На три серебряка, что ты себе оставляешь, можно многое придумать. Что конкретно хочешь?
— Во-первых, посуда, — начал перечислять я, загибая пальцы и мысленно представляя будущее хозяйство. — Горшки глиняные разных размеров для хранения. Банки с плотными крышками. Ступку…
Ирма лишь молча кивала, выслушивая мои пожелания — будто мысленно составляла список покупок.
— Во-вторых, — продолжил я, воодушевляясь перспективами, — инструменты. Сито, мешочки из плотной ткани, верёвки… Нож бы хороший ещё для срезки.
— Точно! — Ольга вдруг засуетилась и полезла за пазуху. — Совсем забыла!
Её лицо озарилось внезапным вдохновением.
— Я должна была дать тебе это ещё тогда, когда… когда тебя изгоняли. Но сразу найти не смогла, а времени мало было. Потом Ефим запрещал первые дни приходить. А отдавать такое ему, чтобы он передал, я не решилась. Слишком ценная вещь.
Она достала что-то завёрнутое в плотную ткань тёмного цвета. Развернула аккуратно, бережно, словно держала в руках спящего младенца.
— Это нож твоего отца, — тихо произнесла она, протягивая мне свёрток. — Профессиональный нож Зверолова. Он говорил, что это самая важная вещь в вашем ремесле.
Я взял тяжёлый свёрток и медленно развернул ткань.
Дыхание перехватило.
Клинок в ножнах был длиной с мою ладонь и блестел холодным стальным светом, без единого пятнышка ржавчины или царапины.
Сталь была особенной — не похожей ни на что, что я видел раньше. Это была работа не просто кузнеца, а какого-то мастера-волшебника, не иначе.
Рукоять сделана из тёмного дерева.
Сам клинок был универсальным — достаточно широким для разделки крупной дичи, но с тонким остриём для точной, деликатной работы.
Я взял нож в руку, и он лёг как влитой. Словно был сделан специально под мою ладонь, под размер моих пальцев. Идеальный баланс между клинком и рукоятью, идеальный вес — не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. При лёгком движении кисти он послушно следовал.
— Ох, — выдохнул я. — Да это не нож, это настоящее сокровище.
Ольга кивнула, в голосе появились тёплые, любящие нотки.
— Твой отец берёг его пуще глаза. Говорил, что хороший нож для Зверолова — это не просто инструмент, это продолжение его руки, его воли.
Продолжение его воли? Интересная фраза…
Ирма подошла ближе и взглянула на оружие своими острыми глазками.
— Хороший нож. Теперь он в нужных руках.
Только я заметил, как дрогнули её тонкие губы, как она быстро отвернулась…
Растрогалась.
— Спасибо, — сказал я серьёзно, убирая клинок в ножны, которые тоже впечатляли — кожа выделана идеально.
Бабка повернулась к нам, откашлялась и поправила платок на голове.
— Ольга, чёрт тебя дери! Хватит сопли разводить! — проворчала она. — К делу, идти пора! Так что там ещё нужно, кроме посуды и прочей утвари?
Я улыбнулся её попытке скрыть эмоции и продолжил перечислять необходимое.
— Ладно, мы пойдём, — сказала Ольга, крепко сжав мои руки. — И помни — дом твой хоть и здесь пока, но семья твоя там, в деревне.
— И голову включай почаще, — добавила Ирма, подмигнув мне.
Я проводил женщин до края поляны.
Ирма семенила впереди, крепко сжимая корзину с моим лунным пыреем и другими реагентами. Её сгорбленная фигурка казалась совсем крохотной на фоне высоких деревьев, но шла она уверенно, не спотыкаясь на корнях и кочках. Годы хождения по лесным тропам давали о себе знать.
Вдруг бабка остановилась как вкопанная, всматриваясь вперёд. Её острые глазки прищурились, а губы растянулись в знакомой ехидной усмешке.
— Ох, внучок, — протянула она с характерной издёвкой в голосе, — Что-то у тебя тут в лесу народа больше, чем в самой деревне. Глянь-ка, кто ещё к нам пожаловал.
Действительно, по тропинке к нам навстречу шли две фигуры.
— Стёпа? — негромко позвал я, узнав парнишку.
— Кто ж ещё! — откликнулся парень, выходя из тени деревьев. — Привет, а я тут не один. Тебе пришли сказать спасибо.
За Стёпой появился второй человек — более высокий, движения неуверенные, словно он ещё не до конца восстановился после травмы.
Барут.
— Добрый вечер, — сказал Барут, приближаясь к нашей группе. Голос у него был ещё слабый, хриплый, но твёрдый.
Даже рубаха не закрывала следы от недавних ран на груди — четыре зажившие борозды тянулись от ключицы.
Алхимия в этом мире творила чудеса, но шрамы всё равно остались. Розовые полосы на бледной коже напоминали о том, как глубоко кошка вонзила когти.
— Вы чего тут? — спросил я, нахмурившись.
Стёпа виновато развёл руками.
— Это я дорогу показал, — признался он. — Он весь день меня искал, попросил привести. А что, не надо было?
— Зачем ты пришёл, Барут? — нахмурился я. — Мы с тобой уже давно не общаемся.
Конечно, он был мне нужен, но показывать этого я не собирался. Да и кто его знает, может очередной финт старосты?
Парень шагнул ближе, в глазах — решимость.
— Я тебе должен, — сказал он тихо, но отчётливо. — И пришёл об этом поговорить. Мне не нравится ситуация, в которую ты попал.
— Ха! — скрипнула Ирма. — Мне тогда помоги, Мастер-богатей. Огнежар мой был. Ладно, Ольга, пойдём отсюда. Похоже здесь нашим бабским ушам не место.
Мама кивнула мне, и вскоре они со старухой скрылись среди деревьев.
А я смотрел на Барута и размышлял, что, похоже, наконец-то узнаю чуть больше.
— Если хочешь мне помочь, — сказал, цепляя ножны с ножом на пояс. — То поговорим о том, что произошло на дуэли.
Стёпка на мгновение напрягся и бросил взгляд на парня. Тот замер на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом кивнул.
— Я ведь пришёл сюда не просто так. Так что и это расскажу.
Именно с этим парнем я и хотел поговорить, планируя на завтра вылазку в деревню. Но на ловца и зверь бежит.
Глава 24
Я кивнул парням приглашая пройти в избу.
Усадив их за стол, молча выложил хлеб, сало и сыр, а также налил прохладной воды в глиняные кружки. Гостеприимство — это нормально, да и на парнишку без слёз не взглянешь.
Барут пил жадно, словно пересохшее горло давно ждало этого момента. На его лице всё ещё читалась слабость после отравления — кожа была бледной, под глазами залегли синие круги, а руки слегка дрожали.
— Ну что, — начал я, садясь напротив, — давай рассказывай, как так вышло на той дуэли.
Парень поставил кружку и провёл рукой по волосам. На миг его лицо омрачилось, но он мотнул головой.
— Макс… Я понимаю, что после всего, что с тобой произошло… — он на секунду прервался. — Короче, не надо жалости.
— Говори, — буркнул я, скрестив руки на груди.
Пока что я не мог доверять этому Баруту, уж слишком длинные руки были у Ефима. Сейчас нужно просто перевести диалог в нужное русло и убедиться, что парень мне не враг.
Стёпа нетерпеливо ёрзал на табурете, явно сгорая от любопытства.
Барут вздохнул и посмотрел в окно, где уже опускались вечерние сумерки.
— Моя кошка… Моя бывшая кошка…она не обычная. Полосатый ядозуб. Отец купил её у торговца из столицы за серьёзные деньги. Сказал, что настоящему Мастеру нужен достойный питомец, что с такой кошкой я смогу завоевать уважение в деревне, а также неплохо зарабатывать. В будущем, когда освоюсь. Хотел, чтобы я в элите служил, лучших Звероловов охранял в походах к Расколу.
Он замолчал, сжав губы.
— И что пошло не так? — подтолкнул я.
— Всё, — горько усмехнулся Барут. — Понимаешь, я же Мастер, я умею лишь команды отдавать через связь. Не то, что Звероловы…
Стёпа нахмурился.
— Так ты о чём?
— Я был тупым бараном с дорогой игрушкой, — честно ответил Барут. — Думал, что она должна мне беспрекословно подчиняться. Ошибался. Опыта-то не было!
Он отпил воды и продолжил:
— Эти кошки… они редкие. Поэтому — особенные. Гордые, независимые. Почему-то их крайне редко удаётся поймать. А я пытался ей приказывать, будто обычной собаке.
Так… Куда-то не в ту степь несёт парня.
— Так что с дуэлью-то?
Барут помрачнел, его голос стал тише.
— Сразу к делу, да? Блин, если б не отец мой, не признался бы, но ладно. Э-э-эх, парни, только никому… Я помню, как мы дружили, а теперь ты, Макс, мне жизнь спас, так что долг я тоже отдам. Все эти «бедный-богатый» не для меня. Поэтому расскажу. Виола вызвала меня на дуэль из-за… — он запнулся и неожиданно покраснел. — Чёрт, как же это глупо звучит теперь…
Ох, а я, похоже, уже вижу, к чему всё идёт. И что они в ней находят?
— Ну-у-у-у-у? — поторопил его Стёпа.
— Дело вообще не в том, что я её оскорбил, она этот слух и распустила, — выдавил из себя Барут. — Наоборот. Я… я… Короче решил произвести впечатление своим питомцем!
Я неспешно нарезал парням бутербродов с сыром, а сам отпил воды из кружки.
— Впечатлил? — лицо Стёпки на миг потемнело.
— Подошёл к ней у лавки Гануса, — продолжил Барут, всё больше краснея. — Кошка шла рядом, все на неё пялились — редкий зверь всё-таки. Виола тоже заинтересовалась. Спросила, что за порода, сильная ли…
Стёпа хмыкнул:
