– Не обращай на нее внимания, Остин. Она всех симпатичных мальчиков называет особенными. А ты, Милла, давай двигай в отель и поживее, если не хочешь, чтобы я позвонил Роберту, и он сейчас же не вернул тебя обратно в Рокфорд.
– Он знает о моей встрече с друзьями и сам отпустил меня, – быстро сменив настрой на воинственный, выдает Камилла.
– Да ладно? Отпустил?
– Да, отпустил.
– Одну?
Камилла молчит.
– На ночь глядя?
Снова молчание.
– В бар? Намалеванную, как Барби? В мини-платье? На встречу с «друзьями»? Ты уж если врешь, то делай это правдоподобно, – неодобрительно покачивает головой Кристофер.
– Я не вру. Роб правда отпустил, просто…
– Что просто?
– Просто вместе с тобой. А так как тебя не было, я собиралась поехать одна.
– Роберт бы позвонил мне, будь это так.
– Так ты проверь телефон, может, он и звонил. Если не веришь, то позвони ему сам и спроси, – недовольно бурчит девчонка, поджимая губы.
Крис вытаскивает телефон, быстро проверяет входящие звонки, а затем и сообщения тоже, после чего чертыхается.
– Вот видишь. Я говорила правду. Поэтому, хочешь ты того или нет, но я еду веселиться. С тобой или без тебя – выбирай сам, – гордо расправив плечи, победоносно улыбается Камилла, непроизвольно заставляя улыбнуться и меня.
– Похоже, тебе все-таки не миновать второй ночи тусовок, – насмешливо констатирую я, и Крис устало выдыхает, явно не горя желанием никуда ехать. Но выбора у него нет. Долг зовет.
– Ладно. Но мне нужно переодеться. И тебе тоже, Милла, – строго отрезает блондин.
– Что? Нет! Это платье шикарно! Я ни за что его не сниму!
– Снимешь. Иначе никуда не поедешь.
– Но я хочу в этом!
– А я хочу поскорее избавиться от обязанности нянчиться с тобой, но увы, мне это счастье не светит. Поэтому будешь делать, как я скажу, и наденешь то, что я одобрю. И перед выходом обязательно отправим снимок Роберту, чтобы он был спокоен. А ты и сама знаешь, что его сейчас лучше не волновать лишний раз. У него и так забот по горло. Не хочешь же ты быть еще одной причиной, что лишит его покоя, не так ли, Милла?
Девчонка стремительно меняется в лице от его слов, но на этот раз не злится и не возмущается, а становится грустной.
– Хорошо, договорились, – сдается она. – Но я планирую веселиться до самого утра. И ты не будешь пытаться затащить меня домой раньше.
– Это мы еще посмотрим.
– Нет. Не посмотрим! Я настроена серьезно.
– Да. Я вижу.
– И пообещай, что будешь держаться от меня на расстоянии.
– Я всегда так делаю.
– Но сегодня я вообще не хочу видеть твоего присутствия, и не смей вмешиваться, если какой-то парень ко мне прикоснется, ясно?
– Не ясно. Я сам решу, что и как делать.
– Нет! Пообещай! Я не хочу, чтобы из-за меня страдали люди.
– Тогда веди себя прилично и не позволяй всяким мудакам распускать руки, – сердито цедит Крис.
– Вообще-то… – она вздергивает нос, буравя блондина негодующим взглядом. – Я только сплю и вижу, как кто-то распустит свои руки, поэтому не смей лишать меня этого удовольствия! – без тени иронии парирует Камилла, ставя точку в их разговоре, а затем обращается ко мне: – Спасибо тебе, Остин.
– За что?
– Меня еще никто никогда не защищал. И это, оказывается, очень приятно. Спасибо, – мягким голосом повторяет девчонка. Вдруг приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку. – Надеюсь, мы когда-нибудь еще увидимся, – улыбаясь одними вишневыми глазами, искренне произносит она. Откидывает волосы назад и походкой от бедра неспешно двигается ко входу в гостиницу, вынуждая нас обоих засмотреться на ее изящную спину и сочный зад.
Да уж… Девочку природа неплохо наградила! Даже страшно представить, как она расцветет через несколько лет.
– Как же меня достала эта идиотка, – обреченно выдыхает блондин, отвлекая меня от вида уходящей Камиллы, и вновь окатывает сильным приливом возбуждения.
– Слушай… Ты это… Я, конечно, понимаю, что она очень…
– Вот только не надо наставлений, Остин, – пресекает мой порыв предостеречь его от ненужных нам проблем. – Я не озабоченный подросток, который не способен контролировать свой член. Из-за желания засадить дочери Роберта по самые гланды я точно не стану рисковать целью всей своей жизни. Можешь не беспокоиться на этот счет. Ничто не отвлечет меня от желания поквитаться с семьей Хартов. Тем более какой-то взбалмошный подросток, который даже не представляет, каким безжалостным дьяволом является ее приемный отец.
Непоколебимый тон Криса заставил бы меня безоговорочно поверить ему, но только весь внутренний смерч эмоций, что вызывает в нем Камилла, не позволяет это сделать.
Там нет любви. Нет симпатии. Нет нежности и искренней заботы. Там только злость, раздражение и похоть. Неудержимая. Грязная. Бесстыдная.
Мне ли не знать, на какие поступки она может побудить мужчин? Даже самых сильных, несокрушимых и уверенных в себе и своих целях.
Мою девочку именно такой мужчина и поймал, запугал и принудил к тому, на что она сама добровольно никогда не согласилась бы.
Но я избавлю Ники от него и его несчастного контракта.
Я обязательно это сделаю.
И не важно – с помощью Кристофера или без.
Глава 6
Николина
– Где он? В каком месте? В чем? Или в ком? Во мне его точно нет! – бросаю я с отчаянием своему мокрому отражению, но вместо ответа, мать ее, Вселенная, словно насмехаясь, вырубает в ванной весь свет. И так как на улице уже стемнело, сбой в электричестве погружает меня в непроглядный мрак.
Будто мне своего собственного было мало.
Темноты я не боюсь, никакого страха или волнения не испытываю. Как, впрочем, и интереса, почему произошел сбой. Медленно двигаюсь в сторону стены, где на полках лежат полотенца. Шаг за шагом добираюсь до них и повязываю вокруг себя махровую ткань, при этом свершаю подвиг для такого неуклюжего человека, как я, не задев ни рукой, ни ногой ни один угол мебели в ванной.
Дальше придерживаюсь за стену и аккуратно ступаю босыми ногами по кафельной плитке, выбираясь из ванной в спальню, которая тоже осталась без света.
– Черт! – тихо выдыхаю. Недолго жду, когда глаза хоть чуть-чуть привыкнут к темноте, и продолжаю движение к выходу из комнаты, чтобы позвать Лорэн и попросить у нее свечи.
Шаг, шаг, шаг, и вот я наконец добираюсь до двери, однако открывать ее и идти куда-то отпадает вся необходимость. Оказывается, вечно молчаливая домработница уже здесь.
– Лорэн, ты…
Договорить у меня не получается, как и обернуться тоже: крупная ладонь накрывает мой рот, а фигура, значительно превышающая рост тучной домработницы, намертво придавливает меня собой к двери.
Не могу ни крикнуть, ни вырваться, ни ударить. Я полностью скована мужским телом и не вижу лица нарушителя моего покоя, но точно знаю – это не Адам. Его бы я ощутила еще издалека.
Но паники нет. Страха – тоже. Рвения спасаться – тем более. Ни капельки. Мне глубоко плевать, кто он, как пробрался внутрь и что сейчас сделает со мной.
Похитит, искалечит, изнасилует, порежет или убьет?
Вперед! Пусть делает, что хочет!
Возможно, хоть перед смертью на долю секунды я смогу почувствовать себя живой.
И да! Не верится, но я чувствую!
Мощнейший прилив энергии с ядерной смесью адреналина пролетает по всем венам, обжигая кожу изнутри. Не как от магии – до зуда, до боли, до нестерпимой похоти, – а так, словно в моем темном, пустом, промозглом внутреннем мире зажегся огонь. Он согревает каждый уголок души и растворяет поселившуюся в ней тьму, из которой я не могла самостоятельно выбраться.
Но он помог. Он сделал это. Вот так просто. За долю секунды.
Не убив, не причинив вреда и не совершив ничего из того, что я от него ожидала, а всего лишь шепнув мне на ухо слова, которые повторял мне в детстве много-много раз:
– Ничего не бойся. Ты в безопасности. Это я, малышка… Это я.
Его шепот гулким эхом вибрирует в моей голове. Дыхание учащается, ноги подкашиваются, сердце взрывается, словно от вспыхнувшей в нем петарды.
Это он.
Не верю.
Прикрываю глаза и вдыхаю полной грудью, втягивая в себя родной запах его кожи.
Это он!
Я брежу.
Накрываю ладонью руку на моем рту, ощущая, как сильно бьется его сердце мне в спину.
Это он!
Не может быть.
Мужчина отодвигается от меня, разворачивает и берет мои щеки в ладони, заставляя посмотреть в его лицо.
В комнате темно. В глазах пестрят фейерверки от шока. Но я вижу его так четко и ясно, как никогда прежде не видела.
Моя душа. Мой свет. Мойвечный спаситель.
– Остин, – хрипло выдыхаю и начинаю подрагивать от переизбытка эмоций.
– Да, Ники. Это я. Пришел к тебе, моя маленькая.
До боли знакомый голос вместе прикосновениями мужских рук подтверждают, что все происходящее не галлюцинация. Но мне все равно не хватает этого, чтобы поверить. Я приподнимаю руку и касаюсь его щеки, покрытой однодневной щетиной.
– Этого не может быть. Это невозможно.
– Как видишь, очень даже возможно. Я здесь.
– Но как? Что? Как ты здесь оказался? И почему? Ты же все видел… Ты же понял, кто я… И сказал, что я для тебя мертва. Я не понимаю, что ты здесь делаешь? – дрожащим голосом лепечу я, не зная, за какой вопрос зацепиться в первую очередь.
– Ники, успокойся. И прошу, забудь все, что я тебе сказал. Забудь и прости. Я был несправедлив к тебе. Я не знал всей правды. Но теперь знаю. Ты ни в чем не виновата.
Его проникновенные, искренние слова наполняют меня живительными силами и одновременно путают мои мысли до полной безнадежности.
– Но я не понимаю. Как ты узнал? И что? Откуда? По…
– Тсс… – Остин прикладывает большой палец к моим губам. – Это неважно. У нас нет на это времени. Главное, мне все известно. Остальные разговоры оставим на потом, когда я вытащу тебя из очередной задницы, в которую ты влипла.
– Вытащишь? – в полном шоке выпускаю тихий писк.
– Конечно. И постараюсь сделать это максимально быстро, Ники. Обещаю тебе, – Остин соединяет наши лбы, касаясь носом моего носа, пока я лишь глубже утопаю в болоте тревожащих вопросов, самым важным из которых является:
– Ты не ненавидишь меня?
Слышу, как Остин усмехается, и нащупываю пальцами улыбку на его губах, а затем скольжу по ямочкам на щечках.
– Думаешь, если бы я ненавидел тебя, то пробирался бы в дом человека, который может лишить меня всего? Я люблю тебя больше жизни, Ники. И люблю даже тогда, когда говорю об обратном. Не смей в этом сомневаться, слышишь? Никогда не смей!
Его слова, как импульсы дефибриллятора, окончательно возвращают меня к жизни и уничтожают последние сомнения в том, что стоящий передо мной Остин – реальность.
Он здесь! Он правда здесь! Он не вычеркнул меня из своей жизни! Я не потеряла единственного близкого человека, без которого не представляю своего существования!
Безграничное счастье с облегчением поглощают сознание, и я напрочь забываюсь. Накидываюсь на него с объятиями, сжимая так крепко, словно боюсь, что он вот-вот испарится. Но Остин никуда не исчезает, а наоборот становится реальней некуда, когда намертво обвивает меня в ответ руками, отрывая от пола.
– Ты не представляешь, как я по тебе скучал, – с беспросветной тоской произносит он, щекоча дыханием мою шею. Целует ее. Утыкается носом. Трется лицом так, будто хочет втереть мой запах себе в кожу.
