Оказалось, что Уграс имеет три больших материка, на которых располагалось сразу пять крупных… я бы назвала их герцогствами, но сами драконы дали секторам другое наименование – «провинции». Так вот! Мы с Агатулей попали в провинцию Кешайн. Здесь жили преимущественно зелёные драконы и дарки, труд которых основывался на обработке земель. На Кешайне была самая плодородная земля. Чернозём, позволяющий получать небывалые урожаи и кормить всю империю! Что-то типа нашего Воронежа.
Материк вместе с Кешайном делила провинция Лебреастен – именно в её столице, Хастене, жил император. Эта провинция была домом для чёрных драконов и занималась выработкой нескончаемых залежей полезных ископаемых. Помимо тяжёлой промышленности чёрные драконы занимались разведением животных разного вида, имея спрос на рынке сбыта.
Второй материк, название которого я пока не выговорю, делили между собой Греидж (провинция водных драконов) и Негрэш, который был вотчиной поросёнка Эвана.
Греидж мог похвастаться текстильной промышленностью, а также виноделием. Так же в Греидж отличался любовью к наукам, нетипичным для магов-драконов. В этом списке были зелья, травничество и даже алхимия! Так же водные драконы любили разговаривать, поэтому страшно уважали философию!
Негрэш, на мой взгляд, был самой удивительной провинцией. Повсюду снег… и он практически не тает на землях Негрэша. Однако для живущих там ледяных драконов местность нареканий не вызывала! А ещё Негрэш был достаточно богатой провинцией, потому как в горах вечной мерзлоты вырабатывались самые дорогие во всех мирах драгоценные камни – алмазы. Так же здесь добывали золото, радионий, танталит и железо. Дарков на Нергэше почти не было, а тех, кто там жил назвать типичными дарками было бы неправильно, потому как у этих уграсанцах хоть и не было звериной ипостаси, но магией они владели безупречно! Занимались эти полукровки ловлей рыбы, а также судоходством. И это логично, ибо прокормить снежную провинцию своими силами нереально!
Самым загадочным материком был Турнах. Он не входил в содружество четырёх провинций, поэтому имел отдельную от всех модель управления. А самое главное – Турнах представлял собой бескрайние пустыни, между бесчисленных барханов которого пряталось пять огромных оазисов. Драконы Уграса не жаловали Турнах. А зачастую вообще ссылали туда злостных уголовников. Чем занимались отступники никто не интересовался. По крайней мере, путёвой книги для изучения Турнаха господин Альтер посоветовать мне не смог, забавно растерявшись. Точечная информация дала понять, что в пустынях властвует шах, у которого белоснежный дворец чуть ли не с тысячей невольниц! Непонятно, насколько это правдиво, но увидеть Турнах своими глазами мне перехотелось.
К вечеру моя голова ужасно разболелась. Не помогло даже то, что мы взяли перерыв на танцы! Это отдельная история! Для той, у которой в приоритете с детства была математика, так и вовсе больная тема. Как понимаете, навыки в зумбе мне здесь совсем не помогли… скорей навредили!
После ужина хотелось упасть в кровать и уснуть мёртвым сном! Но Агату было не унять. Видимо, внучка перевозбудилась от количества полученной информации, несмотря на то, что она была в формате сказок.
Еле уложила малышку к полуночи!
Утром проснулась разбитой. Ещё и тело всё болит!
Но учиться – было первостепенной задачей, поэтому я не роптала, изучая в деталях мир, где мне теперь жить и растить ребёнка!
Глава 14. Творческий вечер для снежной феи
Тень дракона мелькнула за окном уже глубоким вечером, когда молодой помощник учителя Боина кружил меня по паркету музыкальной комнаты под восторженный смех внучки. Танец напоминал по ритмике вальс. Это единственное, что я знаю о нём. И то, благодаря семи классам игры на фортепиано. На этом сведения о вальсе исчерпывались.
Честно признаться, мне сейчас вообще ни на какой мысли сконцентрироваться не получалось!
Дело в том, что я увидела на постаменте, на котором, как на сцене, были выставлены музыкальные инструменты Уграса, родной спинет. Мама на таком меня учила играть! Он до сих пор стоял в нашей квартире, напоминая мне о маминой улыбке, её тонких изящных пальцах и идеально ровной спине. Моя мама была пианисткой. Она играла так проникновенно! Я не смогла устоять и уговорила отдать меня на уроки музыки, хотя мама пыталась отговорить от этого. Слишком мало зарабатывала мамочка в консерватории, а папы к этому времени уже не стало. Он погиб в Афганистане, когда мне исполнилось двенадцать лет. Я до сих пор помню, как папа смотрел на маму в моменты её игры. Мне всегда хотелось, чтобы на меня смотрели так же. Хотелось увидеть хоть в ком-то такое же восхищение, которое отражалось в папиных глазах.
Роман, мой бывший муж, не любил музыку. Он в принципе, кроме денег, мало что любил. Сейчас я даже себя не понимаю. Зачем вышла за него замуж? Любила ли вообще? И если «да», то за что?
Тряхнув головой, снова посмотрела на местный аналог фортепиано.
Агата сидела на банкетке, хлопая в ладоши точно в такт.
Я хотела научить внучку играть на нашем спинете. Она у меня очень музыкальная девочка! Когда я только поднимала крышку, Агата сразу бежала проситься на ручки. Соня была другой. Хотя… это даже не её вина.
«Ябыла другой. На спинете фактически не играла. Тонула в работе, пытаясь обеспечить дочь всем и сразу! А теперь спинет некому и от пыли протереть… – странно, но осознание этого вызвало такую печаль, что дышать трудно стало. – За дочерью не плакала, когда попала сюда, а за каким-то инструментом готова разрыдаться!»
– Простите, – остановилась я, как вкопанная, на кульминации танца. – Опустила руки и сделала три шага назад. – Я устала. Дайте десять минут…
– Но мы только начали, – удивился помощник господина Боина.
– Хорошо, – кивнул внимательный учитель, останавливая помощника, тронув его за плечо.
Я подошла к Агате и присела рядышком, быстро моргая.
«Не хватало тут разрыдаться!!»
– Бабушшшка, – старательно протянула Агата, хвастаясь успешным произношением. – Ты видишшшшь? Тут тожже ешть пианино. Шыграешь? Про снежжжжинку?
Улыбаясь сквозь слёзы, коснулась кончика своего носа. Слишком уж запекло от эмоций.
– Ты умеешь играть, милая? – оживилась леди Аннет. – А говорила, что бухгалтером работала.
– Моя мама была концертмейстером, – ответила спокойно, стараясь не показать печали. Я перевела вгляд на Агату. – Сыграю, если споёшь песню сама…
Агата хоть и была девочкой трёх лет, но мои труды не проходили даром. Малышка хватала знания, впитывая как губка. Взрослую песню про снежинку, которая прежде всего была олицетворением глупой молодой девочки, летящей во взрослую жизнь, знала наизусть. Хоть композиция была совершенно не по возрасту, но Агата очень часто просила спеть именно её, мурлыкая тихонько в сторонке. Замечу без доли скромности, моя внучка обещала стать весьма талантливой певуньей… как её прабабушка.
– Спою! – уверенно захлопала Агатуля в ладоши, совершенно не смущаясь взрослых. – Только ты мне помоги…
Я усмехнулась, поворачиваясь к инструменту.
– Хорошо. Хитрюша.
Подняв крышку, восхитилась цветом белых клавиш. Они блестели, как посыпанное бриллиантовой крошкой серебро. Но самое главное – счастье разлилось тёплым мёдом внутри! Виной тому расположение гамм! Оно было полностью идентичным с музыкальным рядом клавиш земного фортепиано. Скорее всего, наши иномиряне оставили свой след в музыке Уграса. Это осознание теплом отозвалось в душе.
В песне «Снежинка» группы «Сундук» была довольно простая гармония. А начало так вообще состояло из начальной ноты трезвучий.
Подмигнув внучке, заиграла вступление.
Агата занервничала, оценив количество подошедших к фортепиано слушателей. Я помогла ей начать:
– «Средь сотни подобных, средь сотни холодных она танцевала… одна».
Голос Агаты дрожал, но с моей поддержкой внучка очень быстро перестала смущаться, уходя в музыку. Даже выпрямилась, гордо расправив плечики. Половину слов проглатывала, конечно, но для трёх лет даже такое подпевание – это круто!
– «Летай, девочка и смейся каждому движению, как во сне…»
Леди Анна с блестящими от слёз глазами слушала наше непрофессиональное мурлыканье. Учителю танцев, судя по всему, песня тоже понравилась, как и его ученику, смотрящему на меня, как на восьмое чудо света.
Когда закончился припев, я выпрямилась, переходя к арпеджио.
Смотрела на Агату и ловила себя на мысли:
«Я как будто в детство вернулась… только смотрю теперь не детскими глазами, а глазами своей мамы…»
– «Конечно, конечна её жизнь беспечная… красива, но так коротка…»
Это была светлая грусть, но почему же так больно?
– «Летай, девочка, и помни, как порой обманчива высота…»– когда слова закончились, я заиграла громко целыми трезвучиями, и музыкальная комната будто задрожала, заражаясь моим настроением.
Агата охнула, но леди Аннет тихо шикнула на неё.
Больше я ничего не услышала, сбрасывая с себя болезненную грусть через игру. Даже похолодевшие пальцы не мешали выплеснуть в музыку из глубин души чувства, которыми меня затопили воспоминания о моём прошлом.
Джон Леннон был прав, говоря: «Всё, что отнимает жизнь, возвращает музыка».
Когда доиграла и оторвала взгляд от серебристых клавиш, открыла рот от удивления.
Вся музыкальная комната была припорошена снегом!
– Бабушшшшка! Ты – снежная фея! – подпрыгнула Агата, заливисто хохоча.
Леди Аннет с улыбкой кивала, поглаживая мою Агату по кудряшкам.
Поднявшись с банкетки, нервно хмыкнула, но тут же застыла, заметив силуэт у дверей.
На пороге музыкальной комнаты стоял Дарий.
Дракон смотрел на меня… как папа смотрел на мою маму.
Глава 15. Артефакт от мастера Грегори
Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы наваждение спало.
Тем временем сейш Одо улыбнулся:
– Я вас поздравляю, – Дарий медленно кивнул, ловя мой взгляд и приковывая его к себе. – Бабушка была права. В вас, леди Таис, есть магия, – по мере приближения сейш Одо кланялись слуги. Даже учитель танца уронил подбородок на грудь, выражая почтение своему господину.
Мы с Агатой переглянулись… и, не сговариваясь, расправили красивые платья, приседая в красивом реверансе.
Видимо вчера не только меня учили этикету! Бедная моя девочка! Но раз уж нам здесь жить… мы «учимся по-волчьи выть» – так завещает мудрость предков. К тому же поклониться Дарию… простите за жаргон, совсем не западло! Он столько для нас делает, хотя вовсе не обязан. Нам даже отблагодарить его не чем. Так пусть реверанс хоть побудет платой! Ко всему прочему надо просто перестроиться на иной менталитет. Конечно, Агата к нему привыкнет быстро. Она совсем маленькая… а вот мне придётся где-то даже на горло себе наступить! Я прям вижу, как иду по замку Дария и вынужденно кланяюсь всем представителям высшего общества Уграса! Хорошо, если эти представители порядочные люд… простите, драконы! А вот если нет? Если меня начнут купать в океане презрения и высокомерия? Реверансы отвешивать в сторону таких я считаю унизительными!
«Один Бог знает, как я не хочу в этот замок!»
Дарий достал из кармана тёмно-зелёного сюртука бархатную коробочку. Сначала одну, потом вторую.
– Артефакты для двух прекрасных леди… с пылу с жару!
Дарий протянул мне коробочку побольше, а для Агаты её подарок открыл сам.
Внутри небольших футляров и у Агаты, и у меня находились кулоны. С яркими голубыми камнями, с ангельскими крылышками вместо оправы, украшения выглядели очень мило.
– Дай-ка помогу тебе, малышка, – выступила вперёд бабушка Аня, забирая из рук Дария кулон Агаты. – А ты не стой столбом… помоги Тае.
«Вот же… сводница!»
– Позвольте? – с нерушимым спокойствием подошёл сейш Одо, ловко забирая у меня артефакт. – Повернитесь.
В горле так пересохло от дурацкого волнения… Я еле проглотила ком, который подлым образом появился в горле.
Я подобрала ту часть волос, которая свободными локонами лежала за спиной, и послушно повернулась.
Чувствовала себя при этом дичайше. Бросало то в жар, то в холод, хотя климакс уже года два как закончился! Гормоны будто пробудились ото сна! Давно они меня так не таскали по закоулкам мира чувств и ощущений.
Когда с застёжкой было покончено, я постаралась побыстрее отойти от Дария. То, с каким облегчением он выдохнул, постаралась проигнорировать. Видимо, заработал кулончик загадочного мастера Грегори. Вон, даже учитель танцев со своим помощником приуныли. Моё тепло успешно приглушил магический аксессуар.
– Бабушка, класиво?
– Очень, родная. А мне идёт?
– Очень! Мы как плинцессы!
– Точно! – Я погладила Агату по щёчке.
– Артефакты работают, – никуда не спеша, уведомил Дарий.
– Большое спасибо за вашу заботу, – поблагодарила я, ещё раз распрямляя подол зелёного платья.
Дарий смотрел с умилением на меня, а я старалась не морщиться… и вообще стараться воспринимать этот атавизм придворного прошлого моего мира, как нечто обыденное. Кто-то подумает, что я нос ворочу, но… Мне реально это претило! Большая часть моей жизни прошла в условиях свободного существования. Я жила среднестатистическим мальком в спокойном течении среднего класса, с элитой фактически не сталкивалась, видя богатеев и их мажористых детей только в новостях и на страницах жёлтой прессы. Ею моя бабушка любила печь топить в своей деревне. Мама, конечно, здорово выделялась из всей семьи своим образованием и творческой натурой, но даже она не поняла бы эти реверансы!
– Я смотрю, вы за сутки постигли многое из этикета нашего мира, – хмыкнул дракон. – Теперь вас не отличить от обычных дракониц…
«М-да… Это был комплимент? Наверное, он».
Бабушка Дария закашлялась, намекая своему остолопу-внуку, что никакой женщине подобное сравнение по душе не придётся.
Я же просто пыталась держать лицо.
«С какой вообще стати я должна быть для него особенной? – одёргивала сама себя, натужно изображая улыбку. – Подумаешь, понравилось ему, как я играю! Это ещё ничего не значит! И вообще! Что началось-то?! Зачем вообще стала думать о нём и себе в таком русле?!»
– Благодарю, ваша Светлость.
– Надеюсь, почтенные драконы не сильно насели на вас с науками?
– Всё в рамках способностей леди Таис, – ответил вместо меня учитель танцев, с удовольствием присоединяясь к нашей беседе. – Ваши родственницы тянутся к знаниям, как лепестки леотии к сайнсу.
Сайнс – это «солнце» по-нашему. Так на Уграсе называли небесное светило. Как я это узнала? Просто! Сегодня утром сказала: «Какое чистое небо! Солнце прямо слепит!», а с губ сорвалось «сайнс прямо светит». Вот такая языковая портальная перестройка!
Здорово то, что такая автоподмена работала в две стороны! Вот, как например, сейчас. Учитель Боин сказал «лепестки леотии», а в голове у меня перещёлкнуло на «подсолнечник». Это обещало в будущем круто облегчить нам с Агатой жизнь!
«А с артефактами нас вообще теперь не отличить от уграсанок! Дарий прав!»
Дарий с удовольствием слушал о наших успехах, улыбаясь в большей степени раскрасневшейся от похвалы Агате.
Я стояла молча и думала.
Когда леди Аннет перешла к докладу о состоянии Эвана, к которому она без меня, слава Богу, наведывалась эти сутки, Агата принялась широко зевать.
– Простите нас… кое-кому пора в кроватку.
Дарий на меня так странно посмотрел. Видимо, не сразу понял, что я о своей внучке говорю.
– У Агаты режим.
Наблюдать, как у молодого генерала краснеют щёки, было тем ещё удовольствием! Я простила ему все реверансы и глупый комплимент.
