– Чтобы тебя в Чечню отправили? Да и не возьмут тебя по зрению, там идеальное нужно, а ты в своих книгах его посадил.
Это был весомый аргумент, зрение было слабым. Книг было прочитано много. Меня всегда занимала история – было ощущение, что всё, что с нами происходит – было уже много раз и ничего не меняется, только внешние атрибуты.
«Народ, который не знает своего прошлого, не имеет будущего». (М. В. Ломоносов)
– А куда идти-то? – спросил я растерянно.
– Я со своими друзьями-бизнесменами посоветовался, сказали – в юристы надо. В стране всё меняется и законы тоже, нужны будут грамотные люди, чтобы разбираться в новых правилах, а военные… Зачем нам военные? Мы со всеми дружить будем. Вот смотри, Америка нам помогает, Европа товары нам шлёт – на прилавках скоро всё будет. Да, дорого, но если крутиться, то всё можно будет купить. Это раньше мы со всеми воевали, а надо не воевать, а договариваться, торговать – так с экранов политики говорят.
С отцом я никогда не спорил, очевидно было его разочарование в системе и поиск чего-то нового, своего места в меняющейся жизни. Юристом, значит юристом – ему виднее. Тем более там же закон, а значит правила, справедливость и защита невиновных, тоже неплохо.
* * *
После торговли отец занялся строительством. Это было очень прибыльное направление, а грамотному руководителю было всё равно, чем заниматься. Его новый офис был в старом НИИ на Мойке – центр города, место статусное. Свой кабинет, подчинённые – отец плавно превращался в уважаемого бизнесмена. Я с друзьями иногда приезжал к нему поиграть на компьютере, да и отец давал какие-то мелкие поручения, они позволяли зарабатывать на карманные расходы.
На входе в НИИ сидел вахтёр, и нам, молодым пацанам, приходилось ждать, пока он свяжется с офисом, и мы получим разрешение пройти. Вахтер смотрел на нас как на моль и вёл себя с нами заносчиво, заставляя ждать, всячески показывая свою значимость и власть.
В дверь НИИ зашёл крепкий мужчина в кожанке и подошёл к проходной. Вахтёр перегородил ему дорогу.
– Вы к кому?
Мужчина, не останавливаясь, плечом грубо оттолкнул его в сторону и молча прошёл наверх. Вахтёр заткнулся и сделав вид, что ничего не произошло, пошёл к себе в будку.
Мы с парнями восхищённо зашушукались, мол, вот красавчик, поставил на место этого урода, жаль, мы так не можем. Наверное, из братвы. Видели? Даже не ответил ничего, как с пустым местом с ним обошёлся.
Действительно, в это время братва никого не боялась. Наступило время сильного – кто сильнее, тот и прав. Дождавшись разрешения пройти в офис к отцу, поднялись на лифте на третий этаж и прошли по старинным коридорам, деревянный пол скрипел под ногами, чуть облупившиеся стены выдавали былое величие.
Постучал к отцу в кабинет и робко зашёл – в богато обставленном кабинете за большим столом сидел отец, напротив него расположились двое крепких мужчин в кожанках. Один из них был тем парнем, который плечом отодвинул вахтёра, второго я тоже узнал – это был старший тех братков, что приезжали к нам в Петергоф и отстраивали «барыгу».
– Это мой сын Игорь, – сказал отец.
– Добрый день, – неуверенно сказал я.
Парни посмотрели меня так, как человек смотрит на пыль под ногами. Вроде я есть, а вроде меня и нет.
– Саша, – сказал старший.
Жёстко очерченное лицо, коротко стриженный, у него был вид бойца, который только что вышел с ринга. Я не ошибся – позднее узнал, что он был каким-то чемпионом по кикбоксингу и правой рукой руководителя одной из крупнейших питерских бандитских группировок.
– Игорь, – поздоровался второй «браток».
Плотный, крупный, но видно было, что он рядовой боец. Всем своим видом и манерами он пытался копировать Сашу, но разница была колоссальная. У Саши в глазах был интеллект, а главное, он смотрел сквозь людей, от него веяло властью и опасностью. Он привык жёстко доминировать, это была его природа хищника. А Игорь больше косил под бандита, был в образе – это сразу чувствовалось.
Пожали руки, но всем видом парни показывали, что они хозяева жизни, – они здесь главные, и мне повезло, что они вообще со мной общаются, и то только потому, что у них общие дела с отцом. Меня попросили подождать в коридоре.
Когда они закончили, отец позвал меня в кабинет.
– Папа, а это что за парни? – спросил я.
– Бандиты, – спокойно ответил отец.
Я недоумённо посмотрел на него, он перехватил мой взгляд и продолжил:
– Когда я начинал бизнес, на меня наехали кавказцы. Приехали толпой и сказали, что буду тридцать процентов им отдавать каждый месяц, иначе зарежут. Они не шутили, положили кривой нож на стол – в общем, чётко дали понять, что со мной будет. Как ты знаешь, в милицию обращаться бесполезно, они бы не смогли защитить. Друзья посоветовали Сашу, он приехал на встречу и разогнал этих «чёрных». Очень крутой парень и коллектив за ним серьёзный – все в городе их знают.
– «Тамбовцы», что ли? – спросил я, больше тогда я никого не знал.
– Нет, они из конкурирующей группировки – адекватнее и стараются уйти от криминала, – улыбнулся отец. – Обеспечивают безопасность, помогают долги выбивать и даже заказы подгоняют. Так что сотрудничество взаимовыгодное и можно не бояться, что завтра убьют или покалечат.
Саша часто бывал у отца в офисе и даже заезжал к нам домой в гости. Когда у подъезда на окраине города останавливался его блестящий сто сороковой мерс, окрестные мальчишки сбегались посмотреть на это чудо. В то время полного хаоса его уверенность и сила передавались окружающим. Их группировка контролировала огромное количество объектов в городе и по влиянию была на втором месте после «тамбовцев». Саша относился ко мне по-доброму, как волк к маленькому кролику, но, и как положено волку, общался всегда свысока – я не съел тебя, цени это.
Спустя годы я узнал про классическую схему получения под контроль бизнеса в те годы – сначала накатывают злые кавказские бандиты, а потом наши добрые славянские берут компанию под защиту и требуют долю меньше, да ещё и помогают. Но отец считал Сашу защитником, и Саша никогда его не подводил и не предавал. В тех кругах это было высшим проявлением порядочности.
Глядя на бандитов, я впервые понял, что такое настоящая власть, – они решали кому жить, а кому умереть, кто будет спокойно работать, а у кого отберут последнее. Их усиление было не просто следствием слабости власти, они были механизмом разрушения государственности и логичным продолжением перестройки. Постепенно выходцы из криминала занимали высокие политические и бизнеспосты – «братва рвётся к власти». Они срастались с властью, становясь её частью, и на годы определили её политику.
Глава 3.
Юрист
В итоге я поступил на юрфак СПбГУ. Учитывая, что поступал сам, баллов хватило с трудом только на вечернее отделение. Днём начал работать в маленькой юридической фирме в Петергофе, взяли по протекции отца.
Утро начиналось с совещания. Начальника юридической консультации звали Олег Васильевич, он и выглядел как адвокат – чуть в теле, в хорошем костюме, очки, вкрадчивая медленная речь, очень убедительный.
– Смотри, Игорь, ты ещё ничего не знаешь, ничего не умеешь. Поэтому сам понимаешь – дела будем давать тебе самые простые и никому из наших адвокатов не интересные.
– Олег Васильевич, да я всё понимаю, готов браться за любую работу, только научите.
Первое дело, которое мне поручили, состояло в том, что мужик-неудачник лет тридцати, нашёл себе сожительницу с двумя детьми. Вместе они решили, что в квартире его матери, в которой они теперь проживали, впятером тесно. Поэтому маму вывезли в гараж вместе с вещами. Хорошо, что у этой мамы нашлась бойкая подруга и накатала иск на сына, чтобы вернуть маму в квартиру, а мне предстояло защищать интересы этого подонка. Когда я подошёл за советом к адвокатам, они лишь ухмыльнулись – что делать, каждый имеет право на защиту. Готовься, выступи в суде, может и получится что.
Я был в шоке, как защищать такого мерзавца? А с другой стороны, отказаться я не мог – это была своеобразная проверка.
На следующий день судья в мантии, глядя на меня поверх очков, строго спросила:
– Представитель ответчиков, что вы можете сказать по существу заявленных требований?
У меня было напечатано несколько страниц со ссылками на нормы закона и обоснованием позиции. Я долго смотрел в них невидящим взглядом, опустил листки и, глядя в глаза судье, тихо сказал:
– Ваша честь, я не знаю, как так можно было поступить, надо вернуть маму обратно домой.
Судья удивлённо посмотрела на меня, чуть улыбнулась и потом строгим голосом сказала:
– Исковые требования удовлетворить.
Вечером меня отчитывал Олег Васильевич:
– Игорь, да пойми, ты юрист, обязан защищать интересы клиента, каким бы негодяем он ни казался, и вообще, в таких делах все неоднозначно, кто прав, кто виноват. Не твоё дело судить, ты должен отрабатывать деньги, которые платит клиент.
Ругал он меня скорее формально, очевидно было, что этого подонка никому не жалко и все понимали, что он проиграет. Хотели срубить с него несколько тысяч рублей – не прокатило и ладно. А с меня что взять, я ж бесплатный. Думал, выгонят, но не выгнали.
В тот день я понял одно – ни за какие деньги и перспективы я не переступлю через свои принципы. Я чётко знаю, где правда, а где её нет, а значит, не быть мне хорошим адвокатом, да и бизнесменом, похоже, тоже.
Шли годы работы, я освоился и учился отлично. Многое стало получаться, мне доверяли неплохие дела местного уровня, да и многие клиенты были адекватные.
Один из них, Василий – здоровый мужик средних лет с лицом, покрытым оспинами. Говорили, что раньше он был местным криминальным авторитетом. В начале девяностых нахапал кучу активов – ларьки, магазинчики, но потом пошли наркотики, проблемы с органами и коллегами по опасному бизнесу. В итоге активов осталось мало, а стремление к красивой жизни никуда не исчезло. Поэтому Вася участвовал во всех мутных схемах, до которых мог дотянуться. А значит нужны были юристы, чтобы грамотно оформлять его делишки.
Ко мне он относился хорошо, видимо, видел во мне молодого романтика, которого можно недорого использовать. А мне было интересно разобраться в мутных схемах Петергофа, теневой его жизни. Хотел понять скрытые принципы работы системы, психологию людей.
Выиграл Василию пару судов. Однажды он отвёл меня в сторону и тихо сказал:
– Слушай, есть тема крутая, можно много денег срубить.
– Сколько? – заинтересовался я.
– Восемьсот долларов, – ответил он, заговорщицки подмигнув.
«Ничего себе, – подумал я, – я столько и за месяц не зарабатываю, а тут за одно дело». Зная Васю, я был уверен, что он взял за него не меньше трёх тысяч долларов, после узнал, что пять. Но внешне спокойно ответил:
– Интересно, рассказывай, что надо делать?
– Есть контора одна серьезная в Питере – «Петромол» называется, там миллионы долларов крутятся. С Васильичем я решу, будешь со мной напрямую работать. Надо накидать им бизнес-план для получения кредита. У них нормальный бизнес, торгуют сыром, маслом, молоком – деньги рекой текут, но кредиты брать не умеют, а чем больше оборот, тем больше прибыль, – Вася заулыбался, довольный произведённым эффектом, видимо, на моем лице отразились все эмоции.
– Так я ничего не смыслю в кредитах и торговле молочкой, – удивился я.
– Да чё там уметь-то? Ты ж в универе учишься, почитаешь, посмотришь, да и накидаешь что-нибудь. Нам главное денег срубить… Ну, и чтобы им кредит дали, – добавил Вася.
Моя неготовность идти против своих принципов и обострённое чувство справедливости компенсировались готовностью браться за любые нестандартные дела.
– Конечно, Василий, всё сделаю, без проблем.
Запросил через Васю все необходимые материалы, неделя бессонных ночей – и родился бизнес-план по закупкам молочной продукции на сто тысяч долларов – сумма огромная по тем временам. Бизнес-план прошёл в банке на ура. Вася был доволен, а я был богат, восемьсот баксов – целое состояние для двадцатилетнего студента. Василий позвал в ресторан, проявил уважение к перспективному специалисту.
– Игорь, ты пойми, сейчас время такое, деньги можно делать из всего. Никто ничего не знает, большая часть населения вообще не понимает, что происходит. Никто рисковать не готов, живут ещё в «совке», а сейчас время другое, мы с тобой новое поколение.
Я посмотрел на Василия, ему ещё не было сорока, но мне он казался почти пенсионером. А про себя подумал, что скорее я – новое поколение, а Вася и такие, как он – это люди переходного периода, но, конечно, кивнул ему в ответ. Глупо спорить, когда у тебя ни имени, ни опыта, ни денег.
– Ты вот радуешься этим восьмистам баксам, а это капля в море, мы с тобой такие темы замутим, обалдеешь. Нам надо сейчас с «Петромолом» на постоянку начать работать, эта компания перспективнее, чем всё, что у Васильича есть. Ты со мной?
– Ну, если Олег Васильевич не против, то я, конечно, «за», – ответил я.
– А чего ему быть против? – засмеялся Вася. – Ему главное, чтоб деньги текли, долю свою он получает и с каждого такого проекта на тебе заработает больше, чем за год работы с «физиками». – Так он называл наших клиентов – обычных людей с бытовыми проблемами. – В бизнесе вся сила, сейчас там огромные деньги будут крутиться, а деньги – это власть. Ты знаешь, что такое власть? – поучал Вася.
– Не особо, – ответил я, хотя о теории государства и власти знал на тот момент на порядок больше Васи. Всё-таки в СПбГУ учили на высшем уровне, и труды Аристотеля, Сократа, а позднее Макиавелли, оставили глубокий след в памяти, но Вася говорил о другой власти – живой, реальной, вот здесь, в руках.
Василий выпил ещё парю рюмок и раскраснелся.
– Сам-то что не пьёшь?
– Да тренировка у меня ещё, – ответил я, хотя просто не было особого желания пить. Я считывал информацию, пытался наложить практические знания на теорию.
– Власть – это когда ты главный, когда все тебя слушают. А она есть, когда много денег – можешь купить всех. Как тебе объяснить? Девчонки будут любить, все будут хотеть с тобой дружить. Поверь, я прошёл всё это, знаешь сколько денег у меня было? Спроси у адвокатов ваших, как я приезжал на мерсе с полным багажником денег.
– Круто! – ответил я, а про себя подумал, что не очень бы хотел, чтобы со мной дружили из-за денег.
Но на тот момент я смотрел на окружающих адвокатов, на наших клиентов-бизнесменов – для них самым главным были деньги. Эти люди жили единственной мечтой – заработать денег, а лучше хапнуть по-быстрому и много, а потом наслаждаться тачками, поездками и, конечно, женщинами, ну и ещё не сесть в тюрьму.
– Знаешь, чего хотят люди? – продолжал наставничать подвыпивший Вася. – Сначала денег, много денег, потом власти, а потом, знаешь, чего?
Я задумался, но что ответить, не знал, так как все вокруг думали только о деньгах, следующие этапы были недоступны мне даже на уровне фантазий.
– Покоя, – ответил задумчиво Вася, – когда у тебя было много денег, много власти, то ты хочешь покоя.
«Интересная мысль», – подумал я, а вслух сказал:
– Так может, сразу жить в покое и в ладу со своей совестью?
– Нет, – Вася засмеялся, – так не получится. Если ты сразу живёшь в покое, то значит, ты никто – терпила, просто лох, неудачник. Только пройдя все эти этапы, ты сможешь понять суть жизни, суть людей и власти, только тогда ты обретёшь настоящий покой. Если сумеешь, конечно, всего добиться. Так что держись меня и всё будет – мы сейчас сила, а если заработаем много денег, то и во власть можно идти. Сейчас же всё покупается и продаётся, уважают только деньги и силу. А если много денег, всегда найдутся «пацаны», которые прикроют и решат проблемы с безопасностью.
Я смотрел на Василия оценивающе. Вася был талантливым мошенником, да и сам особо этого не скрывал. Он на уровне энергетики умел убеждать людей – ему хотелось верить. Наверное, тогда я в первый раз почувствовал, что такое сильная энергетика человека, природный магнетизм.
С другой стороны, я занимался лишь теми его делами, которые не нарушали моих принципов. Мне всегда было интересно изучать ярких, нестандартных людей, идущих против системы. Да и весь бизнес в то время был смесью мошенничества, авантюр и риска. Для того чтобы пробиться на самый верх, к рычагам управления, необходимо было стать лучшим и детально разобраться во всех механизмах и принципах работы. Особенно потаённых, скрытых от глаз простых людей.
Я вернулся в офис, там меня уже ждал Олег Васильевич. Довольный, видно было, что они с Васей неплохо заработали. Первый раз он посмотрел на меня другим взглядом. Видимо, его впечатлила моя готовность к решению нестандартных задач, от которых его заслуженные адвокаты презрительно отказывались.
– Игорь, ты молодец, – начал он, – я хочу с тобой поделиться своими мыслями, – я сейчас создаю третейский суд. Давай вникай в эти моменты и будешь у меня третейским судьёй, как закончишь учёбу. Сейчас же закон вышел – теперь мы можем у государства забрать часть полномочий и сами выносить судебные решения.
«Ого, – подумал я, – ещё и суд у государства забрать, всё в рамках модных течений. Вместо милиции – братва, вместо порядка и законов – деньги, ещё и суд свой. Ну, теперь точно заживём».
Третейский суд организовали, выделили лучший кабинет. Красиво обставили и там стали проходить заседания. В этом кабинете я любил сидеть в шикарном кожаном кресле судьи, представляя себя большим, важным начальником. Вся юридическая работа и третейский суд меня не особо вдохновляли, да и сразу было понятно, что третейский суд – это путь к новым злоупотреблениям и лёгким деньгам. Я думал о том, чего хочу в жизни и что меня ждёт? Из материальных благ единственной мечтой была девяносто девятая вишнёвая «Лада» с длинным крылом, а деньги никогда не были для меня целью.
Я чувствовал, что вся эта местная петергофская «движуха» – это не мой Путь, в душе я никогда не чувствовал себя юристом. Общаясь с нашим юристами и адвокатами, я понимал ту огромную разницу мировосприятия между нами – они были слабыми, да, именно слабыми. Их слабость заключалась в нарциссизме, который присущ высокоинтеллектуальным людям, и желании жить красиво любыми путями и средствами, которые для меня были неприемлемыми. Стоило их лишить положения и денег, они тут же сникали – весь лоск и уверенность пропадали. Они были не готовы идти на риск и нести ответственность за свои поступки.
Недаром Ленин писал про адвокатов: «это такая интеллигентствующая сволочь, которая часто паскудничает, поэтому держать её надо в ежовых рукавицах». После этой фразы я зауважал Ильича, чувствовалось, что человек смотрел в самую суть, да и сам он заканчивал юрфак и знал эту породу. Именно из-за своих принципов я не мог быть эффективным в этой системе, где надо было изворачиваться, красиво лгать суду, разбираться не по сути, а по формальным основаниям, со всеми налаживать отношения, договариваться.
* * *
В университете мы часто дискутировали на семинарах, что право не есть справедливость и не стремится к справедливости. Это система усреднённых правил поведения, которая регулирует наше общество. Так договорились люди наверху, и значит, там, внизу, должны жить по этим правилам, так как у простых людей нет ресурсов, чтобы эти правила поменять. Решили, что за «три колоска» десять лет лагерей – значит, так тому и быть. Это справедливость? Конечно нет. Но есть политическая целесообразность и чаще всего она диктует правила. Политика всегда главенствует над правом – понял я.
Мы говорили о системе разделения властей – есть Суд, есть Госдума, есть Президент и Правительство.
– Но кто платит судьям, кто назначает судей? – спрашивал я.
– Правительство и Президент, – отвечала мне наш преподаватель.
– Так как может быть независимым тот, кто получает деньги и должность от другого? – не унимался я.
– Ну, смотри, судьи несменяемы, а зарплату им обязаны платить независимо ни от чего, – отвечала преподаватель.
– И снять не могут?
