Это дало фору в лишних полчаса. Быстро выяснили, что менты настоящие и у них есть постановление начальства на проведение осмотра помещения.
Мы через дверь заявили – раз нет решения суда на обыск, открывать мы не будем. Парни были подготовленные и достали болгарку. По видеокамерам мы видели, как бойцы сопровождения в брониках, с автоматами пытаются сломать дверь. Но дверь была серьёзная и не поддавалась.
«Эдик, похоже, хорошо подготовился», – подумал я. Уже пришло понимание, что большие деньги, как и многие знания – «многие печали».
– Игорь, что думаешь? – спросил Эдик.
– Не знаю, может, налоги недоплатили? – Я понятия не имел о причине прихода «тяжёлых» с операми.
– Да какие налоги? У нас всё на кредитах – там всё белее некуда, если что и есть, то точно не уровня этих парней. Это стопудово заказуха. Кто-то из конкурентов, которым мы дорогу перешли.
Действовали мы на рынке агрессивно – вытесняли конкурентов из торговых точек, демпинговали, давили акциями и бонусами. Это был уже новый тип бизнеса, и люди из 90-х такой конкуренции не «вывозили», но зато обладали серьёзными коррупционными связями. Я часто ездил с Эдиком и безопасниками на встречи, больше напоминающие бандитские стрелки, но всё это было на местном уровне и не выглядело слишком серьёзно.
В дверь продолжали ломиться.
– В общем, не дёргаемся, сопротивление не оказываем, если это конкуренты, то их интересуют наши компы с базами и документы. Надо всё выносить, – сказал я.
Пока пилили дверь, сотрудники через чёрный ход всё вынесли.
Мы остались вдвоём с Эдиком, да ещё пару менеджеров оставили в качестве свидетелей. Изуродованная дверь с грохотом распахнулась, в офис ворвались люди с автоматами и двое в штатском – очевидно, опера. Первым желанием гостей было – отоварить прикладами зарвавшихся бизнесменов, но камеры, расположенные в каждом углу, сразу умерили прыть «благородных» пиратов в погонах.
В офисе было пусто, до гостей дошло, что всё вынесли, и весь этот цирк был устроен зря. Старший выругался и предложил Эдику побеседовать в кабинете.
– Не пойду я с вами, – улыбнулся Эдик, – кто знает, что у вас в голове? Может, приставать будете, а я мужчин как-то не очень люблю. Говорите при всех, я парням вашим доверяю.
Спецназовцы заржали, а старший опер побагровел.
Я был восхищён дерзостью Эдика. В то же время он не переходил границы и не давал повода применять силу. Нам предъявили постановление, формально осмотрели помещение и удалились, оставив перевёрнутую мебель, поломанную дверь и забрав несколько коробок ненужных документов.
– Ну, вот и первый серьёзный наезд, – сказал Эдик, – я давно ждал чего-то подобного, но, если раньше приезжали бандиты, сейчас всё чаще стали решать проблемы через ментов. У них власть и ничего с ними не сделаешь.
– Не соглашусь, – ответил я, – я знаю, как работает система, им нужны основания для таких жёстких действий, а «фактуры» у них нет. Значит сфабриковали по-быстрому какую-нибудь оперативную информацию, наверняка конкретики никакой. Если до их руководства донесём информацию, то они не смогут «беспределить», а по праву им ловить нечего.
Так и получилось – жалобы на руководство быстро показали коррупционность сотрудников, а начальство, видимо, было не «в теме» и прекратило проверку. Мои «акции» в компании стали расти – Эдуард увидел во мне человека, умеющего обращаться с системой, а система начинала набирать силу. Россия потихоньку приходила в себя.
Раздался звонок на мобильный: «Капитан налоговой полиции Иванов, можете приезжать за своими документами».
То, что изъяли, не представляло никакого интереса для нас, но это был вопрос принципа. Я подъехал к зданию налоговой полиции и набрал капитана.
– Поднимайтесь, – сказал он.
– Нет уж, вы документы забрали «по беспределу», вы и тащите их в машину! – Моя дерзость не знала границ.
Красивая картина – спортивный блестящий «мерседес» у здания налоговой полиции, открытый багажник. Я стоял рядом в деловом костюме, а полицейские грузили в багажник документы. Эта битва была выиграна.
Эдуард ждал на складе, грузчики забрали документы.
– Это только начало, – сказал Эдик, – чем больше денег и чем выше поднимаемся, тем больше будет наездов и проверок, надо готовиться.
Так и получилось – были стрелки с бандитами, проверки ментов, суды с проворовавшимися менеджерами, взыскания через суд их квартир, купленных на украденные деньги. Компания шла вперёд и через два года заняла лидирующие позиции на рынке наряду с «Невскими сырами» и «Фудлайном». Эдика знал весь город, он кайфовал от разборок и войн. Из него получился бы неплохой генерал, чёткий, быстрый и ни капли страха, потому с ним старались не связываться.
У меня появились деньги и уважение, топ-менеджеры компании с удовольствием общались со мной. Свысока позволяли себе разговаривать лишь родственники Эдика, которые занимали ключевые должности в компании.
Руководитель отдела продаж «Петромола» – Сергей Юрьевич, высокий умный парень, немного циничный, как и положено талантливому продажнику, позвал молодого перспективного юриста в модный клуб, рядом с Невским – тогда это было самое крутое место в городе.
– Проходочки в «Онегин», – посмеиваясь, говорил он, доставая из кармана яркие флаеры.
– Спасибо, Серёга, это реально круто. – Я был чуть смущён таким вниманием. В такие клубы можно было пройти только по спискам или по специальным проходкам.
– А знаешь, Игорь, что сейчас самое крутое? – спросил Сергей, довольный произведённым эффектом.
– Что? – я не знал, что на это ответить в 2002 году.
– Сёрфинг и сноуборд! В курсе, что это? – спросил гордо Серёга.
Я, конечно, был в курсе в общих чертах, но никогда в жизни не касался этих тем. Тогда они казались чем-то нереально далёким – из мира богатых модных парней из телика. Сидя на заснеженном, грязном складе, представить это было непросто.
В вагончик старшего менеджера то и дело стучали грязные, небритые кладовщики в тулупах. От них пахло перегаром и потом. Они постоянно приносили какие-то документы, жаловались на воровство и недостачу, да ещё за окном рычали газели. Холодно, слякоть, но у Серёги в вагончике было тепло и уютно, хотя и не так красиво, как в нашем офисе. Серёга был лет на пять старше меня – ему было что рассказать. Если я у Эдика был правой рукой, Серёга был левой. Он отвечал за все продажи компании, а речь шла о миллионах долларов. В то время это были сумасшедшие деньги.
– Серёга, как ты, менеджер по продажам, попал в мир сёрфа и сноуборда?
Я не мог понять, что спокойного и интеллигентного парня в очках заставило окунуться в мир экстрима и спорта. Оказалось, как это часто бывает, виной всему была девушка – красотка сёрферша, которая разбила Серёге сердце. Затянула его в мир сёрфинга, сноуборда, а потом сбежала с каким-то раздолбаем-сёрфером. Видимо, на его фоне менеджер торговой компании выглядел скучно, а Серёга проникся и хотел самому себе доказать, что он может быть достойным её.
– Посмотри фильм «На гребне волны» с Киану Ривзом и Патриком Суэйзи, поймёшь, о чём я, – усмехнулся Сергей.
Фильм действительно произвёл впечатление – нет, не драками и интригой, а философией сёрфинга – поиском вечного лета, свободной жизнью и противопоставлением системе – «…тысячи железных гробов перевозят по дорогам Америки мёртвые души, мы докажем обществу, что дух человеческий жив…».
Парни по меркам тех годов действительно были крутыми и бесстрашными. Позже я понял это, побывав на огромных рифовых волнах. Это действительно была борьба за жизнь, а не просто развлечение. Люди, прошедшие через эти испытания, становились другими – смотрели открыто и дерзко и мало чего боялись.
Начали со сноуборда, катались в Туутари-парке. Скоро сноуборд появился на крыше моего мерса. Там он проводил 24 часа в сутки, так как в любой момент можно было сорваться и помчать «катать». Серёге нравилось, что я возил его на машине. Он таскал с собой диск диджея Ромео – «Латино, латино». Модные песенки, заснеженная дорога, рёв выхлопа спортивного мерса, заносы, всё это создавало непередаваемую атмосферу красивой жизни.
Мы чувствовали себя избранными – если на лыжах каталось немало людей, то на сноуборде гоняли практически одни мы, притягивая к себе восхищённые взгляды девчонок. Серёге нравилось, что я его во всём слушаю, он действительно тогда открыл мне глаза на целый мир, выходящий за рамки не только района, но и города, и даже страны.
– Надо тебя приодеть ещё нормально, – оценивающе проговорил Сергей. – Есть мужик один, он таскает шмотки из Европы, у него можно взять бренды за полцены.
Про бренды я слышал – «Версачи», «Армани». О них говорили девчонки в клубах. В то время это было нереально круто для простых ребят с окраины.
Сергей познакомил с Сашей, который оказался заядлым тусовщиком, и вся жизнь его состояла из вечных вечеринок и соблазнения девчонок. Он торговал шмотками, как позже я догадался – не только ими. Недаром у него всегда были в наличии весы для взвешивания миллиграммов. Саша торговал девочками, шмотками, проходками, и молодые парни с деньгами ему были необходимы.
Он дружил с директорами всех модных клубов, видимо, запретные товары позволяли находить общий язык. Перед нами он не «палился», считая не слишком надёжными, но проходки давал и шмотки из Европы исправно привозил. Благодаря Серёге, я окунулся в мир модных, красивых, успешных людей. Для меня, простого парнишки с окраины, это было пределом мечтаний. Казалось, что может быть круче, чем быть заместителем генерального директора крупной компании, брать кредиты, выигрывать суды, «разруливать» проблемные ситуации и вечером мчаться на сноуборде по снежным горам или ехать в лучшие закрытые клубы, где в модных шмотках от «Версаче» мы с Серёгой были вроде бы молодой элитой города.
Там же я узнал, что на фоне настоящей золотой молодёжи мы так и остались гопниками с района, пусть даже в модных шмотках и на хороших тачках. Свободных денег у нас особо не было – всё уходило на бренды, вечеринки и сноуборд. А молодые мажоры в клубах за ночь тратили больше, чем я зарабатывал за месяц.
Появилось много знакомых девчонок, друзей во всех клубах, но эта ночная жизнь быстро утомила – за красивой яркой обложкой не было ничего. Клубы, танцы повторялись, было весело, но быстро стало понятно, что девушек брать количеством не вариант. Хотелось чего-то особенного, а с высокими человеческими качествами в клубах было сложно. Да, увезти на ночь красотку было круто, ну раз, ну два, что потом-то?
Когда красавиц десяток, начинаешь думать о чем-то большем – семье и близком родном человеке рядом, а не смене картинок. Для меня все это было лишь способом забыть первую любовь, разбившую мне сердце. Столько времени прошло, а я всё не мог её забыть.
Поздним вечером в клубе «Плаза» мы общались с двумя милыми девушками – весело болтали, танцевали, прижимаясь к ним всё сильнее. Отличная атмосфера, всеобщее веселье. Мой взгляд упал на сцену, и как обожгло – на сцене одного из самых крутых клубов города танцевала моя Маша, одетая в бикини, отлично двигаясь в такт музыке со своей напарницей. Молодая, красивая, такая желанная и родная, даже спустя столько времени.
Не помню, куда я отправил девушку, с которой танцевал, как я добрался до гримёрки, где столкнулся с Машей глаза в глаза. Это было не только для меня шоком, но и для неё. Глаза у неё так же горели при виде меня, как и много лет назад.
– Какими судьбами? – улыбаясь, спросила она.
– Часто в этом клубе бываю, увидел тебя, решил подойти, узнать – как дела, – стараясь говорить как можно безразличнее, ответил я.
– Рада тебя видеть, а я здесь со своим парнем, так странно встретиться здесь с тобой, – спокойно ответила она.
Действительно, два маленьких человечка с окраины Питера встречаются в модном клубе и оба оказываются частью этой элитной тусовочной жизни. Помолчали, перекинулись парой фраз и она упорхнула, скоро надо было опять выступать.
«Что же такое любовь? – подумал я. – Что это за чувство такое? Столько времени прошло, а она все так же меня цепляет и становится плевать на весь мир – лишь бы видеть её глаза. Есть в жизни вещи, которые неподвластны нашему пониманию».
Понимание, что такое настоящие ценности, приходило всё сильнее. Это был не мой путь – красивая, яркая и пустая жизнь. Красота её похожа на макияж ярко накрашенной девчонки, который смывается под утро и остаются только потёки и пустота.
Общение с тусовщиками и золотой молодёжью тоже не добавило оптимизма. Узнавая их ближе, я видел уставших от жизни людей, которые двигались по инерции. Не было цели, только вечеринки ради вечеринок.
* * *
В один из вечеров я заехал в ночной клуб «Росси». Мой «мерседес» яркими фарами осветил длинную очередь на вход. Я задумался, идти ли туда, высматривая в очереди красоток. В этот момент к машине подошла пьяная студентка, и, совершенно никого не стесняясь, улеглась на длинный, блестящий капот моего автомобиля. Она показывала глубокий разрез своего декольте и посылала через лобовое стекло воздушные поцелуи – видимо, мой мерс на огромных дисках её впечатлил. Это было уже перебором.
«Да она же капот мне помнёт», – пронеслось в голове. Я открыл окошко и грубо сказал:
– Слезай немедленно, ты чего творишь?
Она лишь рассмеялась.
– Ну хорошо, детка, тогда держись! – зло проговорил я и втопил педаль газа в пол.
Спортивный «мерседес» взревел мотором и с пробуксовкой рванул по улице Зодчего Росси. Очередь у входа в клуб замерла в удивлении, глядя как тёмная иномарка с рёвом выхлопа несётся по улице, а на капоте лежит девчонка и орёт, то ли от удовольствия, то ли от страха. Сейчас всё это кажется полным безумием, но в те годы полного беспредела воспринималось мелкими шалостями. Я плавно остановил машину, чтобы она не улетела под колёса, вышел из салона и снял за шкирку её с капота. Она смотрела на меня округлившимися, пьяными глазами, но при этом хохотала:
– А ты крутой, нравишься мне – поехали к тебе.
Молча сел в автомобиль и, развернувшись, поехал к клубу. В голове крутились мысли: «Девчонки, да что у вас вообще в башке творится?»
Я прошёл сквозь очередь. Поздоровавшись с охранником, зашёл в клуб, никто не сказал мне ни слова.
В «Росси» была хорошая музыка и любили собираться студенты – хороший контраст с закрытыми вип-клубами. Приглушённый свет, высокие столики вдоль стены, кирпичная кладка, молодёжь танцевала, на их фоне я чувствовал себя взрослым, опытным парнем.
Тогда я увидел её первый раз – совсем юная, лет семнадцати, с прекрасной фигурой. Сразу было видно, что спортсменка, либо гимнастка, либо танцовщица. Движения на фоне остальных девчонок выделялись своей грацией и отточенностью. Густые чёрные волосы чуть ниже плеч, милая чёлка спадала на лоб. Аккуратные черты лица, широко раскрытые голубые глаза и пухлые губы дополняли образ, вызывающий восхищение у всех мужчин в зале. Но главным был её взгляд – искренний, открытый, в нём чувствовалась сила. И в то же время она не смотрела ни на кого, видно было, что она пришла не сниматься, а просто танцевать и веселиться.
«Достойный экземпляр», – подумал я. Я уже хорошо понимал психологию девушек, был опытным и уверенным в себе. Как только она села с подругой за столик я тут же подошёл.
– Привет, красотки, – начал я.
Девушка посмотрела на меня, прыснула со смеху и тут же отвернулась. Такой реакции я не ожидал, стало понятно, что здесь просто не будет. Зато подружка её была простая и открытая, явно была не против знакомств.
– Как зовут? – продолжил я.
– Маша, – просто ответила её подруга, – а это Мила.
«Красивое имя», – подумал я, но Мила была явно не настроена на знакомства и общение. К ней подходили кавалеры и так же уходили ни с чем. Я взял девчонкам шампанского, но разговор особо не клеился, и я переключился на более лёгкие и доступные варианты. Уезжая с другой девчонкой из клуба, я посмотрел на Милу, но в её взгляде не было абсолютно никаких эмоций.
«Жаль, что-то в ней особенное, – подумал я, – то, чего не видел в других».
Но жизнь уже научила не зацикливаться и не тратить свою энергию зря.
* * *
Заехал к родителям. В гостях оказался мой троюродный дядя, у семьи которого я гостил в детстве в Кисловодске. Он был старше меня лет на пять и с детства привык относиться ко мне как к ребёнку, хотя по социальному статусу и финансам я давно был выше его, причём на порядок.
– Вот Серёжа приехал в Петербург, сейчас квартиру хочет здесь снять и ищет работу, – сказала мама.
Дядя с важным видом рассказал, что ему в Кисловодске тесно, а здесь он сможет раскрыть свой потенциал. Рассказал, что пошёл на обучение игре на рынке «Форекс», что там всё просто и скоро на бирже будет зарабатывать миллионы. Дядя был смесью русского и армянина, причём армянские корни стали с возрастом преобладать. Он был таким уверенным в себе и разумным, что все относились к нему серьёзно.
Когда он ушёл, я сказал маме, что «Форекс» это лохотрон для приезжих, их там учат за деньги, потом они сливают свои деньги и уезжают обратно – как напёрстки, только в красивой обёртке.
Мама мудро заметила:
– Серёжа взрослый парень, пусть пробует.
Тогда я был молодой и всем пытался помочь, всё объяснить и это было ошибкой.
Спустя пару месяцев дядя опять сидел у нас в гостях и жаловался, «Форекс» не пошёл, он потратил все деньги и скоро придётся, похоже, возвращаться на Кавказ. Мама попросила помочь ему:
– Игорь, всё-таки он родственник, если есть у вас какое-нибудь место, может возьмёшь его к себе? У вас компания серьёзная.
Поговорил с Эдиком.
– Эдуард Евгеньевич, работы очень много, сам уже не справляюсь, а тут родственник приехал, можно его попробовать, обещает стараться.
– Да не вопрос, – ответил Эдик, – но ты за него отвечаешь.
«Да что может произойти?» – подумал я, а сам ответил:
– Конечно.
Дядя показал себя исполнительным парнем, не особо любящим вникать в детали, но зато умеющим ко всем подлизаться, – тут поможет в бытовом вопросе, там скажет комплимент, такая вот кавказская хитрость. Весь рубаха-парень, открытый и позитивный. Поначалу мне даже нравилось, что он нашёл со всеми общий язык.
Дядя чётко видел, кто в компании играл основную роль, и пытался всеми путями с ними сблизиться, особенно с родственниками Эдика, которые занимали посты в бухгалтерии и заведовали финансами. Даже жене Эдика он умудрился помогать – то фотоаппарат починит, то кресло подвинет, внимательный и услужливый.
Меня он поначалу слушался, но всё равно воспринимал как младшего. Его явно раздражал мой статус начальника и то, что моя зарплата была существенно больше. Опыт с «Форексом» не опустил его на землю, наоборот, он лишь усилил провинциальные комплексы и задел его гордость.
Чуть позже до меня со всех сторон стала доходить информация о мелких некрасивых поступках дяди. Он пытался услужить топ-менеджерам компании, а простых сотрудников постоянно принижал, показывая свою значимость. Учитывая мою близость к Эдику, он автоматически получил доступ к нему, и Эдик всё чаще посмеивался:
– Братец-то твой, – так он называл дядю, – говорит, что ты неправильно многое делаешь, говорит, он может лучше.
Это меня откровенно задевало, но все его поступки были на грани. Тем более я не был уверен, что Эдик, в свойственной ему манере, меня просто не подкалывает. Дядя всё время показывал своё превосходство, но делал это так мелко и тонко, что предъявить ему было нечего. Мне было всего двадцать два года, а ему уже двадцать семь, к тому же родственник по маминой линии, а мама для меня всегда была безусловным моральным авторитетом. КМС по нескольким видам спорта, профессор в университете – она была примером. Если она попросила за него – это сразу делало его в каком-то роде неприкосновенным.
В общем, я просто забивал на эти мелкие звоночки. Компания росла, в городе мы претендовали на место номер один в молочном секторе. Склад за счёт кредитов вырос в два раза, но с ростом компании упала рентабельность и эффективность.
