На глубине в 6780 футов «Таран» наконец выровнялся.
Рамзи посмотрел на репитер главного манометра: 2922 фунта на квадратный дюйм. Он с опаской перевел взгляд на небольшой участок корпуса, видневшийся сквозь лабиринт труб и трубопроводов, и попытался отогнать мысль о том, что произойдет, если корпус схлопнется. Перед глазами поплыли сгустки белковой массы среди обломков судовой аппаратуры.
«Как там говорил Рид? – припомнил энсин, явственно слыша индифферентный голос инструктора: – “Имплозия внешнего оборудования на экстремальной глубине может повлечь за собой ударную волну, которая расколет корпус. Впрочем, вы не успеете понять, что произошло”».
Рамзи поежился.
«Какова реакция Спарроу на повышенную опасность?» – начал было размышлять он и сразу понял, что его мало заботят эмоции капитана. Теперь значение имело лишь то, способен ли Спарроу сберечь экипаж в целости и сохранности.
Мысль поразила Рамзи. Он вздрогнул и оглядел аппаратную, словно только что проснулся или и вовсе видел ее впервые.
«Ничего себе психолог. Чем я до сих пор занимался?»
Сознание услужливо подкинуло ответ:
«Убегал от собственных страхов. Старался стать незаменимым винтиком в команде и таким образом обеспечить себе физическую безопасность».
«Чего же я боюсь?» – спросил он сам себя.
«Что перестану существовать», – последовал ответ.
– Все равно что никогда не рождаться, – тихо произнес он вслух. – Умереть в утробе.
Рамзи дрожал всем телом, его прошиб пот. Разъемы тестовой платы таращились на него, словно сотни пустых глазниц. Ему захотелось крикнуть, однако голосовые мышцы не слушались.
«Окажись мы сейчас в аварийной ситуации, от меня не было бы никакого толку, – запаниковал он. – Я не смог бы пошевелить и пальцем. – Он тщетно попытался согнуть указательный палец правой руки. – Если я пошевелюсь, то сразу умру!»
Что-то коснулось плеча, и энсин в ужасе застыл. У самого уха послышался шепот – от громкости едва не лопнули барабанные перепонки.
– Успокойся, Рамзи. Ты не трус. И продержался дольше остальных.
Теперь энсин дрожал так неистово, что рябило в глазах.
– Я ждал этого, Рамзи. На глубине это случается с каждым, надо просто пережить, и все будет в порядке.
Вкрадчивый голос, проникновенный отеческий тон, сострадание.
Рамзи страшно захотелось повернуться, уткнуть лицо в эту сочувствующую грудь и разрыдаться, изливая душу.
– Дай себе волю, – продолжал Спарроу. – Дай выход эмоциям. Здесь кроме меня никого, а я через это прошел.
Сначала медленно, потом все быстрее вместе с безудержными всхлипываниями из глаз хлынули слезы. Энсин согнулся пополам, спрятав лицо в ладони. Все это время рука Спарроу лежала на его плече – от нее исходило тепло, ощущение уверенности и силы.
– Я испугался, – задыхаясь, прошептал Рамзи.
– Покажи мне того, кто не боится, и я покажу тебе либо слепца, либо болвана, – ответил капитан. – Мы все страдаем от чрезмерного думания. Так мы платим за наличие разума.
Рука отпустила плечо Рамзи, входная дверь за его спиной открылась и закрылась. Подняв голову, энсин уставился на тестовую плату с включенным интеркомом.
Из динамика позвал голос Боннета:
– Рамзи, не проверишь ли дальность слышимости?
Энсин прокашлялся.
– Есть. – Пальцы задвигались по приборной доске, сначала неуверенно, затем все быстрее, проворнее. – Над нами достаточно холодной массы, чтобы покрыть шум от скоростного хода.
В динамике затрещал голос Спарроу:
– Лес, полный вперед. Рамзи, от предела по давлению нас отделяют всего девяносто фунтов. Оставайтесь на вахте с Боннетом, пока вас не сменят.
Электродвигатели «Тарана» загудели громче, потом еще громче.
– Есть, шкипер.
– Эй, в чем дело? Я слышу моторы! – донесся из интеркома голос Гарсии.
– Холодное течение, – ответил Спарроу. – Мы прибавили пару узлов, пока есть возможность.
– Я нужен?
– Поднимись на всякий случай.
Голоса в интеркоме казались Рамзи необычно четкими, он замечал мельчайшие царапины и неровности на панели.
Мысль о нашедшем на него оцепенении вызвала в памяти другое воспоминание, о котором разум пытался забыть: Спарроу по связи просил проверить дальность слышимости.
«Я не ответил, и он немедленно пришел на помощь. – Сознание тут же подкинуло новую мысль: – Он понимает, какой я салага, – с самого начала понимал».
– Рамзи.
На пороге аппаратной возник Спарроу.
Энсин уставился на него.
Коммандер шагнул внутрь, присел на скамью у двери.
– Кто ты на самом деле?
Рамзи кашлянул.
– Вы о чем?
– Здесь каждого рано или поздно одолевает страх. Ты продержался довольно долго.
– Как вы узнали, что я боюсь?
– Все боятся. Я просто ждал, пока ты сам это осознаешь. А теперь ответь мне на вопрос: кто ты?
– Офицер-электронщик, сэр, – глядя куда-то вдаль, ответил Рамзи.
Спарроу усмехнулся.
– До чего же в грустном мире мы живем, Рамзи. Хорошо хоть, в Службу безопасности отбирают за смелость.
Энсин промолчал.
– Ладно, – сказал, вставая, капитан. – Пойдем глянем на твой ящик. Уж больно любопытно.
Он сошел по трапу и повернул в сторону кормового отсека.
Рамзи последовал за ним.
– Почему он у тебя, а не в аппаратной? – спросил Спарроу.
– Я проверяю его показания в свободное время.
– Смотри не перетрудись.
Они спустились уровнем ниже и вошли в каюту Рамзи. За переборкой гудел индукционный движитель.
Энсин сел на койку, вынул прибор и, водрузив на стол, открыл замок.
«Нельзя подпускать его слишком близко», – подумал он, отметив про себя, что маскировка включена.
Спарроу наморщил лоб, повертел ящик в руках.
«Интересно, что он ожидает увидеть?» – недоумевал Рамзи.
– Объясни в общих чертах, как он работает, – попросил Спарроу.
Рамзи указал на циферблат.
– Сенсор монитора улавливает первичное сканирование поискового импульса. Предыдущие модели не справлялись с ответным эхом.
Спарроу кивнул.
– Вот тут сигнальные лампочки для разных частот пульсации. Когда мы не в фазе, они мигают красным. По ним я понимаю, какая из цепей вызывает резонанс.
Капитан распрямился и испытующе посмотрел на энсина.
– На установленных внутри лентах ведется непрерывная запись, – добавил Рамзи.
– Мы еще вернемся к этому поподробнее. – Спарроу отвел взгляд.
«Небось, ожидал увидеть последний прибамбас от Секотдела», – решил энсин.
– Тебя для чего к нам приставили? – неожиданно спросил капитан.
Рамзи молчал.
Спарроу устремил на него тяжелый взгляд.
– Так уж и быть, оставлю тебя до поры в покое. У нас будет достаточно времени по возвращении домой. – Он с досадой поморщился. – Чертов Секотдел! Без них у нас было бы вдвое меньше проблем.
Рамзи по-прежнему не отвечал.
– Повезло еще, что ты хороший электронщик. Не сомневаюсь, что тебя потому и отобрали. – Во взгляде коммандера промелькнуло сомнение. – Ты же их человек, из Службы безопасности, верно?
«Пусть так считает, мне только на руку, – подумал энсин. – Будет легче скрывать свою истинную роль. Однако настоящий безопасник не стал бы прямо в этом признаваться».
– Я выполняю данные мне указания, сэр, – уклончиво ответил он.
– Конечно, – кивнул Спарроу. – Дурацкий вопрос. Ну, я пошел… – нерешительно протянул он и вдруг застыл на месте.
Рамзи тоже едва удержался, чтобы не выдать удивления: шею пробил резкий импульс от вживленного под кожу сенсора! Аналогичный жучок капитана, очевидно, отреагировал на тот же сигнал.
Спарроу стремглав бросился к двери и припустил к командному блоку. Рамзи за ним. Они остановились перед центральным пультом. Гарсия удивленно поднял голову от панели.
– В чем дело, шкипер?
Спарроу не ответил. В мозгу беспрерывно крутилась идиотская рифма, появившаяся после того, как Восточный альянс уничтожил двадцать экипажей: «Двадцать было, двадцать сплыло… двадцать было, двадцать сплыло…»
Стоя позади капитана, Рамзи явственно ощущал давящую атмосферу командного пункта, затхлость воздуха, застывший вопрос во взгляде Гарсии, щелканье приборов, колебания палубы под ногами.
Вживленный в шею сенсор начал ритмично вибрировать.
Гарсия отступил от пульта.
– Что случилось, шкипер?
Спарроу приказал жестом молчать и шагнул вправо. Рамзи последовал за ним.
Вибрация стала затихать – значит, не сюда.
– Дай-ка сюда пеленгатор, – не оборачиваясь, попросил Спарроу.
Рамзи достал из стеллажа кормовой переборки пеленгатор, включил его и встал рядом с капитаном. Динамик зажужжал в такт импульсам шейного сенсора.
Спарроу двинулся влево, Рамзи следом. Жужжание подскочило на октаву вверх.
– Шпионский сигнал! – воскликнул Гарсия.
Спарроу подошел к панели погружения. Рамзи не отставал. Сигнал пеленгатора усилился. Они миновали пульт, и звук начал затихать. Тогда они встали лицом к панели – сигнал подскочил еще на октаву.
У Рамзи мелькнула мысль: «Гарсия был тут один. Не он ли запустил источник сигнала?»
– Где Лес? – спросил Спарроу.
