– В носовом отсеке, – ответил Гарсия.
Капитан уставился на стену, словно хотел просверлить ее глазами.
«Не может же он подозревать Боннета, – подумал Рамзи, чувствуя едва ли не отчаяние. – Или может?»
– Лес! – позвал Спарроу в нагрудный микрофон. – Подойти в КП! Живо!
Боннет подтвердил готовность, и по металлическому мостику застучали шаги. Затем микрофон отключился.
Рамзи напряженно следил за пеленгатором. Сигнал оставался постоянным, хотя Боннет шел к ним. Получается, источник спрятан где-то в носовом отсеке? Энсин отвел руку вправо, приблизив детектор к центру панели погружения. Сигнал не изменился.
Спарроу следил за его движениями.
– Передатчик внутри панели! – крикнул Рамзи.
Капитан мгновенно подскочил к пульту.
– У нас не больше пары минут на то, чтобы его извлечь!
Рамзи похолодел, представив, как волчья стая[11 - «Волчья стая» – тактика преследования и одновременной атаки вражеского морского конвоя группой подводных лодок с целью получения тактического преимущества над силами противолодочного эскорта. Применялась Германией и США во Второй мировой войне.] вражеских подлодок нацеливается на очередную, двадцать первую, жертву.
Гарсия поставил на палубу ящик с инструментом, вынул отвертку и начал лихорадочно отвинчивать крышку пульта.
В дверях появился Боннет.
– Что стряслось, шкипер?
– Шпионский передатчик, – бросил Спарроу. Отыскав другую отвертку, он присоединился к Гарсии.
– А нам не стоит начать отвлекающие маневры?
Спарроу мотнул головой.
– Не стоит. Пусть думают, что мы не знаем. Держи пока курс.
– Готово, – сказал Гарсия. – Тяни за тот край.
Рамзи ринулся помогать. Они втроем сняли крышку, и взору предстал лабиринт из проводов, транзисторов и кабелей высокого давления.
Боннет провел пеленгатором вдоль пульта и замер – сигнал усилился перед одним из разъемов.
– Джо, перейди на вспомогательную панель погружения, – велел Спарроу. – Я вырублю весь блок.
Гарсия метнулся к вспомогательному пульту у противоположной стены.
– Вспомогательная панель включена, – доложил он.
– Погодите! – крикнул Боннет.
Держа пеленгатор на весу, он свободной рукой вынул из патрона ближайшую электровакуумную лампу. Сигнал сохранился, но исходил теперь от руки Боннета, которой тот для пущей наглядности помахал перед детектором.
– Автономный источник питания в такой крошечной детали! – ахнул Рамзи.
– Господи твоя воля, – пробормотал Спарроу. – Дай-ка сюда.
Он забрал у Боннета лампу и стиснул зубы – та была накалена до предела. Старпом замахал в воздухе освободившейся рукой.
– Я тоже обжегся.
– Электровакуумная лампа из блока Z02R, – сообщил Рамзи.
– Может, ее разбить? – предложил Гарсия.
Спарроу покачал головой.
– Нет уж. – Он печально улыбнулся. – Сначала поиграем. Лес, всплывай на глубину выброса.
– На шестьсот футов? – поразился Боннет. – Да это же самоубийство!
– Действуй! – огрызнулся Спарроу. Он протянул лампу Рамзи. – По ней можно что-нибудь определить?
Энсин взял лампу, повертел ее в руках. Затем достал из нагрудного кармана миниатюрный фотоаппарат и сделал несколько снимков.
Спарроу обратил внимание на то, что Рамзи носит при себе фотоаппарат, но прежде, чем успел задать вопрос, энсин сказал:
– Мне нужно увеличить снимки. – Он поднял глаза на Спарроу. – Сколько у нас времени, чтобы изучить эту штуковину в аппаратной?
Капитан глянул на манометр гидростатического давления.
– Минут десять, не больше. Только смотри, не прерывай сигнал.
Рамзи поспешил в аппаратную, Спарроу за ним, на бегу отдавая распоряжения в микрофон:
– Джо, подготовь ДУК. Отстрелим этот шпионский передатчик и, если повезет, отправим наших восточных друзей в погоню за мусором.
Рамзи накрыл рабочую поверхность мягким войлоком и положил на него лампу.
– Самое время помолиться, – напутствовал Спарроу.
– Она как-то больно мала для питания такого мощного сигнала, – растерянно произнес Рамзи.
– Однако ж сигналит.
Рамзи вытер вспотевшие ладони. На ум пришла мысль: «Как там, интересно, сейчас у Спарроу с эндокринным балансом? Взглянуть бы на телеметрию».
– Чертова штуковина! – процедил сквозь зубы капитан.
– Мы здорово рискуем. – Энсин замерил лампу штангенциркулем. – Для Z02R размер стандартный.
Затем он положил ее на весы для сравнения с другой, по виду такой же. Шпионская лампа потянула чашечку весов вниз.
– Тяжелее стандартной, – констатировал Спарроу.
Рамзи взвесил ее на весах с гирьками.
– Четыре унции, – объявил он.
Из динамика над их головами послышался голос Боннета:
– Достигнем глубины выброса через четыре минуты. Нас подхватило попутным течением.
– Что-нибудь еще о ней можешь сказать? – спросил Спарроу.
– Только если вскрыть, – покачал головой Рамзи. – Хотя не исключено, что кое-какие внутренности удастся разглядеть на рентгене.
– Она наверняка на борту не единственная, – заявил Спарроу. – У нас появятся и другие экземпляры для изучения.
– Откуда вы знаете?
– Предчувствие, – посмотрев в упор на энсина, ответил капитан. – Миссия с самого начала не задалась. – Он перевел взгляд на лампу. – Но клянусь всеми святыми, мы прорвемся!
– Две минуты, – сообщил Боннет по связи.
– Ну все, – сказал Рамзи. – Посмотрю пока, что можно извлечь из снимков.
Спарроу схватил со стола лампу и скомандовал:
– Выходим на предельный уровень.
– Они могут засечь наш пульс. – Рамзи смущенно покраснел, почувствовав пульсацию детектора в шее.
С невеселой улыбкой капитан развернулся и исчез за дверью. Вскоре его голос зазвучал из интеркома:
– Мы на месте и готовы выстрелить, Лес. Докладывай показания манометра.
– Четыреста девяносто, четыреста семьдесят, четыреста сорок… четыре сотни! – отсчитывал в динамике Боннет.
Рамзи услышал резкий хлопок в ДУКе, долетевший до них снаружи.
– Срочное погружение! – вылетел из динамика капитанский приказ.
Палуба резко накренилась – «Таран» пошел вниз. Моторы гудели и вибрировали так, что заныли зубы. Рамзи взглянул на индикатор уровня шума. Слишком высокий. Глушителям его не подавить.
– Рамзи, переводи систему внутреннего давления на ручное управление, – ревел в динамике голос Спарроу. – Установи параметры для конечной глубины. О таблицах Холдейна и кессонке заморачиваться будем потом. Сейчас главное – чтобы у нас над головами опять было холодное течение и семь тысяч футов воды.
– Понял!
Пальцы Рамзи уже порхали над пультом. Он глянул на циферблат «вампира» на руке: уровень диффузии низковат. Энсин увеличил подачу в воздух карбоангидразы и вновь услышал голос Спарроу:
– Рамзи, мы выпустили за собой несколько торпед замедленного действия. Проследи сигнал, когда какая-нибудь из них взорвется.
– Есть, капитан.
Рамзи вставил в ухо наушник и, глядя на висящий над ним дисплей, подключился к пульту. Попутно заметил, что вшитый в шею сенсор почти перестал реагировать на шпионский сигнал. Тем временем давление внутри буксира превысило значение, соответствующее их глубине. Наружный репитер показывал 2600 фунтов на квадратный дюйм, стрелка продолжала ползти вверх. В этот момент датчик температуры сообщил о резком похолодании за бортом.
– Мы вошли в холодное течение, капитан, – доложил в нагрудный микрофон Рамзи.
– Сам вижу, – последовал ответ.
Стрелка давления поднялась до 2815 фунтов и встала. Рамзи почувствовал, как выровнялась под ногами палуба. Щелкнули реле, лампочки на пульте переключились с красного на зеленый. Корабль вокруг показался ему живым морским существом из машин, пластика, газов, жидкостей… и людей.
С командного поста по громкой связи полетели приказы Спарроу:
– Полный ход. Курс: пятьдесят девять градусов тридцать минут.
Дубликат автонавигатора слева от Рамзи немедленно отобразил изменение курса. Красная точка, отмечавшая их местоположение, находилась теперь чуть южнее восточного мыса Исландии, ровно на шестидесятой параллели северной широты. На бортовом хронометре: семь суток четырнадцать часов и двадцать шесть минут с начала операции.
– Рамзи, от рыбок, отстрелянных за корму, что-нибудь слышно?
– Ничего, сэр.
– Сиди пока в аппаратной. Мы тем временем начнем разбирать центральный пульт. Надо будет проверить каждую радиолампу на предмет отклонения по весу.
– Не мешало бы еще в аппаратной и на складе электроники, – сказал Рамзи.
– Успеется, – со спокойной уверенностью ответил Спарроу.
Рамзи сверил наручные часы с хронометром. «Что сейчас записывает телеметрия?» – вдруг вспомнил он. И опять у него возникло чувство, что он чего-то «не догоняет». Упускает какую-то важную деталь о капитане. Взгляд энсина рассеянно блуждал по приборной панели. Он напряг слух, готовый уловить малейший писк в наушнике. Ничего. Экран сонара в блоке справа тоже показывал лишь фоновый шум. На мгновение Рамзи будто слился воедино с подлодкой, приборы вокруг стали как бы продолжением его органов чувств. Однако ощущение почти сразу исчезло и больше не возвращалось.
В это время Спарроу проверял центральный пульт, стараясь не обращать внимания на дергавшуюся мышцу щеки. Вставив лампу в систему гидролокатора, он тут же вынул следующую и зачитал вслух серийный номер: PY4X4.
Стоявший рядом Гарсия провел пальцем по списку:
– Пятнадцать унций.
Спарроу взвесил лампу.
– Точно. – Он вернул лампу на место. – Прикинь, когда я учился в колледже, говорили, что однажды такие системы заработают на транзисторах и печатных схемах.
– Какое-то время так и было.
– Только потом все перешли на схемы развертки. – Спарроу вынул октод аккумулятора, зачитал серийный номер, взвесил. – Мы могли бы обойтись более легким материалом, если бы не высокое атмосферное давление, – продолжал он, переходя к следующей лампе. – Все, что нам нужно, – это диэлектрик с прочностью пластали.
– Или же наступление мира. И тогда оборудование для глубоководных буксиров перейдет в разряд раритетов.
Спарроу кивнул и достал очередную лампу.
– Слышь, шкипер, что за птица этот Рамзи? – ни с того ни с сего спросил Гарсия.
