– Зато я знаю, из чего она сделана: гафний, свинец, графит и пенополиэтилен.
– Что находится на противорадиационной стене с внутренней стороны корабля?
– Датчики прямого считывания параметров реактора. Их показания также дублируются в главный командный пункт, на переднюю переборку – справа, если смотреть с капитанского мостика. Далее вдоль стены идут шкафы с радиационно-защитными комплектами, стеллажи с инструментом и аварийные люки реактора.
– Вижу, усвоили. Сколько лазов ведут в реакторный отсек?
– Четыре: два сверху, два снизу. Максимально допустимое время пребывания там без РЗК: двенадцать минут.
– Хорошо. Максимально допустимая мощность реактора?
– Двести семьдесят три тысячи л. с., или, при использовании глушащих панелей за винтом, двести шестьдесят тысяч.
– Правильно. Протяженность машинного отделения?
– Э-э… Не помню.
– Плохо, Рамзи. Должны помнить. Все расстояния нужно знать назубок, с закрытыми глазами. Как вы будете ориентироваться в темноте, если напрочь вырубится свет?
– Ладно, понял. Ну так какая у него протяженность?
– Двадцать два фута – по сути, вся средняя часть судна. Четыре электрических двигателя установлены по два на каждом уровне, а в центре – коробка передач для привода.
– Усек. Дайте взгляну еще разок на план кормового отсека… Окей, можете спрашивать.
– Количество и расположение мостиков в машинном отделении?
– Черт, только что же смотрел!
– Количество мостиков?..
– Да погодите… Значит так: один идет из командного блока в носовой отсек, другой – к трюмам с оборудованием. Еще один – так называемый уровень А – вдоль верхних складов. Такой же проходит по низу и называется «уровень Б». Затем короткие мостики от уровней А и Б к двигателям и цистернам с кислородом. И последний, самый короткий, ведет к боевой рубке – когда рубка выдвинута, он превращается в трап.
– Хорошо. Можете ведь, если постараетесь. Едем дальше. Расположение кают?
– Каюты тоже?
– Отвечайте на вопрос.
– А вас не проведешь! Ладно, смотрите: каюта коммандера – по правому борту на верхней палубе, сразу за аппаратной. Старший помощник – по левому борту за комнатой отдыха, или лазаретом. Каюта бортинженера – по правому борту под капитанской, за машинным отделением, а для электронщика, то бишь меня, отведена каюта по левому борту под каютой старпома, сразу за провизионкой. Обязательно прорублю себе туда ход.
– Где находится камбуз?
– Это я хорошо запомнил. На верхней палубе, с левого борта. Вход через кают-компанию. Селекторы для упаковок с едой встроены в переборку, отделяющую камбуз от кают-компании. Оба помещения расположены между командным блоком и лазаретом.
– А за каютами что?
– Камера индукционного движителя.
– Почему именно индукционного?
– Потому что предел погружения «Адских челноков» больше обычного. В их корпусе не должно быть слабых мест, а следовательно, не может быть и вала через весь корпус.
– Сегодняшний ночной сеанс на гипнофоне – про движитель. Вы должны уметь управлять им вслепую. Послезавтра вам поставят тренировочную модель.
– Какое счастье!
– Максимально допустимое давление на корпус «Адского челнока»?
– Три тысячи десять фунтов на квадратный дюйм. Что соответствует глубине 7000 футов.
– Верна только первая часть ответа. Давление может меняться в зависимости от состава воды. В одном месте и на 7100 футах ничего не будет, а в другом уже на 6900 никто не выживет. Научитесь полагаться на манометр гидростатического давления. Теперь перейдем к составу атмосферы на субмарине. Что такое «вампир»?
– Прибор, который крепится на запястье при глубинном погружении. В вену вводится игла, и датчик отслеживает скорость диффузии СО2, чтобы вы ненароком не отрубились. Еще он показывает уровень азота в крови.
– Минимально допустимая скорость диффузии?
– При диффузии ниже 0,200 у вас начинается мандраж. А когда уровень СО2 в крови падает до четырех процентов, вам несдобровать. С азотом дело обстоит иначе. В атмосфере подлодки его по идее быть не должно. Там азот замещают небольшим количеством гелия.
– Каким образом на глубоководном буксире справляются с высоким атмосферным давлением?
– Посредством карбоангидразы, которая распыляется через систему вентиляции. Она ускоряет подачу и вывод СО2 и предотвращает образование пузырьков газа в крови.
– Тут вы, смотрю, поднаторели. Сталкивались с этим раньше?
– Мой телеметрический считыватель эмоций – по сути примарафеченный датчик-«вампир».
– Ах, ну да. Зачем вообще на борту нужен офицер-электронщик?
– Сообщение с внешним управлением двигателей происходит посредством зашифрованных волновых импульсов. Если при погружении буксира на глубину электроника выйдет из строя, он больше не всплывет.
– Точно. Хорошо, давайте еще раз проверим, как вы усвоили планировку.
– Что, по новой?!
– Начните с описания реакторного отсека.
– Да вы просто тиран!
Ночные сеансы гипнофона буквально затапливали сознание Рамзи новой информацией: давление на корпус, корпусный резонанс, оболочка цистерны… система компенсации давления… уравнительная камера… пульт управления реактором… система обнаружения и дальнодействующий сонар… контроль за уровнем погружения… управление клапанами… проверка реактора… панель гидроакустической навигации… поддержание микроклимата… бортовой хронометр, модель IX… внешние и внутренние телеокуляры, требования по техобслуживанию… настройка гироскопа… управление буксировочными тросами… пластиковая понтонная баржа, нефть, компоненты… иглообразные торпеды, внешняя система крепления… системы наведения торпед… шифровальные системы… системы… системы… системы… системы…
Рамзи пребывал в постоянном страхе, что мозг вот-вот взорвется.
* * *
На четвертый день подготовки его навестил доктор Оберхаузен. В своем по обыкновению неглаженом костюме он походил на потрепанного воробья. Старик неслышно вошел и подсел к энсину, смотревшему в видеоскоп с обучающей программой.
Рамзи отвел визор от лица и повернулся к посетителю.
– А, вот и главный инквизитор.
– Тебе тут комфортно, Джонни?
Незрячие глаза смотрели куда-то сквозь него.
– Нет.
– Чудесно. Комфортно быть и не должно. – Доктор поерзал на плетеном стуле, тот заскрипел. – Я пришел поговорить насчет Гарсии – бортинженера твоего будущего экипажа.
– А что с ним за проблемы?
– Проблемы? Я разве упомянул о каких-то проблемах?
Рамзи выключил видеоскоп и откинулся на спинку кресла.
– Давайте к делу.
– Ох уж эта нетерпеливая молодежь, – вздохнул Оберхаузен. – У тебя есть его досье?
– Вы же знаете, что есть.
– Достань, пожалуйста, и зачитай мне.
Рамзи наклонился к журнальному столику и вынул из нижнего ящика папку. Ко внутренней стороне обложки была прикреплена фотография невысокого (пяти футов и семи дюймов) латиноамериканца. Худой смуглый брюнет с вьющимися волосами. Наглая ухмылка, вид нарочито пофигистский. Внизу рукой Рамзи приписано: «Член команды Истона по водному поло. Увлекается гандболом».
– Читай, – потребовал доктор.
Рамзи перевернул страницу, прочел:
– Тридцать девять лет. Начинал рядовым, дослужился до офицера. Бывший старшина-механик. Имеет лицензию радиолюбителя. Место рождения: Пуэрто-Мадрин, Аргентина. Отец, Хосе Педро Гарсия-и-Агинальдо, – владелец ранчо, мать умерла при родах дочери, когда Гарсии было три года. Вероисповедание: католик. Носит на шее четки. Перед каждой миссией ходит к священнику за благословением. Жена: Беатрис, тридцать один год.
– Фотография есть? – спросил Оберхаузен.
– Нет.
– Жаль. Я слышал, она редкая красавица. Продолжай.
– Получил образование в Нью-Оксфорде, отсюда и британский акцент.
– Как же я горевал, когда уничтожили Британские острова, – сказал доктор. – До чего уникальная культура! Фундаментальная, неповоротливая. В том-то и была ее слабость. Будь добр, продолжай.
– Играет на волынке, – прочел Рамзи и взглянул на доктора Оберхаузена. – Во прикол: латиноамериканец – и на волынке!
– По-моему, ничего странного, Джонни. В определенных случаях ничто так не утешает, как волынка.
Рамзи закатил глаза.
– Утешает!
Он вновь внимательно посмотрел на своего шефа.
– Зачем я вам это читаю?
– Я хотел получить полное представление о бортинженере, прежде чем поделиться с тобой последней подачкой от Службы безопасности.
– И какой же?
– Не исключено, что Гарсия – из тех спящих агентов, от которых не спится безопасникам.
– Гарсия? – фыркнул энсин. – Чушь! Все равно что меня подозревать!
– Тебя все еще проверяют, – заверил доктор Оберхаузен. – А насчет Гарсии – не знаю. Может, правда, может, нет. Мы получили от контрразведки описание одного шпиона, оперирующего на подлодках, которое в точности с ним совпадает. Миссию чуть не отменили. Я уговорил их действовать по плану, пообещав, что ты лично за ним присмотришь.
Рамзи вгляделся в нахальную улыбку на цветной фотографии в папке.
– По-моему, мы гоняемся за призраками. Врагам только того и надо. Мнительность безопасников доведет их до паранойи, а оттуда и до преждевременной деменции недалеко.
Доктор Оберхаузен поднялся с плетеного кресла. Оно благодарно скрипнуло в ответ.
– Смотри, не говори этого джентльменам из Секотдела. С тобой проведут брифинг по поводу Гарсии. Да, чуть не забыл: коммодор точит нож на случай, если ты провалишь задание.
– Все благодаря вашим стараниям, – съязвил Рамзи.
– Я забочусь о своих людях, – невозмутимо парировал Оберхаузен. – Уж об этом не беспокойся. Учись давай. – Он махнул в направлении видеоскопа. – А я к работе.
Рамзи подождал, пока за доктором закроется дверь, швырнул папку обратно в ящик и сделал двадцать вдохов и выдохов, чтобы успокоить нервы. Затем потянулся за досье двух оставшихся членов экипажа.
Коммандер Харви Эктон Спарроу. Сорок один год.
На фото – высокий худой мужчина с редеющими пепельными волосами, резкими чертами лица и сутулыми плечами.
«Выглядит как профессор провинциального колледжа, – размышлял Рамзи. – В юности, небось, мечтал преподавать математику и теперь злится на своих помешанных на флоте родичей за то, что заставили его пойти по их стопам».
Отец: контр-адмирал Эктон Орвелл Спарроу, погиб на подводном крейсере при битве в Ирландском море 16 октября 2018 года. Мать: Дженин Коуб Спарроу. Имеет инвалидность (сердечница), пребывает в правительственном доме престарелых. Жена: Рита, тридцать шесть лет. Блондинка. Детей нет.
«Интересно, Спарроу в курсе, что жена ему изменяет? – подумал Рамзи. – Для большинства их друзей это не секрет».
Квалификации: штурман – высший балл; офицер-артиллерист – высший балл; военный врач – с отличием (первая медицинская помощь, нервный синдром высоких давлений); эксперт по подводному судоходству – высший балл.
Рамзи взял вторую папку.
Лейтенант-коммандер Лесли Боннет. Тридцать восемь лет.
На фото – грузный мужчина (под шесть футов ростом) с вьющимися (завитыми?) каштановыми волосами, орлиным носом, косматыми бровями. Вид как у насупившегося ястреба.
Беспризорный подкидыш. Вырос в приюте для нежеланных детей Кейп-Нестона.
«Нежеланных!» – отметил про себя Рамзи.
