Четырежды женат. Двое детей – по одному от первых двух жен. В законном браке с четвертой: двадцатидевятилетней Хеленой Дэвис Боннет. Мисс Джорджия 2021 года.
«Нежеланный… – задумался Рамзи. – Подсознательный стереотип мести женщинам как способ расквитаться с бросившей его матерью».
Квалификации: штурман – средний балл; офицер по снабжению – с отличием; офицер-артиллерист – высший балл (четвертый год – лучший офицер минно-торпедной боевой части на субмаринах); эксперт по подводному судоходству – с отличием.
Рамзи взглянул на психологическое заключение:
Глубоко укоренившееся чувство неуверенности препятствует продвижению на командные посты.
«Нежеланный, – повторил про себя энсин. – Боннет, вероятно, и не стремится к повышению. Его устраивает, что над ним всегда есть коммандер, заменяющий ему фигуру отца».
Рамзи бросил папки на журнальный столик и откинулся в кресле, продолжая размышлять.
«Сложное сплетение многомерных личностей. Спарроу с Боннетом протестанты, Гарсия – католик. При этом никаких религиозных трений. Ребятам удалось наладить тесный рабочий контакт. В результате – самый высокий рейтинг эффективности. Как отразилась на команде потеря офицера-электронщика Хеппнера? Как они воспримут замену? Черт! Почему именно Хеппнер? В его профиле и зацепиться-то не за что: счастливое детство, спокойная домашняя обстановка. Картину портит лишь неудачно закончившийся роман в двадцать четыре года и теперь вот нервный срыв в тридцать два. По идее, сорваться должен был “нежеланный” Боннет. Или же озлобленный математик Спарроу…»
– Вы спите?
Над ним стоял бессменный инструктор Рид.
– Сейчас уже три часа. Я принес схему аппаратного отсека на «Адских челноках». – Он развернул чертеж и ткнул в него пальцем. – Вот рабочая стойка. Вот зажим. Здесь – инструменты. Миниатюрный токарный станок. Вакуумные насосы. Разъемы коммутатора.
– Слушайте, я умею читать.
– Вы должны находить и подключать тестовую плату в полной темноте, – продолжал Рид, опускаясь в плетеное кресло, в котором перед тем сидел доктор Оберхаузен. – Завтра начнете тренироваться на макете.
– Завтра же суббота, Клинт! – запротестовал Рамзи.
– Вас отпускают только в шесть вечера, – напомнил Рид и склонился над схемой. – Сосредоточьтесь на расположении выключателей. Вот тут – аварийная подсветка. Вы должны находить ее с первой попытки.
– А если найду со второй?
Рид выпрямился, сурово глядя на энсина.
– Мистер Рамзи, уясните себе хорошенько одну вещь и помните о ней даже во сне.
– Какую же?
– Несерьезных аварий на подлодках не бывает.
* * *
Коммандер Спарроу торопливо сбежал по пандусу в прорезанную прожекторами темноту подводного причала и замедлил шаг. Лицо обдало влажным туманом, осевшим под невидимым во мраке каменным потолком. Спарроу прокладывал себе путь мимо снующих туда-сюда шаттлов и спешащих с деловым видом людей. Впереди над водой, как выгнутая спина огромного кита, возвышался силуэт его субмарины – эдакая стосорокафунтовая Вагнеровская примадонна на освещенной прожекторами сцене.
В голове проносились обрывки последнего инструктажа в Службе безопасности.
– Вашему экипажу присвоена высшая категория секретности, но среди вас может находиться спящий шпион.
– В моей команде? Да я знаю их как облупленных! С Боннетом ходим уже без малого восемь лет. С Джо Гарсией еще до войны вместе служили. С Хеппнером… – Лицо капитана побагровело. – А что за новый электронщик?
– Насчет него не беспокойтесь. Далее, наша инспекция подтвердила отсутствие на борту вражеских сигнальных устройств.
– Тогда на кой черт мне вставили в шею эту фигню?
– Дополнительная мера предосторожности.
– Так что там насчет новенького, какой у него профрейтинг?
– Он один из лучших. Вот его послужной список.
– «Ограниченный боевой опыт: участвовал в патрульных рейдах в заливе»? Да он наземный, что ли?
– Вы на рейтинг смотрите.
– «Ограниченный боевой опыт»!
Окрик водителя проезжавшего мимо шаттла вывел Спарроу из задумчивости. Он глянул на часы: семь тридцать восемь – до отплытия двадцать две минуты. Желудок свело, и он резко прибавил шаг.
«Шли бы они куда подальше со своим напутственным инструктажем!»
За черным бархатом подводной глади поблескивали края туннеля. На другом конце 160-мильной трубы, пролегавшей в глубинах каньона Де Сото и Мексиканского залива, притаился враг. С недавнего времени субмарины вроде буксира Спарроу стали излюбленной вражеской мишенью – вероятность их уничтожения внезапно возросла до ста процентов.
Коммандеру пришло в голову, что морской туннель – это гротескный родовой канал. А прорубленная под горой Джорджии пещера – эдакая фантастическая утроба. Корабли, выходящие оттуда на бой, как бы рождались в чудовищный мир, в котором никто не хотел оказаться.
Интересно, что на это сказали бы в Психбюро? Небось, посчитали бы слабостью. А почему у меня не должно быть слабостей? Повоюй в океане на глубине полутора миль, где на тебя беспрерывно давит вода, так сразу все слабости и повылезают. Давление со всех сторон. Постоянный прессинг. Изолируй четырех мужиков, запихни их в пласталевую[3] кишку, беспрерывно на них дави – и получишь идеальные условия для психологической тюрьмы.
Перед носом Спарроу промчался еще один шаттл. Коммандер увернулся, не спуская глаз с подлодки. С этого расстояния он уже различал высоко на выдвижной боевой рубке надпись: «Фенийский таран S-1881»[4]. От рубки длинной изящной дугой спускался на пирс посадочный трап.
– Капитан Спарроу!
Его догнал круглолицый начальник дока в форме лейтенанта-коммандера с контрольной ведомостью в руках.
– Что? А, привет, Майерс, – бросил на ходу Спарроу. – Техперсонал уже закончил проверку?
Майерс засеменил рядом, стараясь не отставать.
– Почти. А ты похудел.
– Подхватил дизентерию. Ничего серьезного – отравился фруктами в Гарден-Гленне. Ты моего нового офицера-электронщика видел?
– Нет еще. Зато пожитки его уже доставлены. Там есть любопытный запечатанный ящик, примерно вот такой. – Майерс показал размеры. – С разрешения адмирала Белланда.
– Шефа СБ?
– Его самого.
– А запечатан ящик почему?
– Там какие-то сверхчувствительные сенсоры для мониторинга за новым гидролокатором дальнего поиска. Запечатали, видимо, чтобы слишком рьяные досмотрщики не повредили такое деликатное оборудование.
– Я правильно понял, что новые дальнодействующие сонары уже установлены?
– Да. Вы первые, кто испытает их в боевых условиях.
Коммандер кивнул.
С приближением двух офицеров группка мужчин у посадочного трапа вытянулась по стойке смирно.
– Вольно, – отдал команду Спарроу.
– Шестнадцать минут, капитан. – Майерс пожал протянутую ему руку. – Удачи. Задайте им жару.
– Непременно, – кивнул Спарроу, и Майерс зашагал обратно вглубь причала.
Капитан повернулся к ожидавшему у трапа грузному мужчине с ястребиным лицом – своему старшему помощнику Боннету.
– Привет, Лес!
– Рад видеть, шкипер, – ответил Боннет. Он сунул папку, которую держал в руке, под мышку, отпустил трех сопровождавших его рядовых и спросил: – Куда вы с Ритой пошли после вчерашнего сабантуя?
– Домой.
– Мы тоже. – Боннет показал большим пальцем на субмарину за спиной. – Техосмотр закончен. Запасное снаряжение проверено. Но придется чуть задержаться: замена Хеппнера еще не подошла.
Капитан ругнулся про себя, чувствуя, как от досады скрутило живот.
– Где его носит?
Боннет пожал плечами.
– Без понятия. Позвонили из Секотдела и предупредили, что он может задержаться. Я им сказал…
– Из Секотдела?
– Ну да.
– Господи твоя воля! – простонал Спарроу. – Вечно откладывают все до последней минуты. Мало им, что ли, меня… – Он осекся, сообразив, что едва не сболтнул лишнего.
– Они обещали действовать как можно быстрее, – подытожил Боннет.
Капитан представил себе, сколько усилий потребуется, чтобы провести «Фенийский таран» через собственный защитный кордон с опозданием.
– На согласование нового времени отплытия могут уйти целые сутки!
Боннет глянул на часы и вздохнул.
– Я им сказал, что крайний срок – 8:00. Теперь они вообще перестали отвечать на мои… – Он умолк, услыхав за спиной шаги.
Оба разом обернулись. По трапу спускались двое рядовых, неся сверхмощный электронный детектор. Впереди шагал невысокий поджарый латиноамериканец. Он был одет в заляпанный рабочий комбинезон и правой рукой прижимал к себе небольшой гидролокатор.
– Дон Хосе Гарсия! – приветствовал Спарроу.
Гарсия переложил блок под левую руку и ступил на пирс.
– Шкипер! Рад тебя видеть!
Капитан посторонился, пропуская рядовых с грузом, и вопросительно посмотрел на сонар Гарсии. Тот только головой покачал.
– За Бога и Отечество, – сказал он и перекрестился. – Иногда мне кажется, что я уже перебрал запас Божьей милости. Ребятки из СБ мурыжили нас полночи в этой плавучей кишке. Заставили прочесать ее аж четыре раза от носа до кормы. Ничего подозрительного. А теперь прикинь – хотят устроить еще одну проверку, уже после входа в туннель!
– Что ж, будем проверять, – сказал Спарроу. – Я предусмотрел время для всесторонней глубоководной инспекции перед первым выходом на контакт.
– Да без проблем, – весело отозвался Гарсия. – Я, кстати, все уже подготовил.
Спарроу улыбнулся в ответ и почувствовал, как у него чуть отлегло от сердца.
Боннет многозначительно посмотрел на часы.
– Двенадцать мин…
Слова старшего помощника заглушил рев мотора. Все трое повернули головы. Вдоль темного края причала, освещая сырой бетон одинокой фарой, напоминавшей блуждающий глаз циклопа, несся командный шаттл. Он подкатил к трапу и резко выжал тормоз. Позади шофера, сжимая в руках форменную фуражку, сидел рыжий парень с круглой мальчишеской физиономией.
Спарроу разглядел на воротничке полосы энсина. «Не иначе мой новый электронщик».
Он усмехнулся, заметив на лице новоприбывшего явное облегчение. Лихачества водителей шаттлов давно стали излюбленным способом поприкалываться над непосвященными.
Водрузив фуражку на рыжую голову, пассажир вылез из машины. Шаттл перестал проседать под его весом. Водитель выкрутил до отказа руль и умчался прочь.
– Рамзи, – отсалютовал энсин.
Спарроу в ответ отдал честь.
– Добро пожаловать на борт.
Рамзи протянул капитану свой послужной список.
– Некогда было отправлять по официальным каналам.
Спарроу передал бумаги Боннету.
– Знакомьтесь: мой старший помощник Боннет. А это бортинженер Гарсия.
– Рад знакомству, – сказал Рамзи.
– Это заблуждение мы скоро развеем, – ухмыльнулся Гарсия.
Спарроу с улыбкой протянул Рамзи руку и с изумлением ощутил крепкое пожатие в ответ. Мягкотелым парень был только с виду. Остальные двое тоже пожали новенькому руку.
Меж тем Рамзи анализировал свои первые впечатления от очного знакомства с членами экипажа. Немного странно было встретить наконец людей, о которых он уже столько знал. Язык, понятное дело, предстояло держать за зубами: подробности личной жизни вроде имен их жен незнакомцу знать не полагалось.
