Капитан представил себе, сколько усилий потребуется, чтобы провести «Фенийский таран» через собственный защитный кордон с опозданием.
– На согласование нового времени отплытия могут уйти целые сутки!
Боннет глянул на часы и вздохнул.
– Я им сказал, что крайний срок – 8:00. Теперь они вообще перестали отвечать на мои… – Он умолк, услыхав за спиной шаги.
Оба разом обернулись. По трапу спускались двое рядовых, неся сверхмощный электронный детектор. Впереди шагал невысокий поджарый латиноамериканец. Он был одет в заляпанный рабочий комбинезон и правой рукой прижимал к себе небольшой гидролокатор.
– Дон Хосе Гарсия! – приветствовал Спарроу.
Гарсия переложил блок под левую руку и ступил на пирс.
– Шкипер! Рад тебя видеть!
Капитан посторонился, пропуская рядовых с грузом, и вопросительно посмотрел на сонар Гарсии. Тот только головой покачал.
– За Бога и Отечество, – сказал он и перекрестился. – Иногда мне кажется, что я уже перебрал запас Божьей милости. Ребятки из СБ мурыжили нас полночи в этой плавучей кишке. Заставили прочесать ее аж четыре раза от носа до кормы. Ничего подозрительного. А теперь прикинь – хотят устроить еще одну проверку, уже после входа в туннель!
– Что ж, будем проверять, – сказал Спарроу. – Я предусмотрел время для всесторонней глубоководной инспекции перед первым выходом на контакт.
– Да без проблем, – весело отозвался Гарсия. – Я, кстати, все уже подготовил.
Спарроу улыбнулся в ответ и почувствовал, как у него чуть отлегло от сердца.
Боннет многозначительно посмотрел на часы.
– Двенадцать мин…
Слова старшего помощника заглушил рев мотора. Все трое повернули головы. Вдоль темного края причала, освещая сырой бетон одинокой фарой, напоминавшей блуждающий глаз циклопа, несся командный шаттл. Он подкатил к трапу и резко выжал тормоз. Позади шофера, сжимая в руках форменную фуражку, сидел рыжий парень с круглой мальчишеской физиономией.
Спарроу разглядел на воротничке полосы энсина. «Не иначе мой новый электронщик».
Он усмехнулся, заметив на лице новоприбывшего явное облегчение. Лихачества водителей шаттлов давно стали излюбленным способом поприкалываться над непосвященными.
Водрузив фуражку на рыжую голову, пассажир вылез из машины. Шаттл перестал проседать под его весом. Водитель выкрутил до отказа руль и умчался прочь.
– Рамзи, – отсалютовал энсин.
Спарроу в ответ отдал честь.
– Добро пожаловать на борт.
Рамзи протянул капитану свой послужной список.
– Некогда было отправлять по официальным каналам.
Спарроу передал бумаги Боннету.
– Знакомьтесь: мой старший помощник Боннет. А это бортинженер Гарсия.
– Рад знакомству, – сказал Рамзи.
– Это заблуждение мы скоро развеем, – ухмыльнулся Гарсия.
Спарроу с улыбкой протянул Рамзи руку и с изумлением ощутил крепкое пожатие в ответ. Мягкотелым парень был только с виду. Остальные двое тоже пожали новенькому руку.
Меж тем Рамзи анализировал свои первые впечатления от очного знакомства с членами экипажа. Немного странно было встретить наконец людей, о которых он уже столько знал. Язык, понятное дело, предстояло держать за зубами: подробности личной жизни вроде имен их жен незнакомцу знать не полагалось.
– Служба безопасности предупредила, что вас могут задержать, – сказал Спарроу.
– Правда? – удивился Рамзи. – Они меня и так уже чуть ли не под микроскопом рассматривали.
– Об этом еще поговорим. – Спарроу потер тонкий шрам на шее, где по приказу Секотдела был вшит жучок системы обнаружения. – Отчаливаем ровно в 8:00. Гарсия проводит вас на борт. Переоденьтесь в комбинезон. Когда войдем в туннель, поможете ему с финальной проверкой на шпионские передатчики.
– Есть, – отчеканил Рамзи.
Гарсия взял его под локоть и легонько толкнул к трапу.
– Твое оборудование прохлаждается тут уже несколько часов. Пора за дело!
Они вместе поднялись на борт.
Рамзи не терпелось улучить минутку, чтобы уединиться со своим телеметрическим прибором и просмотреть первые записи, поступившие от Спарроу.
«То, как он потирает себе шею, свидетельствует об экстремальном, хотя и умело скрываемом напряжении, – думал он. – Впрочем, движения довольно скованные – это его выдает».
Капитан со старпомом задержались на пирсе. Спарроу задумчиво всматривался в водную гладь подземной базы, пронизанную лучами прожекторов.
– Вот и наш выход, Лес.
– Думаешь, потянем, шкипер?
– До сих пор нам везло.
– Да, но…
– «Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали,– процитировал Спарроу.– Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света»[5 - Послание к Римлянам святого апостола Павла, 13:11–12.]. – Он повернулся к Боннету. – Павел написал это в Послании к Римлянам две тысячи лет назад.
– Мудрый был мужик, – одобрительно хмыкнул старпом.
По причалу разнесся свист боцманской дудки. Молниеносно подъехавший кран занес стрелу над посадочным трапом. Портовые рабочие бросились цеплять крюки, то и дело поглядывая на двух офицеров.
Те решительно зашагали к буксиру. Напоследок Спарроу обвел глазами причал.
– Настал час исполнить свой долг. – Он жестом пригласил Боннета ступить на трап первым. – Как сказал Гарсия, «пора за дело»!
Они поднялись в рубку. Боннет нагнулся к кабельной стойке, удерживающей поплавок для телеперископа, и привычно осмотрел разъемы, убеждаясь, что все готово к погружению. Потом ухватился за перила и ловко соскользнул внутрь.
Спарроу чуть помедлил наверху. Наполнявшая подземную базу вода казалась огромным озером. Коммандер поднял глаза к терявшемуся во тьме каменному своду.
«Лучше бы над нами были звезды, – подумал он. – Людям перед погружением нужно давать возможность полюбоваться на звездное небо».
Внизу на пирсе мельтешили фигурки рабочих, разводящих магнитные грейферы. На мгновение Спарроу почувствовал себя разменной пешкой, которой решили пожертвовать. Когда-то капитаны отводили свои суда от пристани, громко отдавая приказы через мегафон. Теперь же все делалось автоматически – либо машинами, либо людьми, уподобившимися машинам.
К носу субмарины подплыл буксировочный катерок, оттуда перекинули тросы, закрепили грейферы. Под винтом буксирчика забурлила белая пена. «Фенийский таран» мгновение упирался, словно не желая отчаливать, затем начал неторопливо и задумчиво выдвигаться в подземную гавань.
В освободившееся у причала место втиснулся другой катерок. Люди в намагниченных ботинках запрыгнули на панели глушителей и закрепили на них буксировочный и направляющие тросы длинного пластикового понтона, протянувшегося в темной воде. С высоты рубки их окрики напомнили капитану гам детской площадки. В воздухе запахло маслом. Значит, они миновали вентиляционную шахту.
«Ни фанфар тебе, ни духового оркестра, ни церемонии в честь отплытия рейдера,– размышлял он.– Мы как тростник на ветру. Куда нас занесет и что увидим мы в той пустыне? Никакой Иоанн Креститель нас не ждет. Хотя свое боевое крещение мы получим сполна»[6 - Отсылка к Священному Писанию: «Иисус начал говорить народу об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? Трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы?.. Пророка? Да, говорю вам, и больше пророка…» Евангелие от Матфея, 11:7–9.].
Где-то в темноте прогудела сирена.
«Повернись и опознай того, кто рядом. Очередная схема безопасников: предъяви удостоверение, когда прозвучит сигнал. Треклятый Секотдел! Здесь я в ответе лишь перед Богом, больше ни перед кем. – Спарроу перегнулся и посмотрел на прикрепленные к корме тросы понтонной баржи. – Нефть. Войне нужна чистая субстанция, рожденная из осадочных пород поднимающегося континента. Растительное масло не пойдет. Война – не вегетарианка. Войне подавай мясо».
Буксировочный катерок отплыл в сторону. «Таран» был укреплен на полозьях, которые по туннелю выводили корабли в подводный каньон и дальше в залив.
На пульте в рубке загорелась зеленая лампочка – путь свободен. Спарроу подал сигнал готовности катеру у борта и отработанным движением коснулся рычагов. Рубка плавно втянулась в корпус подлодки, пласталевый люк плотно вошел в пазы.
Капитан снял висевший над пультом микрофон, закрепил на груди и отдал приказ:
– Приготовиться к погружению.
Теперь все его внимание было приковано к контрольному дисплею.
Из динамика послышался искаженный интеркомом голос Боннета:
– Давление в корпусе нормальное.
Сигнальные лампочки пульта одна за другой переключились с красного на зеленый.
– Все системы в порядке, – сообщил капитан, почувствовав одновременно давление на корпус и тяжесть в желудке. – Приготовиться.
Он отключил сигнальную схему, дав таким образом понять портовым рабочим, что судно готово к спуску в туннель.
«Фенийский таран» дернуло, он накренился. Корпус заскрежетал. По верхнему краю борта замигали янтарные огни: они находились в захвате туннельного подъемника. Двадцать часов халявного хода.
Ухватившись за поручень рядом с пультом, Спарроу лихо спрыгнул на мостик, ведущий в машинное отделение. Он прошел по скрипучему настилу в сторону кормового отсека, проскользнул в дверь командного пункта и закрыл ее за собой. Взгляд на мгновение задержался на выгравированной вручную латунной табличке, которую Хеппнер прикрепил рядом с дверью. Чье-то изречение девятнадцатого века:
«Только безумец станет тратить время на изобретение подводной лодки, а если таковую все же изобретут, только лунатик опустится в ней под воду».
* * *
Мягкий известняк шельфа в изгибе Флориды подобно железнодорожной колее прорезает каньон Де Сото. Он берет начало на глубине четырнадцати фатомов в Аппалачском заливе и обрывается далеко в океане на двухстах шестидесяти фатомах к югу от мыса Сан-Блас где-то на уровне Тампы.
Подводный туннель выходит из стены каньона на глубине пятидесяти фатомов. За ним открывается сумеречное царство колышущихся бурых водорослей, роскошных, как волосы Горгоны, щупалец красных кораллов и феерических отблесков обитающих в рифах рыб.
«Фенийский таран» вынырнул из темных недр туннеля, словно морское чудище из логова, повернул, распугивая рыбу, и по косой опустился в каньон, где лег на грунт, подняв со дна облако темного земляного ила. По судну скользнул импульс поискового гидролокатора. Ответные сигналы детекторов в тройной обшивке корпуса незамедлительно отобразились на датчиках навигационной панели.
Гарсия стоял перед мигающим, как рождественская елка, центральным пультом и один за другим перечислял контрольные показатели. Его голос с характерным акцентом неестественно дребезжал в обогащенной кислородом атмосфере:
– … утечек нет, цистерны уравновешены, давление во внешних спасательных капсулах стабильное, воздух чистый, азот отсутствует, телеокуляры исправны, помех нет, телеметрический перископ выводится, помех нет, гироскопический перископ работает… – В интеркоме раздался его хохот: – Чайка! Решила присесть на перископ как раз, когда я начал его опускать. Хорошо подмочила задницу.
Смех прервал скрипучий голос Боннета:
– Как обстановка наверху, Джо?
– Все спокойно. Светает. Идеальное утро для рыбалки.
В динамике раздался окрик Спарроу:
– Прекратить треп! Кто-нибудь видел, как кувыркнулась птица? Нас могли засечь?
– Никак нет, шкипер.
– Лес, приготовь полный отчет по атмосфере. Всем настроить свои «вампиры» и продолжить проверку. О любых отклонениях докладывать немедленно.
Проверка продолжалась в тишине, которую нарушил Рамзи:
– Я в камере индукционного движителя. Тут чересчур наэлектризовано.
– Ты по туннелю с нижней палубы шел? – спросил Гарсия.
– С нижней.
– Тогда порядок. У меня было то же самое. Там изоляционный настил износился. Плохо заземляет.
– Я заземлился перед тем, как войти.
– Джо, разберись-ка с этим. Лес, ты сейчас где?
– На верхнем мостике машинного отсека.
– Смени Джо у центрального пульта. Рамзи, пройдите в аппаратную. Выход на контакт с базой через одиннадцать минут.
– Есть, капитан.
Спарроу пересек командный блок и встал ближе к открытой двери на верхнюю палубу, откуда он мог видеть датчики, расположенные на противорадиационной стене атомного реактора.
«Треклятый носовой отсек, – подумал он. – Не внушает доверия. Телеокуляры и сенсоры, конечно, дают представление, но в само-то помещение не сунешься. Руками ничего не потрогать, а без этого фиг поймешь, что там реально происходит. – Он вытер лоб большим красным платком. – Ох, не нравится мне это…»
В отношении подлодки капитан давно привык полагаться на интуицию.
Из задумчивости его вывели испанские проклятья Гарсии, полетевшие из интеркома.
– В чем дело, Джо? – рявкнул Спарроу и, развернувшись, уставился в переборку, будто надеялся просверлить ее глазами.
– В двигателе застрял кусок материи. И терся об индукционное кольцо при каждом обороте. Вот вам и статическое электричество, которое заметил Рамзи.
