– «Настигнет беда тех, кто зло добром называет, а добро – злом, кто тьму за свет почитает, а свет – за тьму, горькое сладким именует, а сладкое – горьким! Беда ждет и тех, кто мнит себя мудрецом и проницателен лишь в собственных глазах!»[8 - Книга пророка Исаии, 5:20–21. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.]
Он закрыл Библию и рассчитанным властным движением поднял голову. Рамзи остался под впечатлением.
– Мы делаем все, что в наших силах,– продолжил Спарроу.– Мы делаем то, что считаем праведным. Даже если это наполняет печалью наши души, мы не отступаем. Мы делаем это ради того, чтобы безбожие сгинуло с лица земли. Аминь.
Капитан повернулся к ним спиной и поставил Библию на полку у переборки. Затем, не оборачиваясь, скомандовал:
– Всем занять посты. Мистер Рамзи, свяжитесь с базой, доложите о готовности. Узнайте время первого выхода на контакт.
Рамзи вскочил на ноги. У него буквально чесались руки – настолько не терпелось взглянуть на первичные телеметрические данные по Спарроу.
– Есть, сэр.
Он развернулся и, пригнув в дверях голову, поспешил в аппаратную.
Первый контрольный выход на связь был назначен ровно через четыре часа.
Рамзи сообщил эту информацию Спарроу.
– Обнулить хронометр, – отдал приказ капитан. – Доложить о готовности.
– Докладывает Гарсия: привод и буксировка готовы.
– Докладывает Боннет: центральный пост готов.
Рамзи в аппаратной опустил глаза на пульт. И неожиданно почувствовал, что находится на своем месте. Будто он давно сроднился с подлодкой, знал ее куда глубже и дольше, чем лишь пять недель обучения.
– Электронная панель готова, – доложил он. – Давление на корпус: две атмосферы. – Он проверил браслет с «вампиром» на запястье. – Диффузия в норме. Азот отсутствует.
В интеркоме прозвучала команда:
– Отчаливай, Лес!
Подводный буксир дернулся; слабый, похожий на шепот пульс моторов начал нарастать. Нос слегка забрал вверх, затем палуба выровнялась и стала немного крениться вниз.
«Погружаемся, – подумал энсин, – физически и метафорически. Теперь слово за мной».
– Мистер Рамзи, пройдите в командный блок, – донеслось из интеркома.
Рамзи закрыл крышку пульта и вышел.
Капитан стоял, заложив руки за спину и слегка расставив ноги, почти точно по центру главного командного пункта. Вокруг вился лабиринт из труб, винтов, тумблеров и циферблатов. Справа над панелью буксировки колдовал Гарсия, слева стоял Боннет, держа штурвал высокоскоростного хода. Большой манометр над центральным пультом показывал 1310 фунтов за бортом, и давление продолжало расти. Они опустились ниже трех тысяч футов.
– Что за черный ящик доставили с вашим багажом, мистер Рамзи? – не оборачиваясь, спросил Спарроу.
– Прибор для мониторинга новой дальнодействующей системы поиска, сэр.
Капитан поднял глаза на мигающий циферблат панели буксировки.
– А заперт был почему?
– Аппаратура слишком чувствительная, поэтому ее на всякий случай упаковали как следует. Боялись, чтобы сенсор ненароком…
– Взгляну на него при первой же возможности, – перебил Спарроу. Он шагнул вправо и встал за спиной у Боннета. – Лес, что за протечка в девятом отсеке?
– По идее, там нет ни влажности, ни давления, шкипер. Должно быть, конденсат.
– Присматривай за ним.
Спарроу вернулся к Рамзи.
«Вот сразу и узнаем, купится он на маскировку ящика или нет», – подумал энсин.
– Вы чем-нибудь увлекаетесь? – спросил капитан.
– Астрономией, – моргнув от неожиданности, произнес Рамзи.
– Подходящее хобби для подводника, – хмыкнул, не оборачиваясь, Боннет.
Рамзи не успел и рта раскрыть, как за него ответил Спарроу:
– В море астрономия очень даже кстати.
– Ну да, для навигации, – добавил Рамзи.
Капитан покосился на энсина, затем вновь перевел глаза на пульт.
– Я как раз подумал, когда мы плыли по подземной гавани, что неплохо бы давать морякам возможность напоследок перед погружением взглянуть на звездное небо. Звезды помогают сориентироваться. В ночь накануне выписки из Гарден-Гленна небо было удивительно ясным. Созвездие Геркулеса отчетливо…
Он осекся, почувствовав, что нос буксира кренит вверх, и привычным движением опустил руки на пульт для корректировки дифферента.
– Геркулес, он же Коленопреклоненный[9 - В большинстве античных текстов созвездие фигурирует под названием «Коленопреклоненный» (греч. ?? ??????; лат. Engonasin, Nixus geni).]? – спросил Рамзи.
– Ага, хотя нынче это название мало кто помнит, – кивнул Спарроу. – Меня греет, что он уже столько веков указывает морякам путь. Знаете, финикийцы ему даже поклонялись.
Рамзи внезапно проникся к капитану симпатией. И тут же сам себя одернул:
«Я должен сохранять ясную голову и объективность».
Спарроу тем временем переместился к навигационным приборам. Внимательно изучив показания, он вновь заговорил с Рамзи.
– Вас когда-нибудь посещала мысль, что из всех изобретений человечества глубоководные буксиры класса «Адский челнок» ближе всего к космическим кораблям? Мы целиком автономны. – Он опять сосредоточил внимание на центральном пульте. – И как же мы используем эти космические корабли? Прячем их на глубине. Посылаем убивать друг друга.
«Вот в чем проблема, – подумал Рамзи. – Болезненная фантазия, оглашаемая во благо и для пользы экипажа».
Вслух он произнес:
– Мы используем их для самообороны.
– Человечество не может защититься от самого себя.
Рамзи открыл было рот, но смолчал.
«Юнгианская концепция. У человека нет защиты против самого себя».
Он проникся к Спарроу еще большим уважением.
– Наша подземная база, – продолжал капитан, – все равно что материнская утроба. А подводный туннель – родовой канал. Я так это вижу.
Рамзи сунул руки в карманы и сжал кулаки.
«Что вообще происходит? – недоумевал он. – Подобные мысли под стать экспертам Психбюро. Этот Спарроу либо на грани помешательства, либо самый здравомыслящий из всех, кого я встречал. Он совершенно прав насчет базы и туннеля – жаль, что мы сами не додумались до такой аналогии. В ней наверняка кроется разгадка нашей проблемы, но какая?»
Тем временем коммандер начал раздавать указания:
– Джо, поставь панель буксировки на автомат и пойди-ка проверь с мистером Рамзи новую систему обнаружения. Она должна быть откалибрована до первого выхода на контакт. – Он глянул на интерактивную карту автонавигатора, встроенную в переборку, – на ней красной точкой обозначалось их местоположение. – Лес, выведи перископ на поверхность и сверь координаты.
– Есть, шкипер.
Гарсия щелкнул последним тумблером на пульте и повернулся к Рамзи.
– Пошли, юниор.
Энсин посмотрел на капитана. Ему страшно захотелось почувствовать себя частью команды.
– Друзья зовут меня Джонни, – сообщил он.
Спарроу, будто не слыша, обратился к Гарсии:
– Заодно, Джо, познакомь мистера Рамзи со спецификой нашей системы воздухоснабжения. Начни с фазового регулятора карбоангидразы.
Энсин воспринял нежелание капитана называть его по имени как пощечину. Он весь напрягся и, сгорбившись, шагнул в тамбур.
Гарсия вышел следом, поравнялся с ним и сказал:
– На подлодках всегда так, Рамзи. К новичкам обращаются по прозвищу или по фамилии вплоть до первого боя. Некоторые чудики просто мечтают, чтобы их никогда не начали звать по имени.
Рамзи выругался про себя. Об этом в СБ упомянуть забыли. Теперь он точно выглядел полным салагой.
«Хотя вполне ожидаемо, – тут же подумал он. – Суеверный обычай сплоченного экипажа. Немножко мистики. Не используйте сокровенное имя новичка, чтобы боги не покарали его… вместе с его спутниками».
Боннет в командном блоке фыркнул и поглядел на Спарроу. Затем потер шею, отвернулся к центральному пульту.
– Салага, что скажешь, – вздохнул он.
– Зато старается, – отозвался капитан. – Будем надеяться на лучшее.
– Тебя не беспокоит, что его в последний момент вызвали в Секотдел?
– Самую малость.
– А у меня душа не на месте. Не знаю… Что-то в этом парне… не то.
Косматые брови старпома сошлись на переносице.
– Вполне могла быть рутинная проверка, – примирительно сказал Спарроу. – Забыл, как они нас потрошили?
– И все-таки я бы с него глаз не спускал, – проворчал Боннет.
– Ладно, пойду займусь администрацией. Держи заданный курс. Вызови меня перед выходом на первую контрольную связь.
– Что насчет расписания вахт?
– Я как раз им и хотел заняться, – ответил капитан. – Буду стоять поначалу в паре с Рамзи, пока мы в относительно спокойных водах. Не хочу, чтобы он свалял дурака, когда жареным запахнет.
Спарроу нырнул в дверь, ведущую к кормовому отсеку, спустился по трапу и вошел в кают-компанию. Первое, что бросилось в глаза, был цвет скатерти в кают-компании – скатерти, которую он видел не одну тысячу раз.
«Отчего в кают-компаниях сукно на столах обязательно зеленое? Чтобы напоминало о зеленой травке? О доме?»
Между тем в аппаратной Гарсия и Рамзи закончили проверку сонарной системы обнаружения и закрепили крышку на панели.
– Что дальше? – спросил Рамзи.
– Самое время отдохнуть, – сказал Гарсия. – На вахте сейчас Лес. Шкипер, скорее всего, составляет расписание. Тебя наверняка назначат следующим. Первые пару дней обстановка обычно спокойная.
– Я и правда устал, – кивнул Рамзи, поворачивая на корму. – До скорого.
– Бывай! – бросил ему вслед Гарсия.
Рамзи поспешил к себе, запер дверь, достал телеметрический ящик, отпер его, извлек первую запись и, присев на койку, принялся ее изучать.
Отчетливый всплеск адреналина в самом начале ленты еще до прибытия Рамзи и позже – другой, когда корпус оказался под давлением.
«Первые напряги, – подумал энсин. – Обычное дело».
Рамзи прокрутил ленту дальше, на то время, когда был обнаружен саботаж, еще раз проверил указанный час, отмотал чуть назад, опять вперед.
Ничего!
«Быть не может!..»
Рамзи уставился перед собой на ряды заклепок на переборке. Слабое урчание двигателя, казалось, усилилось. На одеяле под пальцами явственно проступал каждый стежок, каждая ниточка. Запахи в комнате обострились: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…
«Может ли тревожное состояние у человека не сопровождаться гормональной реакцией? – спросил он себя. – Да, при определенных патологиях, ни одна из которых к Спарроу не применима».
Рамзи припомнил, как звучал голос капитана, идущий тогда из интеркома: напряженный, отрывистый, местами визгливый…
Он вновь проверил ленту.
