«Вот сразу и узнаем, купится он на маскировку ящика или нет», – подумал энсин.
– Вы чем-нибудь увлекаетесь? – спросил капитан.
– Астрономией, – моргнув от неожиданности, произнес Рамзи.
– Подходящее хобби для подводника, – хмыкнул, не оборачиваясь, Боннет.
Рамзи не успел и рта раскрыть, как за него ответил Спарроу:
– В море астрономия очень даже кстати.
– Ну да, для навигации, – добавил Рамзи.
Капитан покосился на энсина, затем вновь перевел глаза на пульт.
– Я как раз подумал, когда мы плыли по подземной гавани, что неплохо бы давать морякам возможность напоследок перед погружением взглянуть на звездное небо. Звезды помогают сориентироваться. В ночь накануне выписки из Гарден-Гленна небо было удивительно ясным. Созвездие Геркулеса отчетливо…
Он осекся, почувствовав, что нос буксира кренит вверх, и привычным движением опустил руки на пульт для корректировки дифферента.
– Геркулес, он же Коленопреклоненный[9]? – спросил Рамзи.
– Ага, хотя нынче это название мало кто помнит, – кивнул Спарроу. – Меня греет, что он уже столько веков указывает морякам путь. Знаете, финикийцы ему даже поклонялись.
Рамзи внезапно проникся к капитану симпатией. И тут же сам себя одернул:
«Я должен сохранять ясную голову и объективность».
Спарроу тем временем переместился к навигационным приборам. Внимательно изучив показания, он вновь заговорил с Рамзи.
– Вас когда-нибудь посещала мысль, что из всех изобретений человечества глубоководные буксиры класса «Адский челнок» ближе всего к космическим кораблям? Мы целиком автономны. – Он опять сосредоточил внимание на центральном пульте. – И как же мы используем эти космические корабли? Прячем их на глубине. Посылаем убивать друг друга.
«Вот в чем проблема, – подумал Рамзи. – Болезненная фантазия, оглашаемая во благо и для пользы экипажа».
Вслух он произнес:
– Мы используем их для самообороны.
– Человечество не может защититься от самого себя.
Рамзи открыл было рот, но смолчал.
«Юнгианская концепция. У человека нет защиты против самого себя».
Он проникся к Спарроу еще большим уважением.
– Наша подземная база, – продолжал капитан, – все равно что материнская утроба. А подводный туннель – родовой канал. Я так это вижу.
Рамзи сунул руки в карманы и сжал кулаки.
«Что вообще происходит? – недоумевал он. – Подобные мысли под стать экспертам Психбюро. Этот Спарроу либо на грани помешательства, либо самый здравомыслящий из всех, кого я встречал. Он совершенно прав насчет базы и туннеля – жаль, что мы сами не додумались до такой аналогии. В ней наверняка кроется разгадка нашей проблемы, но какая?»
Тем временем коммандер начал раздавать указания:
– Джо, поставь панель буксировки на автомат и пойди-ка проверь с мистером Рамзи новую систему обнаружения. Она должна быть откалибрована до первого выхода на контакт. – Он глянул на интерактивную карту автонавигатора, встроенную в переборку, – на ней красной точкой обозначалось их местоположение. – Лес, выведи перископ на поверхность и сверь координаты.
– Есть, шкипер.
Гарсия щелкнул последним тумблером на пульте и повернулся к Рамзи.
– Пошли, юниор.
Энсин посмотрел на капитана. Ему страшно захотелось почувствовать себя частью команды.
– Друзья зовут меня Джонни, – сообщил он.
Спарроу, будто не слыша, обратился к Гарсии:
– Заодно, Джо, познакомь мистера Рамзи со спецификой нашей системы воздухоснабжения. Начни с фазового регулятора карбоангидразы.
Энсин воспринял нежелание капитана называть его по имени как пощечину. Он весь напрягся и, сгорбившись, шагнул в тамбур.
Гарсия вышел следом, поравнялся с ним и сказал:
– На подлодках всегда так, Рамзи. К новичкам обращаются по прозвищу или по фамилии вплоть до первого боя. Некоторые чудики просто мечтают, чтобы их никогда не начали звать по имени.
Рамзи выругался про себя. Об этом в СБ упомянуть забыли. Теперь он точно выглядел полным салагой.
«Хотя вполне ожидаемо, – тут же подумал он. – Суеверный обычай сплоченного экипажа. Немножко мистики. Не используйте сокровенное имя новичка, чтобы боги не покарали его… вместе с его спутниками».
Боннет в командном блоке фыркнул и поглядел на Спарроу. Затем потер шею, отвернулся к центральному пульту.
– Салага, что скажешь, – вздохнул он.
– Зато старается, – отозвался капитан. – Будем надеяться на лучшее.
– Тебя не беспокоит, что его в последний момент вызвали в Секотдел?
– Самую малость.
– А у меня душа не на месте. Не знаю… Что-то в этом парне… не то.
Косматые брови старпома сошлись на переносице.
– Вполне могла быть рутинная проверка, – примирительно сказал Спарроу. – Забыл, как они нас потрошили?
– И все-таки я бы с него глаз не спускал, – проворчал Боннет.
– Ладно, пойду займусь администрацией. Держи заданный курс. Вызови меня перед выходом на первую контрольную связь.
– Что насчет расписания вахт?
– Я как раз им и хотел заняться, – ответил капитан. – Буду стоять поначалу в паре с Рамзи, пока мы в относительно спокойных водах. Не хочу, чтобы он свалял дурака, когда жареным запахнет.
Спарроу нырнул в дверь, ведущую к кормовому отсеку, спустился по трапу и вошел в кают-компанию. Первое, что бросилось в глаза, был цвет скатерти в кают-компании – скатерти, которую он видел не одну тысячу раз.
«Отчего в кают-компаниях сукно на столах обязательно зеленое? Чтобы напоминало о зеленой травке? О доме?»
Между тем в аппаратной Гарсия и Рамзи закончили проверку сонарной системы обнаружения и закрепили крышку на панели.
– Что дальше? – спросил Рамзи.
– Самое время отдохнуть, – сказал Гарсия. – На вахте сейчас Лес. Шкипер, скорее всего, составляет расписание. Тебя наверняка назначат следующим. Первые пару дней обстановка обычно спокойная.
– Я и правда устал, – кивнул Рамзи, поворачивая на корму. – До скорого.
– Бывай! – бросил ему вслед Гарсия.
Рамзи поспешил к себе, запер дверь, достал телеметрический ящик, отпер его, извлек первую запись и, присев на койку, принялся ее изучать.
Отчетливый всплеск адреналина в самом начале ленты еще до прибытия Рамзи и позже – другой, когда корпус оказался под давлением.
«Первые напряги, – подумал энсин. – Обычное дело».
Рамзи прокрутил ленту дальше, на то время, когда был обнаружен саботаж, еще раз проверил указанный час, отмотал чуть назад, опять вперед.
Ничего!
«Быть не может!..»
Рамзи уставился перед собой на ряды заклепок на переборке. Слабое урчание двигателя, казалось, усилилось. На одеяле под пальцами явственно проступал каждый стежок, каждая ниточка. Запахи в комнате обострились: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…
«Может ли тревожное состояние у человека не сопровождаться гормональной реакцией? – спросил он себя. – Да, при определенных патологиях, ни одна из которых к Спарроу не применима».
Рамзи припомнил, как звучал голос капитана, идущий тогда из интеркома: напряженный, отрывистый, местами визгливый…
Он вновь проверил ленту.
«Может, неисправен дистанционный приемник?»
Он обследовал прибор – все работало.
«Или же датчик в шее Спарроу барахлит? Хотя другие-то показатели записаны».
Рамзи лег, положил руку под голову и задумался. Вариантов было два.
«Спарроу не волновался, потому что заранее знал о тряпке, настиле и протечке масла. Он мог сам все подстроить, чтобы развернуть корабль и сорвать операцию. Тогда он либо трус, либо шпион. Хотя в этом случае прибор зафиксировал бы другие психосоматические признаки».
Оставался второй вариант:
«В ситуации стресса инстинктивные функции желез у капитана управляются центрами неокортекса. Это можно увязать с известными параноидальными отклонениями, когда нарушены естественные реакции организма на стресс. Например, притупление чувства страха, если человек глубоко убежден, что опасности не существует. – Рамзи резко сел. – Отсюда и религиозные настроения Спарроу! Ну конечно! Полная и абсолютная вера, этим все объясняется. Религиозных фаталистов хватало и раньше. Некоторые и Христа к таковым причисляли. – Рамзи нахмурился. – Только Швейцер давно разоблачил таких типов, разбил их доводы в пух и прах».
Размышления оборвал настойчивый стук в дверь. Энсин наскоро сунул ленты в потайное дно телеметрического ящика, закрыл его и запер.
Стук повторился.
– Рамзи? – позвал Гарсия.
– Да?
– Прими парочку таблеток от усталости. Ты следующий на вахту заступаешь.
– Понял. Спасибо.
Рамзи задвинул ящик под стол, подошел к двери и открыл ее. Тамбур был пуст. Энсин уставился на каюту Гарсии напротив и мгновение стоял, вбирая в себя атмосферу судна. На лоб упала капля влаги с потолка. Внезапно на него нахлынуло чувство подавленности. Рамзи почти физически ощутил чудовищное давление воды вокруг себя.
«А сам-то я знаю, что такое настоящий страх?» – подумал он.
* * *
«Фенийский таран» медленно продвигался вперед, следуя подводным течениям и прячась под любым холодным пластом, который удавалось найти, – холодная вода приглушала звуки с подлодки. Подобно хвостатому дирижаблю, они плыли между стенками глубоководного каньона, которые поглощали шум моторов.
Вахты сменяли одна другую, обеды чередовались с ужинами. Спарроу и Гарсия затеяли шахматную партию. Стрелки хронометра одна за другой наматывали круги, отсчитывая смертельно скучную рутину в преддверии опасности. Красная точка на карте автонавигатора обогнула мыс Флориды и вышла вдоль побережья Атлантики в открытый океан – крошечная мошка, медленно ползущая к Исландии.
Пять дней тринадцать часов двадцать две минуты с момента отправления.
Согнувшись в дверном проеме, Спарроу вошел в командный пункт. На мгновение задержался, окидывая взглядом индикаторы – его дополнительные органы чувств. Атмосферная влажность высоковата. Надо не забыть сказать Гарсии, чтобы проверил, когда заступит на дежурство.
Теперь шла вахта Боннета. Центральный пульт был переведен на дистанционное управление. Дублирующая панель в переборке отсутствовала.
Положение «Тарана» на карте почти поравнялось с северной оконечностью Ньюфаундленда, красная точка двигалась к южному берегу Гренландии. Курс шестьдесят один градус двадцать минут. На манометре забортного давления: 2360 фунтов на квадратный дюйм – глубина около 5500 футов.
Спарроу пересек командный пункт и шагнул на мостик машинного отделения, чувствуя мягкое покрытие под ногами. Боннет стоял уровнем ниже, спиной к Спарроу, пристально глядя куда-то влево и вниз. Капитан проследил за его взглядом – тот смотрел на люк, за которым начинался аварийный лаз реакторного отсека.
«Странно, – подумал он. – Боннет как будто что-то подсчитывает».
Внезапно он понял: старший помощник принюхивался. Тогда он сам втянул носом воздух и почувствовал знакомые запахи переработки, озона и масла, характерные для машинного отсека. Он прошел дальше и, перегнувшись через перила, спросил:
– Что-то случилось, Лес?
Боннет обернулся, подняв голову.
– Эй, шкипер. Не знаю. Меня преследует запах какой-то тухлятины.
Губы Спарроу скривились в полуулыбку.
– Как ты в этой вони вообще что-то различаешь?
– Я на полном серьезе: откуда-то падалью несет, тухлым мясом. Я уже не первый день замечаю – каждый раз, когда здесь прохожу.
